Конец тура

Если вы знаете хоть что-то о Дэвиде Фостере Уоллесе, наверное, вам чертовски повезло. Если нет - винить себя не стоит, шансов узнать о нём у вас было немного. Переводами Уоллеса в нашей стране занималось и занимается два с половиной гика-энтузиаста, из чего несложно прикинуть и объёмы проделанной работы. Официально же на русском книги Дэвида не издавались, да и навряд ли будут изданы в ближайшем будущем. Самая известная и обласканная вниманием работа писателя - вышедшая в девяносто шестом 'Бесконечная шутка'. Грандиозная фантазия о печальном американском будущем, ныне - уже настоящем, из полумиллиона слов на тысяче с небольшим страниц. Ее называли великим американским романом и вносили в список ста лучших англоязычных книг двадцатого века. Ко времени ее издания относится и история журналиста 'Роллинг Стоун', Дэвида Липски. Он провёл с Уоллесом часть тура в поддержку 'Бесконечной шутки', но набранный материал в журнальную статью так и не превратил. Зато через четырнадцать лет превратил в книгу, на которой и завязан вышедший в этом году фильм 'Конец тура'. 'Чудаковат', - пожалуй, заключил бы любой из нас поначалу, окажись он на месте Липски, приехавшего брать интервью у Уоллеса - человека, о книге которого говорит вся Америка. Но чудаковат не в том смысле, в котором чудаковаты невротики-писатели из картин Вуди Аллена. Или, к примеру, герой Селина Джонса из недавнего фильма 'Зажигая звёзды', поэт Дилан Томас, взбалмошный, непредсказуемый эксцентрик, тонко чувствующий фальшь окружающего мира, и оттого зачастую печальный. Напротив, Уоллес в исполнении Джейсона Сигела чудаковат в своей простоте, в своей обычности. Живёт у чёрта на куличиках с двумя собаками, выглядит как среднестатистический нью-йоркский бездомный, у него в доме нет телевизора, но есть плакат Аланис Моррисетт, ну и всё в этом роде. Какое-то тянущее, грустное ощущение, связанное с писателем, появляется сразу, но во всей своей полноте раскроется, конечно, уже по ходу действия. Для главного героя фильма Джейсона Понсольдта писательство не дар - скорее, бремя. Одиночество - не роскошь и не блажь, но пугающая реальность, а депрессия - болезнь, лекарство от которой он судорожно искал, но не нашёл, и потому отдался ей с концами. Она будто развивалась в нём, пока он творил, теперь же всё сказано и написано, но расстройство его не покинуло. Возможно, изначально оно было чем-то вроде жертвы ради лучшей жизни, но когда стало ясно, что лучшей жизни, скорее всего, не будет, всё усугубилось. Пытался изменить мир, но воз и ныне там. Хотел изменить людей, но теперь совершенно не уверен, смог ли. Это что-то вроде западни, из которой не выбраться. Ты стал знаменитым, о тебе говорят, ты потешил, наконец, своё эго, но есть ли в том смысл, если день за днём ты терпишь куда более крупное поражение? Всё это тянется за Уоллесом, спрятать это невозможно, да он, кажется, и не пытается. При этом всём, понимать картину, как что-то такое грузное, тяжёлое, где каждая нота минорна, а каждая деталь обильно пропитана меланхолией, не стоит. Конечно, здесь есть и юмор, и ирония, и некая даже лёгкость, есть более простые мотивы зависти, хитрости, ревности, дружеских отношений, пара интересных акцентов на отшельничестве, аскетизме, которые можно покрутить в голове. Главные герои большую часть фильма проводят в беседах, но не только философских - пустых, ничего не означающих, заполняющих неловкую пустоту по пути в ближайший ресторан, здесь тоже предостаточно, равно как и радостных, приподнимающих настроение, бодрящих, а не только экзистенциальных, опустошающих или тех, что 'меняют всё'. Недаром герой Джесси Айзенберга, журналист Липски, будет вспоминать эти беседы, как лучшие в своей жизни. Потому что разговоры были именно что человеческими - это не было монологом писателя, знающего мир, это не было обычной журналистской работой, не было интервью, даже необычным, нетипичным. Поэтому, кстати, Липски так и не опубликовал материал - у него была хорошая история, но не было хорошей истории для журнала. Однако, по сути, 'Конец тура' существует ровно затем, чтобы проговорить конкретное состояние