Токийская история

Честно говоря, я не помню ни одной картины, которая произвела бы на меня подобное или, можно сказать, бесподобное впечатление. Были режиссеры, оставляющие меня с куда более сильными и сложными эмоциями (Ким Ки Дук, Кустурица, Феллини, Линч); были те, что оставляли яркий экзистенциальный след и давали большую пищу для размышлений (Тарковский, Бунюэль, Брессон, Триер); были, конечно, и такие, что проникали в самое сердце и до сих пор живут во мне (Джармуш, Китано, Миядзаки, Чаплин). Но я не помню ни одной картины, которая смогла бы меня «унести» по ту сторону имманентного, оставив в моменте непосредственного созерцания Бытия. Чем же так впечатлила меня эта классическая картина японского мастера? К сожалению, не могу сказать. Не знаю. Но это лишь усиливает мое преклонение перед гением Одзу. Безусловно здесь мы видим потрясающие режиссуру, операторскую работу, монтаж и работу со звуком. Много необычного. Съемка «от пола». Постоянные спины в кадре. Персонажи, говорящие в камеру и смотрящие в одну сторону. Пустые интерьеры. Медлительное, медитативное, «прозаическое» повествование. Ритм. Камерность. Эффект присутствия. Лаконичность. Незамысловатый сюжет. Небогатые диалоги. Почти полное отсутствие какого-либо ярко выраженного нарратива и тем более дидактики. В последнем пункте со мной можно поспорить, но скажите, вы действительно полагаете, что Одзу снимал этот фильм, чтобы показать проблему «отцов и детей»? Или может быть он призывает нас вспомнить о своих родителях и проявить о них заботу, помня о том, что никто не вечен? Или же здесь на первом месте проблема отчужденности горожан по сравнению с сельскими жителями? Конфликт поколений, эпох, традиции и современности? Кризис института семьи в японском послевоенном обществе? Что из этого вы поставите в центр повествования? Несомненно, все эти темы в картине есть, и они важны, и сам Одзу говорил, что снимал о кризисе семьи, но фильм-то, в конечном счете о другом. Более чем 50 фильмов Одзу, посвященных семье, это все о чем? Ведь и Ван Гог цветы писал. Много цветов. Не даром американский теоретик кино Пол Шредер в своей знаменитой книге о «трансцендентальном стиле» в кино, среди трех режиссеров, наряду с Брессоном и Дрейром, называет также имя Одзу. Другой небезызвестный американский кинокритик Дж. Розенбаум, говорит о том, что принятие душевного склада всех действующих лиц у Одзу — «нечто большее, чем просто сочувствие или терпимость, это подобие космического объятия», а повседневные действия героев похожи на «религиозные ритуалы». Ну а культовый немецкий кинорежиссер и большой поклонник творчества японского мастера Вим Вендерс называет творчество Одзу «продолжительной истиной, которая длилась от первого до последнего кадра», «уникальным сокровищем» и «примером святости в искусстве». Не пытаясь определить то самое «трансцендентное», с которым соприкасается зритель в результате просмотра картин Одзу («высказанное Дао – не есть Дао»), я все же попытаюсь провести рефлексию тех важных, как мне кажется, содержательных моментов «Токийской повести», что мне удалось заметить и, некоторым образом, отрефлексировать. Итак, кроме очевидных тем взаимоотношений родителей и детей, центральной темой, можно сказать главной идеей картины я вижу отношения человека с жизнью и смертью или, проще говоря, экзистенцию. В основе сюжета, лежит история о том, как главные герои, пожилые «папа» и «мама», приезжают в Токио, чтобы повидать своих детей и внуков. И вот уже с первых кадров мы начинаем замечать большое количество разных контрастов жизни, конфликтов, противоположностей, представленных как содержательно, так и визуально. Родители - дети, старики – внуки, молодость - старость, город - деревня, быстро - медленно, далеко - близко, белый - черный, поезд - буксир, железная дорога – река, статика - динамика, дом - улица, равнодушие — забота, эгоизм – долг, черствость - любовь, одиночество – семья, пустота - наполнение, суета – покой и многие другие. Центральными же парами противоположностей выступают время и вечность, жизнь и смерть. Когда «папа» и «мама» сидят на парапете набережной, свесив ноги и глядя в бескрайнее море – это их взгляд в вечность, в То, что находиться за жизнью. Когда несколькими часами ранее они не могли уснуть от вечеринки молодежи в коридоре гостиницы – это ход времени, это страсть жизни. Когда они бредут по шумному Токио вдвоем и смотрят на огромный город с моста – это вечность смотрит на время; это скорая смерть смотрит на равнодушную жизнь. Когда их сандалии (гэта) стоят у двери номера похожие друг на друга как две капли воды, расположенные строго параллельно друг другу, строго симметрично окружающему пространству, на фоне шумной вечеринки свадебной молодежи, это превосходство формы над бесформенностью, духа над плотью, проверенной временем близости над нераскрытыми еще, почти случайными отношениями молодоженов. И в то же время, там жизнь только начинается, а здесь подходит к концу. Весь фильм все персонажи обмахиваются веерами от невыносимой жары – это жизнь. Но «мама» не смотря на жару всюду таскает с собой черный зонт, как напоминание о том, что жара не вечна. Ну и, конечно, заключительная сцена с восходом. Не буду раскрывать сюжет, но каким же невероятно прекрасным и значимым показался этот восход для «папы» тогда? Для него, принимающего мир и людей такими, какие они есть, вместе со своей женой достигшего невероятного уровня примирительных отношений с жизнью… и смертью. С бытием, как таковым. С его мигом и его вечностью. И вот белое детское белье сушится на веревках, впитывая в себя лучи солнца, новый день и на асфальте скоро исчезнет вчерашняя лужа, и папа говорит, что «день будет жарким» – это жизнь. Снова жизнь. Эта бесконечная череда жизни и смерти, временного и вечного, с такой светлой и искренней любовью принимаемая главными персонажами, возможно, и есть главный секрет этой картины. Воплощение одного из главных эстетических принципов Японии – «моно-но аваре», что можно перевести, как «печальное очарование вещей». Все преходяще, ничто не вечно, но от этого и особенно прекрасно… и от этого вечно. Парадоксальная, как дзенский коан, прекрасная, как японская поэзия, близкая каждому из нас, как истина человеческого духа - «Токийская история» Ясудзиро Одзу – несомненно, лучшее из всего, что я когда-либо видел в кино. 10 из 10

