Тимбукту

Если честно, картина не очень похожа на художественную, скорее это панорама жителей Тимбукту, где к власти пришли религиозные фундаменталисты, которые запретили любое инакомыслие. Страшно смотреть, как людям запрещают петь, играть в футбол, читать рэп, женщин заставляют носить кожаные носки и перчатки в 40-градусную жару. Как будто крылья отрезают простому народу. Сами же власть имущие при этом ведут себя не лучшим образом, прикрывая свои преступления тем, что подгоняют их под религию, то есть интерпретируют её так, как удобно им. В этом фильме скорее важна не художественная и эстетическая составляющая, а возможность донести до всего мира, какой беспредел творится у них. Не знаю, правильно ли жаловаться таким образом, тем более жаловаться США, которые помочь помогут в кавычках, но и сами в накладе не останутся, но фильм звучит как крик о помощи. Понятное дело, что если рассматривать его просто как художественный фильм, он очень нединамичен, скучен и неприятен глазу. Как-то так.

«Тимбукту» – фильма мавританского режиссера Абдеррахмана Сисако, снятый при участии французских продюсеров о политической ситуации на севере Мали, сложившейся в начале 2010-х годов (приход исламистов к власти и его последствия). На протяжении многих лет работая во Франции, Сисако создает вполне трендовое кино, востребованное современными европейскими фестивалями. Премия «Сезар» и номинация на «Оскар», которыми была отмечена лента «Тимбукту», свидетельствуют о востребованности киномиром не только ее содержания, но и формы. Тем не менее, говоря объективно, художественные достижения данной картины весьма скромны: теряясь в многообразии колоритных, этнографически любопытных, но необязательных эпизодов, она утрачивает главное – драматургическое единство. Обилие второстепенных деталей и эпизодических персонажей значительно утяжеляет интригу, ослабляя сюжетное напряжение и притупляя остроту главной коллизии (столкновение традиционного жизненного уклада и исламского фундаментализма). Суггестивное воздействие многих сцен равно нулю именно по причине их перегруженности ненужными элементами, что свидетельствует о недостаточной профессиональности постановщика, ведь режиссерское мастерство – это стремление к лаконичности. Однако, нельзя не отметить выразительность хорошо ритмически выстроенного эпизода допроса: противопоставление крупных планов, скупая пластика актеров, сложный интонационный билингвический рисунок – все это резко контрастирует с фильмом в целом, говоря о том, что режиссер может удерживать внимание зрителя в течение десяти-пятнадцати минут, но никак не полутора часов. Несколько дискуссионным выглядит противопоставление традиционного и радикального ислама – фигура муллы демонстративно обозначает авторскую позицию и ислама в целом, не приемлющего кровопролития. Уравновешенность и разумность муллы эффектно диссонируют с упрямым, узколобым фанатизмом радикалов. Насколько это соответствует истинному положению дел – вопрос открытый (некоторые православные миссионеры, изучавшие Коран, утверждают, что представление о миролюбии ислама очень спорно), важна мысль режиссера о том, что агрессии зла нельзя отвечать тем же, включаясь в порочный круг мщения и ненависти. Надо пытаться взывать к разуму заблуждающихся в той степени, в какой это возможно, поскольку фанатизм становится деятельным не сразу, он всегда сначала проходит этап интеллектуальных споров, и здесь его еще можно обезоружить взвешенными аргументами. Мулла говорит важную вещь, которую хорошо бы услышать современным террористам – что джихад у истинного верующего проходит в голове и сердце, потому на борьбу с миром у него не должно оставаться времени (что чрезвычайно близко православному понятию «невидимой брани»). «Тимбукту» хорошо демонстрирует, что бедность и даже нищета не мешает людям сохранять свое достоинство: быт и нравы туарегов величественны и в то же время просты, фанатизм инороден им в принципе. Абдеррахман Сисако – хороший этнограф, который может бережно запечатлеть на экране национальную и культурную специфику малых народов, но создать полноценное социально-политическое обличение, структурированное как единое эстетическое целое, у него, к сожалению, не получается. Лента «Тимбукту» неплоха, но не вполне соответствует тому теплому приему, который ей устроила критика, для этого она слишком бедна в художественном плане.