западни во всей трагичности. Не объяснить, нет. Если бы фильм всерьёз брался что-то анализировать, объяснять, он бы, наверное, просто не сумел сохранить себя. Именно проговорить, мол, я могу открыться тебе, насколько это возможно, а всё остальное - ты уж сам как хочешь. Это освобождает картину от морализаторских сентенций, лишних философских конструкций и делает ее просто тихой историей о человеке, который рискнул поставить на лучший мир и проиграл, как и все до и после него. Что до объяснений, то единственное и самое ёмкое из возможных зритель получит буквально на первых минутах картины, еще до того, как поймёт, кем был, как жил и что чувствовал этот таинственный Дэвид Фостер Уоллес: его не стало двенадцатого сентября две тысячи восьмого. Он повесился в собственном доме, так, видимо, и не найдя выхода оттуда, куда однажды угодил.

Абсолютно точно «The End of the Tour» - это главная болтовня года. Такой легкий, трогательный и настоящий. Я уже говорила, что фильмы выходящие с фестиваля Санденс, в большинстве случаев - прекрасны. Джейсон Сигел - такой знаете типичный американский актер, играющий в скромно проходящих фильмах, оказался настолько неожиданно грациозен и прекрасен в роли писателя Дэвида Фостера Уоллеса, наверное стоит полагать, что перед ним стояла непростая задача, за что ему как говориться честь и хвала. Что касается Айзенберга, то он как мне кажется идеально подходит для такой простой, спокойной истории, в которой ему приходится играть с абсолютно стойким великолепием парня невротика. Диалоги проходящие через пространство внутри каждого кадра - гениальны, и напряжены настолько, что зритель может схватить рядом сидящего соседа за руку, и долго не отпускать. У Понсольдта получилось снять не банальное кино о писателе и его богатом внутреннем мире, скорее он сделал историю сразу о двух писателях с одинаковыми именами. Такое прекрасное роуд-муви или фильм-интервью, определяйте как хотите, в нем есть юмор и меланхолия, в нем поиск сознания теряется в непреодолимом одиночестве, и после него задумываешься, как же интересно наблюдать за тем, как c разными трудностями жизни, с неким экзистенциальным кризисом души, справляется великий, точно уж незаурядный человек. 8 из 10

В рамках своей четвертой полнометражной режиссерской работы американский интеллектуал Джеймс Понсольдт обращается к истории кратковременного, но чрезвычайно насыщенного и содержательного общения двух талантливых, но в разной мере успешных писателей — Дэвида Фостера Уоллеса (Джейсон Сигел) и Дэвида Липски (Джесси Айзенберг), которая должна была предстать перед читателем на страницах журнала Rolling Stone, но в последствии увидела свет в биографической книге второго из вышеупомянутых Дэвидов, лишь спустя 12 лет. Картина максимально умело и профессионально выполнена в лучших традициях разговорного кино (с частичными элементами роуд-муви), и вполне вероятно, какое-то время спустя займет свое почетное место в одном ряду с похожими по исполнению работами Ричарда Линклейтера и Вуди Аллена. Рано или поздно кто-то из кинематографистов должен был обратиться к личности культового и гениального американского эскаписта, отшельника, гипертекстуалиста, метамодерниста и моралиста, чей самый масштабный труд «Бесконечная шутка», хоть и напоминает некоторым литературоведам произведения Толстого и Хэмингуэя, скорее сравним с многостраничными эпопеями более современных мастеров виртуального пера – Томаса Пинчона и Пола Мюррея, в схожей попытке осветить выживание заурядного в своей уникальности человеческого существа в плотной многослойной информационно-медийной социальной структуре характерной для нынешней мультикультурной вселенной, попытке укрыться от всего этого гиперболизма в укромных уголках своего и без того глубокого внутреннего мира, но при этом не кануть в бездну бесславия и творческого небытия. Задача не из простых, но именно поэтому Понсольдт выбрал единственный верный вариант — обратился к уже готовому автобиографическому сценарию человека, которому лично довелось соприкоснуться с ВЕЛИКИМ. «Если ты вкладываешь в свою работу всего себя, читать тебя равнозначно