Сейчас люди привыкли к динамичной смене кадров, к простым, хоть и интересным, сюжетам. Привыкли к тому, что все смыслы и посылы режиссёр разложит им по полочкам и донесет как можно ярче и понятней, а драма, выстроенная вокруг персонажей будет однозначной и очевидной. 'Токийская повесть' будет понятна далеко не каждому и далеко не каждый сумеет досмотреть картину до конца. Но все же, посыл, заложенный в ней Одзу был актуален в 50-ые, актуален сейчас и будет актуален через много поколений. Самые большое впечатление, лично у меня, вызвало раскрытие персонажа Томи Хираяма (мать). Наблюдая за ней, вы не увидите избитого всеми драмами клише. Не встретите банального давления, которое, конечно, цепляет, но лишь на несколько минут: она милая, старая, она умирает и это грустно. Совсем нет, в этом фильме вы, будто погружаетесь в историю, становитесь ее частью. Благодаря долгим статичным кадрам, демонстрации самой обычной жизни, быта персонажей. Вот они приехали и молча сидят, отдыхают... А вот готовятся ко сну, а тут просто складывают одежду... Все это на столько приближает зрителя к ним, что в конце истории вы уже сопереживаете совсем не персонажу, нет. Складывается ощущение, что вы уже знаете его лично, он ваш знакомый и это уже совсем другое чувство... Да, наверное, эту картину будет действительно сложно смотреть не подготовленному зрителю, но если все же возьметесь, позвольте себе погрузиться в нее полностью. Не отвлекаться на звонки, социальные сети, а просто смотреть и вникать. Тогда, я думаю, вам удастся прочувствовать именно то, о чем я написала.