знакомству с тобой», - определяет для себя Дэвид Липски похоже еще до личной встречи с Уоллесом, и, несмотря на все происходящее в рамках ежедневного общения, не отходит от этой схемы на протяжении всего своего широкомасштабного интервью, ни в холостяцкой берлоге гения, ни в бесчисленных автомобильных поездках и перелетах, ни на писательских пресс-конференциях, ни за столиками в теплых вечерних «дайнерах», иногда довольствуясь своей позицией, порой испытывая дискомфорт и виня себя за оную, но всегда очень искренне и убедительно, благодаря великолепному актерскому мастерству Джесси Айзенберга. Основная идея фильма, главная уловимая мысль одновременно отталкивается и опирается, но в то же время и опровергает еще одно высказывание Липски о Уоллесе: «Такие писатели как Сэлинджер или Фицджеральд создают нерасторжимую связь с читателем. В его книгах мы искали не сюжет или информацию, а особый опыт, ощущение, что на некоторое время мы сами стали писателем Дэвидом Фостером Уоллисом». Сам же Дэвид Фостер добродушно ухмыляется, поправляет хипповую бандану и все чаще с присущей ему иронией отшучивается – «Можете остаться и написать статью о моих собаках. Это будет интереснее, уверяю вас». Уоллес вообще старается лишний раз не выглядывать из-за накладной личины провинциального иллинойского простака, и не желает без надобности демонстрировать огромный багаж интеллекта, многострадального жизненного опыта, многочисленных эмпирических переживаний, возможно по той причине, что в данный период своего существования он и сам не знает какая из этих масок более истинна, поэтому делает выбор в сторону предпочтительной для себя, хоть окружающая его обыденность и ее представители не оставляют своих демонстративных попыток сорвать этот неброский покров. Усилиями талантливой игры Джейсона Сигела и его усердным вхождением в образ, маэстро гипертексуального повествования и магистр художественной семиотики очень гармонично и приятно смотрится на экране, создавая впечатление слегка рассеянного одинокого придурковатого интеллигента со скрытой чертовщинкой во взгляде, аккуратно намекающей на неисчерпаемые духовные ресурсы характерные для этой персоны. Так пожалуй и должен выглядеть настоящий народный писатель, который прекрасно понимает невозможность выражения истины существующими лингвистическими инструментами, но тем не менее не оставляет попыток максимально приблизить ее доступными средствами. О своем успехе Уоллес выражается следующим образом: «Когда ты занимаешься серьезной литературой, которая плохо продается, то как эгоист ты объясняешь это следующей формулой, — если что-то хорошо продается, значит это дерьмо. Но ирония в том, что если твоя вещь начинает хорошо продаваться, то старая формула, которая держала тебя на плаву, больше не работает». Формула Понсольдта и компании – стоминутный кинематографический поток озвученных мыслей, затрагивающий всевозможные тематики и категории, которые имеют место быть в современном мире. Монологи и диалоги между двумя Дэвидами и другими персонажами, имевшими неосторожность попасть под их горячие языки, превращаются в цитаты, афоризмы и крылатые выражения, напоминая лучшие «максимы» Ларошфуко, простые по форме, но наполненные глубоким содержанием. Разговоры изобилуют огромным количеством выразительных средств языка, местами прозаическими, чаще поэтическими, наполнены многочисленными метафорами, отступлениями и ссылками на ссылки, цинизмом, переживаниями, осмыслениями, остротами, унынием и восхищением, иронией и необычным юмором, сложным, но вполне доступным так же как и сама «Бесконечная шутка». Разумеется, каждый зритель картины (читатель книги) сделает собственный вывод относительно увиденного и конечно же осмыслит увиденное по-своему как и весь тысячелетний творческий опыт человечества, который в итоге отражается в нашем восприятии во всей своей индивидуальной замысловатой особенности, характерной для «внутренней книги», «внутреннего фильма» и прочего «внутреннего…» свойственного каждому из нас. Возможно именно об этом и говорит название книги Дэвида Липски — «Хотя, конечно, в итоге вы становитесь самим собой».

Фильм отличная иллюстрация того, что удача приходит случайно. Писатель Уоллес несколько раз повторяет, что попросту не понимает, что ему говорит репортер Липски, что вызывает недоумение у последнего, которому кажется что 'гений' играет с ним, как со щенком, щадит как младшего брата и не бьет в полную силу, но в действительности оно так и есть, Липски образованнее, остроумней, и умнее. Но именно Уоллес написал Бесконечную шутку, а не Липски, которому и больно и странно этот факт осознавать. Липски блестящий столичный интеллигент, успешен у девушек, так хорошо выглядит, болтает, и все понимает, но бестселлер написал не он, а чудаковатый провинциальный затворник Уоллес. Потому что не люди пишут бестселлеры, а книги пишут сами себя, хотя, конечно, чтобы книга была написана, как минимум нужно начать ее писать. И теперь Уоллес страдает в этом мире, где должен играть роль гения, который личным усилием сознания словно бы породил бестселлер и должен нести за него ответ, участвовать в промотуре, давать интервью, и тп, в то время как больше всего ему хочется смотреть нонстоп кино телевизору, есть чипсы и пастилу из мешочка. Интересный факт: Бесконечная шутка, около 1000 стр, опубликован в 1996, включает в себя около 400 сносок, которые часто включают в себя другие сноски, что было сделано для прорыва из линейности романа. Бесконечный тупик, около 1000 стр, опубликован в 1997, почти полностью состоит из интерактивных примечаний на примечания.

Дэвида Фостера Уоллеса – не читал. Да и о нем ничего не знал, разве что имя. Но мы с писателем добрые друзья, уж точно. Эта мысль упорно, остро пульсирует в голове. Мысли, истории о жизни, идеи, несколько дней концентрированной дружбы и сопутствующих эмоций, сотня с хвостиком минут хронометража. Этого было замечательнейшим образом достаточно, чтобы узнать человека. Биографический фильм удался? Если основополагающей целью жанра стоит «проникнуться главным, реально существовавшим героем», что я обычно и подразумеваю по умолчанию к любым байопикам, - да. Но в моей-то ситуации все относительно. Может, актер, режиссер и все чуть-чуть менее причастные смогли правдоподобно выпустить на волю этот далекий от меня кусочек давно ушедшей жизни. Да и не биографический фильм это. Скорее, биографический эскиз тогда. Другое «может» - меня искусно обманули с биографией, сыграв на чувствах, попав в дорогие сердцу вещи и заставив верить в картинку на экране как в реальность. Без остановки, до конца. Главное – во мне что-то осталось. И это стало хорошим подарком, ежеминутно перебиваемым моим искренне-беззвучным «так тебя понимаю, старик». Будь кино выдумкой или правдой – не имеет значения. Я рад вот этому проявившемуся реалистичному ощущению в адрес персонажей; если же создатели не справились со своей описательной задачей – они не проиграли. И приходится оценивать фильм как… Где-то – как вольную киноисторию с необязательными жанровыми ярлыками. Местами – как выраженное словами отражение собственного мироощущения, что поражало, диалог за диалогом и мысль за мыслью. Или просто-напросто подслушанный невольным образом разговор. Случалось у меня такое в жизни, с похожим добрым послевкусием. И в любом из случаев фильм не имеет права быть разобранным на винтики. Я не смог его анализировать. Я просто повелся на киноязык режиссера. И этот капкан меня захватил. Дайте героям говорить. Откройтесь им, не вмешиваясь в диалог. Не ждите «что-то». Такой вот совет. Вместо категорически противопоказанных по отношению к «Концу тура» выводов. А будущим прочтением прозы автора я загорелся. 8 из 10