В камеру говорит герой кинокартины, но ты не видишь его собеседника. Это не стандартный диалог в фильмах, когда ты видишь плечо того, с кем говорят. У Одзу герои находятся в конфликте, одиночестве, противостоянии. Они словно общаются со зрителем. Ты смотришь на кадры так, словно знаешь персонажей с экрана. Ни один кадр не показан дольше другого. Они равнозначны по ценности. С одной стороны, актеры постоянно заперты в кадре подобно рамкам, в которые заперты люди. На актеров давит пространство картины, будто давит сама жизнь. С другой стороны, персонажи кинокартины показаны в кадре 'на уровне татами'. Это существа, созданные по Его подобию. Это существа, которым хотелось бы, чтобы жизнь была лучше, чем она есть. Это существа, которые пропитаны эгоизмом, несмотря на то что их связывают семейные и прочие узы самопожертвования. Контраст между давящей на персонажей пустотой и их возвеличиванием с уровня татами. Объединяет то, что и пустота и возвеличивание имеют нечто общее - одиночество. Простая, казалось бы, история 'Токийской повести' переходит из быта в бытие. Конфликт между отцами и детьми переходит в конфликт между старым и новым, между ожиданиями и реальностью. Контрасты жизни - это страдания, которые нас заставляет испытывать социум и без которых социум невозможен. Социум не может жить в 'золотой середине', поэтому порицает так называемую измену, предательство, неуважение. Нет добра и зла, есть отношение человека к чему-либо. Общество заставляет зарабатывать тебя деньги, т. к. это повышает твой статус. Общество также порицает тебя за то, что ты не уделяешь внимание родителям, т. к. тратил время на зарабатывание денег. Общество заставляет стариков чувствовать себя ненужными, т. к. они не нашли в своей жизни другую, кроме детей, опору и смысл жизни. В 'Токийской повести' главные герои - это не старцы, не их дети. Главные герои - это пустота, окружающая людей. Это одиночество. Это загадка бытия. Кто-то этому противится, мало кто принимает.

Довольно долгое время имя японского режиссёра Ясудзиро Одзу было известно только в пределах его родной страны. Некоторые маститые критики считали, что фильмы Одзу - это достояние Японии и вряд ли будут поняты вне островного государства. Можно даже предположить, что они опасались негативных отзывов о картинах, которые столь почитаемые в Японии. Но всё же лентам Ясудзиро Одзу было суждено пересечь моря и океаны и быть там принятыми также тепло как лучи светила нас греют, беря свой старт в Стране восходящего солнца. Эталоном режиссёрского искусства от Ясудзиро Одзу все считают так называемую 'трилогию о Норико': драмы 'Поздняя весна' (1949), 'Пора созревания пшеницы' (1951) и, собственно говоря, 'Токийская повесть' (1953). Во всех них рассказывается о распаде одной отдельно взятой ячейке общества, то есть о семейных распадах. Нет, это не фильмы о разводах и прочих неприятных, но нередко случающихся в обществе моментах, это картины, которые рассказывают о том как же трудно расставаться с теми, кого любишь с самого рождения - с родителями. Первые два фильма прямо говорят о том как главная героиня - там самая Норико - не желает покидать отчий дом, беззаветно любя своего отца, но вот 'Токийская повесть' несколько отличается от предшественников. В 'Токийской повести' рассказывается о том как престарелая пара любящих родителей отправляется в небольшое путешествие, чтобы навестить своих детей и некоторых родственников. Но у детей уже давным-давно собственные заботы и они как-то не особо рады гостям. Родители стараются не мешать обычному укладу жизни своих отпрысков, но те всё же решают отправить стариков на курорт, а ведь они только лишь хотели побыть немного с детьми, коим дали столько любви и тепла, сколько могли. И лишь Норико - вдова их сына, погибшего на войне - искренне рада посещению дома стариками. И во всём этом можно увидеть нас самих. И напрашиваются вопросы: ну и что, что фильм японского производства, ну и что, что он снят был в 1953 году? 'Токийская повесть' весьма актуальный и натуральный фильм, который своей прямотой и простотой показывает реалии нашего социального уклада, совпадение нравов и взаимоотношений. И от этого становится неописуемо грустно... Это и есть волшебство от Ясудзиро Одзу: за улыбками героев чувствуешь эту самую грусть, внутренние терзания, боль и горечь, то есть всё то, о чём говорить как бы и не принято, вроде как это не комильфо. В очередной раз блистательно играют актёры Ясудзиро Одзу. Сэцуко Хара, воплотившая новый образ Норико (во всех фильмах трилогии главную героиню зовут одинаково, но истории между собой отличаются и рассказывают о разных семьях), пронзительна в своих эмоциях, чистых и благородных, а когда в одной из сцен она плачет, то прямо сердце разрывается, она так жестоко о себе отзывается, но ведь никто не держит на неё зла, потому что серчать на эту прекрасную женщину просто-напросто не за что... После кончины Ясудзиро Одзу актриса Сэцуко Хара перестала сниматься и до конца дней вела затворнический образ жизни. Вот что значит творческий дуэт... Тисю Рю тоже снялся во всех лентах трилогии, но на этот раз взял на себя образ свёкра Норико, а не отца. В этой части он выступил ещё и как любитель саке, хотя в жизни актёр не употреблял горячительных напитков в отличие от большого поклонника саке Ясудзиро Одзу. Рю играет превосходно, но это лучше смотреть и внимать, нежели читать об этом описание. И все другие тоже вызывают только поклон и уважение. 'Трилогия о Норико' и по сей день остаётся неизвестной для многих, что легко объясняется 'возрастом' трилогии и страной-производителем, да и мейнстрим сейчас куда больше в моде, нежели социальные драмы. Но большим поклонникам кинематографа в целом хотелось бы посоветовать ознакомиться со всеми тремя лентами, дабы окунуться в волшебный мир японского кино, который по праву должен славиться не только именем Акиры Куросавы, но и Ясудзиро Одзу. 10 из 10 P.S.: Символично, что столь высокий балл выставляется картине, рецензию на которую стала 3500 по счёту. 3500 рецензий: много это или мало? Спросить надо Сергея Валентиновича Кудрявцева, ведь его неофициальный клуб '3500' негласно открыт. Или нет?