«- Только что ощутил?' После просмотра фильма не понимаешь, какие ощущения ты переживаешь. В этом плане он является неординарным. Ты никогда не будешь знать, что произойдёт дальше, в фильме не затрагиваются заезженные темы. 'Конец тура' показывает две точки зрения - Дэвида Фостера Уоллеса и Дэвида Липски. В чем-то они схожи, в чем-то - различны. '- Я как будто отключил себя на три недели. Встречи с новыми людьми, разные дела - все пронизано тревожным чувством, экзистенциальным страхом, который ты чувствуешь задницей. - Чего ты боишься? Что самое худшее, что может случиться? - Самое худшее, что мне понравится это. - Внимание? - Да. - А что тут плохого? - Стать одним из этих жутких... Очередная книжная туса, смотрите это Дейв на фотке, высовывается в заднем ряду. Лучше сдохнуть. - Почему? - Я не хочу, чтобы меня таким видели. А ты хотел бы? - Если получать кайф от разговоров о работе, а не от самого написания книги - тогда ты много не сделаешь. - Именно. Это просто смехотворно, когда кто-то ходит и твердит: 'Я писатель, я писатель, я писатель'. Я не прочь появится в твоём журнале, но я не хочу появиться в нем, как тот, кто спит и видит это. Если ты увидишь меня на телеигре в ближайшие два года, клянусь я... Я написал книгу о том, насколько легко мы сходим с какого-то важного пути, благодаря тем соблазнам, которые предоставляет нам культура. Что, если я стану пародией на свою книгу. Завтра ты уедешь, сядешь в самолёт и все это закончится, а я вернусь к общению с двадцатью людьми, мне придётся пройти декомпрессию после всего этого внимания, потому что это, как всадить героин прямо в мозг, и мне нужно очень напрячься, чтобы все это отсортировать и попытаться напомнить себе, что такое реальность, что мне 34 года, и что я один в комнате с листком бумаги'. Как по мне, это лучшая работа Джесси Айзенберга и Джейсона Сигела. Печально, что мало кто смотрел об этом фильме по сравнению с той же 'Иллюзией обмана' или 'Люблю тебя, чувак'. Нельзя не отметить работу Дэнни Элфмана. Честно говоря, он сделал что-то невообразимое. Его музыка создаёт определённую атмосферу, он отчетливо передаёт грустные и веселые тона моментов так, что без просмотра самой картины мы бы имели косвенное представление о том, что чувствовали персонажи в тот или иной момент. Музыка Денни Элфмана хороша, но все-таки лучше она с картинкой. За это поблагодарить надо Якоба Ире, 41-летнего оператора из Швеции. Наиболее запоминающимся эпизодом мне показался тот, когда в то время уже два друга гуляют, мы можем наблюдать живописный пейзаж, слушать прекрасную музыку Элфмана. Тогда ты и понимаешь, что тур закончен. Очень печально это осознавать, хотелось бы, чтобы он длился вечно. В фильме был эпизод, когда два писателя поссорились. Уоллес думал, что Липски 'клеил' Бэтси. Важно, что Липски хотел взять газировку, даже когда Джули предлагала ему пиво, он настоял на своём. После ссоры он взял пиво. Они не разговаривали друг с другом длительное время. Следующим ключевым моментом в фильме является сцена в комнате, отведённой для Липски, у Уоллеса: '-... я подумал, это был не химический дисбаланс или наркота, или бухло. Это была просто моя невероятная американская жизнь. Идея о том, что если достигнешь A и B, и C - то все будет классно. В книге есть место о том, как кто-то прыгает с горящего небоскреба и не потому что больше не боится разбиться, а потому то альтернатива ещё страшнее. И тогда задумываешься, что же это такое ужасное, что смертельной прыжок кажется избавлением от этого. Я не знаю, есть ли у тебя опыт по этой части, но это хуже любой физической травмы. Возможно, в старину это называлось духовным кризисом. Когда все аксиомы твоей жизни оказались фальшем и больше ничего нет - и тебя нет, и все это иллюзия. И ты настолько лучше остальных, потому что видишь это, но это иллюзия, потому что ты не можешь жить. Это просто кошмар...' После этих слов персонаж Сигела раскрывается полностью. Вам больше ничего не нужно. Дружеский хлопок по плечу от Уоллеса даёт знать, что на Липски обиды он не держит. Фильм трогает до глубины души. Главная изюминка в 'Конце тура' - диалоги, приводя цитаты, я хотел это показать. Понсольдт сделал так, что ты как будто ездил с главными персонажами, наблюдал все это вживую, слушал все их разговоры. 'Когда я вспоминаю эту поездку, я вижу Дэвида и себя в его машине, мы оба такие молодые. Он хочет нечто больше, чем у него есть, а я хочу именно то, что у него уже есть. Никто из нас не знает, куда ведут дороги нашей жизни, пахнет жевательным табаком, газировкой и сигаретами и разговоры, самые интересные в моей жизни. Дэвид считал, что книги призваны избавлять от одиночества. Если бы я мог сказать Дэвиду, что те несколько дней с ним напомнили мне, что такое жизнь, это было не устранение от жизни. И я бы сказал ему, что мне было гораздо менее одиноко'. 9 из 10

Кто-то сравнил этот фильм с «Бердмэном», но Бердмэн - фильм о престарелом честолюбце, не удовлетворившем свои амбиции вовремя, не самореализовавшемся. О том, на что такой человек способен ради похвал окружающих. Показана изнанка американской Таганки. Снято красиво, но протогонист вызывает чувство отвращения своими мещанскими, пустыми, мелочными устремлениями, ради которых готов пойти на самоубийство. Здесь же противоположная ситуация описана. Человек находится на вершине своей славы, человек самореализовавшийся. И ведет он себя вполне приглядно: скромен, имеет достоинство, умен, искренен, доверчив, одинок. Хотя много в нем и отталкивающего: депрессии, комплексы, мнительность, у него и ладони, наверное, вечно липкие были. Все это он продемонстрировал совершенно незнакомому журналисту. Приводится аналогия с автором «Над пропастью во ржи». Тем не менее, производит этот писатель самое симпатическое впечатление, в том числе ты ему сочувствуешь, даже становится жалко его. Диалоги главных героев держат в напряжении, построены мастерски и погружают зрителя в ту интимно-интеллектуальную атмосферу доверия и открытости, о которой с такой тоской спустя годы вспоминал журналист. Показан автор интеллектуального бестселлера в домашней обстановке, у себя на кухне. И это интересно смотреть. А еще хочется почитать его книгу. Как жаль, что она до сих пор не переведена на русский язык. 10 из 10

'Конец тура' - это фильм не только и столько о поездке автора бестселлера 'Бесконечная шутка' Дэвида Фостера Уоллеса и автора Rolling Stone Дэвида Липски, сколько об одиночестве в толпе, одиночестве, несмотря на признание и успех. Липски, еще молодой и признанный лишь в узком кругу автор, весь фильм пытается разгадать феномен Уоллеса и понять, как достичь такого же успеха. Иногда кажется, что он завидует более успешному коллеге. Но чем ближе и глубже становятся их взаимоотношения, тем больше зритель видит, насколько поломан и одинок Уоллес. И это же понимает Липски. Герои говорят-говорят-говорят, повторяя, казалось бы, азбучные истины, но в прочтении Уоллеса они звучат часто как откровение. Но, как и в любом разговоре, когда-то собеседники должны поставить точку. 