Рецензия не содержит спойлеров У многих из нас есть родственники. Нам, безусловно, знакомо такое понятие, как «родственная связь» или «родственные чувства». Проблема лишь в том, что у кого-то с этим всё нормально. То есть вместе встречаются, общаются, собираются, друг другу помогают в тяжелую минуту и не ведут счёт обидам. А у других такая связь полностью охладела, и они живут как совершенно незнакомые друг с другом люди. Наверное лишь исключением будут какие-либо праздники, где они все дружно соберутся, напьются, нажрутся и уйдут. Да, на данное время родственных чувств буквально не осталось. И как раз самое время выкинуть цитату: «Бывает друг, более привязанный, нежели брат». Да, совсем неродные или может даже посторонние люди могут обойтись с тобой намного лучше человека по крови. Именно такую мысль и философию демонстрирует нам «Токийская Повесть» Ясудзиро Одзу. Что даже в стране восходящего солнца, где уважение к старшим превыше всего, где за неподчинение могут лишить жизни, где всё строго и чрезвычайно серьёзно, может произойти неуважение со стороны родных детей по отношению к родным родителям. И вроде всё нормально, но кто ж знал, что родитель может умереть. «Токийская повесть» больше всего интересна своей честностью к зрителю. Как говорится: «взято из жизни». То, что там происходит полностью можно перенести в рамки нашего мира. И как сложится наше восприятие, зависит от нас. Однако главная мысль картины: беречь и ценить родителей какими бы они ни были. Они достойны вашего уважения. Ведь, давайте будем откровенны. Время летит очень быстро, старость приходит, смерть уносит. И может ты больше никогда не увидишь лица своего папы, или любимой мамы. И в потоке суеты: работа, карьера, семья и т.д. можешь упустить тот главный и единственный час, который будет тебе важен на протяжении всей жизни. Но будет уже поздно, поезд ушел. Также в картине мы видим красивые виды Токио, умные мысли за которые можно зацепится. И настоящую, творящую искреннюю любовь пожилой пары, в которой видна настоящая неподдельная связь. И Ясудзиро Одзу показал это как нельзя лучше, полностью вдохнув в фильм жизнь, демонстрируя всё самое прекрасное. Да, для кого-то это покажется неимоверной скукой, может быть неинтересно. Я же увидел прекрасное творение, которое говорит и дышит всей своей полной грудью известным и вечном словом - кино.