'И попытаться напомнить себе, что такое реальность. Что мне 34 года и я один в комнате с листком бумаги'. Эта фраза, сказанная Уоллесом, подводит итог тому, что пытался сказать популярный писатель журналисту о своей жизни. Несмотря на толпы фанатов, он всегда будет один с листом бумаги. Одиночество Уоллеса похоже на одиночество самого Липски, поэтому вместе в этой поездке они нашли кого-то близкого и были немножко счастливы. Если что-то знать о реальном писателе Уоллесе, то фильм покажется еще интереснее, в противном случае может быть сначала сложно понять его феномен. У фильма отличный каст. Это и Джесси Айзенберг и Джейсон Сигел, и Джоан Кьюсак. Эти двое (+ собаки) создают картинку полную событиями. Еще одним плюсом является дорога, путешествие героев. Оно такое неторопливое и милое, что хочется вечно ездить по этим маленьким американским городкам. В совокупности эти все аспекты - история, смыслы, актеры, картинка - дают малодинамичный, но интересный и немного даже философский фильм.

Драматический фильм Джеймса Понсольдта “Конец Тура” рассказывает историю о пяти днях, которые журналист-стажёр из Rolling Stone Дэвид Липски провёл с писателем Дэвидом Фостером Уоллесом в рамках продвижения его романа “Бесконечная шутка”, чтобы написать на основе этого статью для журнала. В фильме Чарли Кауфмана 2020 года I'm Thinking of Ending Things (Думаю, как с этим покончить) в диалоге двух молодых людей парень упоминает имя Дэвида Фостера Уоллеса. Он говорит об эссе Уоллеса про телевидение E Unibus Pluram: Телевидение и американская литература: “Красивые люди, оказывается, приятнее для созерцания, чем некрасивые. Но в отношении телевидения соотношение аудитории, тихой психической связи между изображением и смотрящими создаёт цикл, одновременно увеличивающий привлекательность красивой картинки и разъедающий нашу собственную уверенность, когда смотрят на нас”. Если бы я сначала посмотрела фильм Кауфмана и услышала это сложное и непонятное высказывание, то, честно, вряд ли бы заинтересовалась фильмом “Конец тура”. Я бы была бы как Люси из фильма Кауфмана, которая, как все знает только один факт об Уоллесе и не заморачивается. На фоне вышеупомянутого фрагмента работа режиссёра Джеймса Понсольдта – это очень большой вклад в формирование правильного, человечного и искреннего образа необычного американского писателя, автора нашумевшего романа “Бесконечная шутка” Дэвида Фостера Уоллеса. Джеймс Понсольдт и сценарист Дональд Маргулис сделали объёмный полнокровный портрет загадочного человека, показали человека, которому хочется сопереживать, который вызывает симпатию и неподдельный интерес. Велика заслуга Джейсона Сигела, который проникся образом писателя и перенёс его скрытые от публики черты на экран и оживил их. Он говорил вещи того плана, которые я привела в первом абзаце, рассуждал длинно и глубоко, что его собеседник Дэвид Липски из Rolling Stone не всегда поспевал за рассуждениями, но сценарием эти диалоги прописаны так, что смотреть фильм совсем не скучно. Эти рассуждения здесь скорее как художественные элементы, потому что на первый план выведены человеческие стороны главных героев, которые общаются, задавая друг другу вопросы, сближаясь, теряя порой нить, кто же интервьюер, а кто отвечает. Ближе к финалу есть сцена, когда Уоллес, Липски и знакомые девушки Уоллеса выбирали, какой фильм им посмотреть в кинотеатре – “Сломанная стрела” (боевик с Джоном Траволтой), “Счастливчик Гилмор” (комедия с Адамом Сэндлером) и “Присяжная” (триллер с Дэми Мур). Они выбрали именно боевик, как фильм, при просмотре которого не надо думать, а можно есть попкорн и пить Кока-Колу. Мне показалось, что