Время спешно плывёт, поглощая пережитки прошлого. Жизнь - небольшой промежуток между рождением и смертью, наполненный (как правило) незначительными событиями. Рождение - смерть, рождение - смерть... В буддийском любомудрии ни то, ни другое не имеет существенного значения. Скажем, в произведениях Кавабаты так. В фильмах Китано тоже. И у Одзу. 'Tokyo monogatari' - 'квинтэссенция стиля и философии' Мастера (Д. Ричи). Несомненно, одна из сложнейших (на эмоциональном и интеллектуальном уровне) кинокартин повествует о неизбежности горьких последствий старения, в частности о самом страшном из них - равнодушии в отношении старшего поколения. Кажется, семейные ценности теряют своё значение на фоне сумрачной обыденности будничных дней. Кажется, детям нет дела до родителей. Они занимаются исключительно собой (в первую очередь) и своими собственными детьми (заодно). Но так было всегда. Так будет всегда. Так было у МакКери. Так будет у Ямады. Без подобной 'поверхностной' мудрости, 'скорлупы', безусловно, не было бы и 'Токийской истории'. Вообще в кинематографе существует, пожалуй, исключительная, единственная и неповторимая пара творений, построенных, так сказать, на некотором бездонном основании. Это шедевры, смысл идей которых заложен на недоступном руке разума дне, кое хранит трансцендентную истину, истину, открывающую путь к психологии подсознания человека. 'Токийская повесть', 'Космическая Одиссея 2001 года'. Бесконечность в работе Ясудзиро не столько в жизненном круговороте, сколько в неограниченности концепции. Может, главная мысль изображена в виде 'му' ('?') в последнем пейзаже фильма? А вместо смерти был свет. Светлое будущее. Кончено.

Думаю, что никто не удивится, прочитав синопсис, что фильм посвящён проблеме отцов и детей. Мы видим уже выросших детей, которые не могут уделить время родителям, сочувствуем старикам, чему способствует и визуальная составляющая фильма: в домах, где и происходит большая часть событий, кадр забит различными вещами быта, в нём буквально тесно, а равно неуютно. План всегда снизу, часто смотрит издали, словно подглядывает. Обстановка в доме выталкивает на улицы, где лишь подчёркивается пустота и потерянность человеческих фигур ('Токио такой большой город, если мы потеряемся, то никогда не найдём друг друга'). Единственным персонажем, помогающим пожилой паре, становится вроде бы почти чужой человек - невестка их давно погибшего сына. Можно понять, что она отчасти винит себя за то, что была не лучшей женой своему мужу. Она застряла в этих воспоминаниях, живёт в прошлом, от чего старики пытаются её отговорить, напоминая, что она ещё молода и могла бы снова выйти замуж. Я считаю, что, на само деле, фильм раскрывает не только избитую проблему отцов и детей, но и тему взаимоотношений человека со временем, что уже ушло и что ещё грядёт. У старческой пары больше прошлого, чем будущего, - они живут сквозь призму своих воспоминаний. Повзрослевшие дети посередине жизненного пути - у них уже есть багаж опыта и ещё есть перспективы роста, которые они не хотят терять. А поколение внуков и вовсе не думает о прошлом, о бабушке с дедушкой. Символично, что невестке в конце дарят именно часы, напоминая о тех возможностях, что даёт жизнь. 9 из 10

Фильм 'Токийская повесть' оставляет впечатление истории, которую нам пытаются рассказать, несмотря на непопулярность темы. Это то чем может быть кино, когда оно пытается быть пропагандой (в хорошем смысле), а не продуктом, который понравится зрителю. Оно поднимают проблему для нас и предлагают решение, таким образом заставляя критически расуждать или хотя бы пересмотреть своё видение реальности. В деталях фильм весьма невыразителен из-за простоты диалогов, статичных кадров и, вообще, отсутствия интриги или разнообразия действий, кроме ходьбы и разговоров. Такое кино я принял целиком, и оно оказало медитирующее воздействие из-за забытого чувства спокойствия, которое поддерживается безпристрастным долгом поддерживать семейные отношения в любой сложной жизненной ситуации и в современном мире, когда не хватает ни на что времени. Надеюсь, что и вы найдёте свободное время для неоднозначной авантюры посмотреть скучный фильм и примете абстрактные перемены неизвестной природы в своей социальной жизни. 8 из 10

Ясудзиро Одзу, в моём понимании, прекрасно вещает проблему своего фильма. Причём достаточно открыто. Дети не умеют ценить своих родителей, и с этим ничего не поделать. Тем не менее, как мне показалось, он призывает нас смириться с этим, как с естественным и абсолютно нормальным явлением, будто выражая свои мысли, через одного из персонажей, а именно, вдову одного из сыновей, что умер на войне. Стоит ли смотреть кино? Если интересен японский менталитет и их образ жизни, можете рискнуть. Кино устарело, и современному зрителю будет откровенно скучно. Но если вы усидчивый, думающий человек, то есть вероятность что кино придётся вам по душе. Дерзайте! 8 из 10