в этом есть ирония, что люди подсознательно выбирают, что попроще и то, что развлечёт и поможет отдохнуть. Словно намекая, что роман “Бесконечная шутка” слишком сложная, потому её так трудно осилить от корки до корки. Второе, что хочу отметить, это очень классное размещение примет времени в этом фильме, в том числе и этих картин, которые все вышли в 1996 году, когда как раз познакомились Липски и Уоллес. А также – роман Primary Colors о кампании Билла Клинтона 1992 года, песня Аланис Моррисетт You Oughta Know из альбома Jagged Little Pill, постер группы Red Hot Chili Peppers в редакции Rolling Stone, двое участников которой принимали участие в записи этого альбома Аланис (гитаристы Дэйв Наварро и Фли), упоминание О.Джей Симпсона и его книги I Want to Tell You: My Response to Your Letters, Your Messages, Your Questions (хотя эта книга вышла в 1995 году, это громкий процесс в США, и это то, что у них обсуждалось). Также в фильме упоминается Мэри Тайлер Мур. Это неспроста, потому что героиня из сериала, названного по имени актрисы, которая играет там главную роль, упоминается в эссэ о телевидении Дэвида Фостера Уоллеса. “Это внутренняя шутка внутри другой внутренней шутки, что характеризует телевидение как способное на ироничные самоотсылки”. А в данном случает, это фильм способен на ироничные отсылки. Они все делают фильм настоящим, живым, он хотя и не документальный, а только снят в таком стиле, но упоминание реальных событий того периода очень его раскрашивает.

Писательское становление. Как люди выбирают это ремесло? Одиночество, которым пронизан каждый кадр этой картины, преподносится нам в качестве основного блюда, а не десертом после ужина. Одиночество преподносится нам в роли лучшего друга, мешающего сближаться с другими людьми, и основного спутника по жизни, который крепко держит твою руку до хруста в кисти. Два одиноких человека, которые встретились вместе, не могут быть друг с другом до конца откровенны, так как внутри них пылится сокровищница, ключ от которого был давно утерян, а вскрывать ворота без него больно. Я увидел ту самую черту одиноких людей, которую ни разглядывал так явно в других фильмах. Грань, через которую ты не можешь пропустить другого человека, так как всё, что за ней является личным. Но в то же время ты видишь в человеке ментальное сходство, хочешь сказать всё самое сокровенное, потому что порой держать в себе это становится невыносимо. Но ты боишься. Страх быть непонятым похожим на тебя человеком монолитом возвышается над страхом недосказанности. Это может объяснить резкие смены его настроения. Именно эта двойственность в голове одинокого человека в игре Сигела мне понравилась больше всего. Великолепно. Большинство фанатов сериала 'Как я встретил вашу маму', как мне кажется, уже давно просмотрели этот фильм. Я откладывал его просмотр около года, о чём сейчас сильно сожалею. Я нисколько не сомневался в его актёрском таланте. Вспомнить даже момент со смертью отца его сериального персонажа Маршалла. Один из моих любимых моментов сериала. Игра Айзенберга смотрелась немного тускло в сравнении с игрой Сигела, но, как мне кажется, так и должно было быть, так как персонаж Сигела совмещает в себе колоссальное количество противоречий. Разговоры обо всём. Разговоры филофоско-бытовые. Разговоры о прошлом и будущем. О месте в жизни. Об уходе из жизни. Автомобиль наших героев как судно, попавшее в бурю мыслей, меняющиеся ветра которых раз за разов бросают корабль в разные стороны. Замечательный фильм. Один из лучших диалоговых фильмов, которые я видел. 10 из 10