«Если бы я не придерживался своих моральных ценностей, я был бы первым среди вас» Тимбукту это название города, в котором и разыгрываются события одноименного фильма. В Тимбукту государственная, если ее можно так назвать, власть строится на основе строгих религиозных догматов. И данная форма власти категорично запрещает такие привычные вещи как музыка, спорт, танцы и другие праздные увлечения. В таких крайне не естественных условиях приходится жить главному герою со своей семьей, простому фермеру Кидану… Вы могли подумать, что место действие какая–нибудь отдаленная историческая эпоха или это вовсе утопическая экранизация мотивов Оруэлла, но нет, место действие — наше время и экранизация — якобы настоящего. «Тимбукту» это прямая аллюзия на образ жизни, если его можно так назвать, современных радикальных исламистов. Но данное предложение будет не совсем верным потому как фильм в наибольшей степени посвящен тому, каково приходится жить обыкновенным «верным» их согражданам под их властью. Таким образом, ввиду общей проблематики картина неизбежно затрагивает такие острые темы как радикальный исламизм, его противопоставление другим течениям ислама, экстремизм, религиозный фанатизм, права и свободы человека. Тем много, но вот качество их раскрытия изрядно хромает. Все как–то слишком уж скупо, безэмоционально, с практически полным отсутствием сцен, производящих сильное впечатление. Допускаю, что может быть выглядит жизненно, но опять же, сильного эмоционального потрясения фильм не вызывает, хотя потенциально должен был, вследствие глубокой драматичности происходящих событий. Неудавшаяся попытка раскрыть упомянутые крайне сложные, злободневные темы, вероятно, является единственным плюсом картины. В остальных киноаспектах «Тимбукту», на мой взгляд, ничем невыдающийся проект. И считаю, чтобы смотреть данное кино необходимо наличие знаний о всех тонкостях исламской религии или хотя бы наличие знаний ее основных мотивов. В противном случае смотреть фильм — либо ничего не понимая, либо формировать неправильное мнение об исламе. Мне тяжело ответить ввиду недостаточной осведомленности, что собой представлять картина — объективную оценку настоящего и протест или сугубо субъективную пропаганду и преувеличение? «Извини же их и проси у них прощения, советуйся с ними о делах, когда же примешь решение, то уповай на Аллаха, ведь Аллах любит уповающих»

Человек и окружающая среда едины, различия же между ними формальны и несущественны. Повествование в данном фильме состоит из двух смысловых треков – хроника невзгод в одном малийском городе – Тимбукту, захваченном исламскими фундаменталистами, и личная трагедия местного пастуха, склонного к фатализму. Живёт этот пастух с женой и маленькой дочерью в районе, который из предосторожности покинули все их соседи и друзья. Но и поныне к ним наведываются вооружённые автоматами новые хозяева жизни в Тимбукту, которых привлекает остающаяся днём одна в доме жена героя, твёрдо хранящая верность мужу. Столь твёрдо, что перед ней пасует даже главарь этих оккупантов, посчитавший невозможным пренебрегать её отказом. Несмотря на немногословность речи, отношения в семье выглядят очень естественно, очень живые персонажи. Девочке снятся сны про коров и скорое прибавления в стаде, её отец, видимо, переживает что-то вроде кризиса конца первой половины жизни, премудрости сродни той, что у старца в мечети, пока не достигший, но весьма уже от всего уставший, флегматичный и, по сути, брошенный в одиночестве… И жена его – спокойная женщина, счастливая уже оттого, что дочь и муж её рядом, и все они вместе. Часто всё происходит наоборот. Предположение оказывается ложным, и действительность предстаёт по-настоящему угнетающей. Сон остаётся сном, а жизнь становится кошмаром и быстро заканчивается. Конфликт между пастухом и рыбаком своей идеальной абсурдностью напоминает случай среди скал в известном произведении А. Камю. Фильм в этот момент особенно красив. Взявший на себя грех человек возвращается домой, только дом этот уже не будет прежним, не укрыться в нём от расплаты тем, кто теперь превратился в изгнанников. Но так же – изгнанниками – чувствуют себя и остальные коренные жители Тимбукту. Потому что с недавних пор этот город принадлежит другим. И правила жизни устанавливаются другими. Эти правила сводятся в основном к разного рода запретам, которые создают видимость чего-то серьёзного – отношения к жизни, отношения к вере, – поддерживая иллюзию порядка. Однако главное в новых условиях вовсе не забота о представителях малийского рода; весь этот официоз служит ширмой для удовлетворения низменных, порочных, свойственных зачаточной стадии человеческого развития наклонностей – к насилию, к унижению, к издевательству над своим ближним… Очень жаль, но этот первобытно-плебейский процесс совершается тем успешнее, чем более возвышенна и чиста его жертва, в данном случае – коренное население. Конечно, можно говорить об утрированном, забавно-покорном следовании религиозным догмам в подобных странах. Но в контексте постулируемых в фильме безысходности и порабощения вооружёнными людьми мирных граждан уместнее сделать акцент на том противоречии, с которым сталкиваются обладающие незыблемой верой в провидение, в судьбу, в Аллаха здесь, на грешной земле, находящейся под диктатурой самозванцев. Всё довольно просто – неизвестная жертва верит, что происходящее с ней обусловлено волей Всевышнего, и стоит ей об этом только напомнить, как станет возможно распоряжаться её собственной волей, ради выгоды сильных мира сего. Проблема в том, что зашкаливающая религиозность зиждется на остром чувстве справедливости, на повседневной потребности в ней. А этого оружие дать само по себе не в силах. Оно может служить лишь симметричным ответом, но никак не первоначальной истиной. Поэтому логика фильма чрезвычайно трагична. В условиях, когда справедливость напрочь отсутствует, жители города, как и пастух, главный герой, ищут её у Всевышнего. При этом новое, враждебное им правительство диктует своим подданным основные духовные положения. И вот этот произвол малийских властей, внедряющих в коллективное сознание то понимание, которого люди искали на небесах, призван сбить с праведного пути истинно верующих, так как ответы, откровения, если таковые и случатся, благодаря небесам, будут бесполезны в земной жизни, бесконечно извращённой захватчиками. Двадцать, тридцать или, может, все сорок ударов плетью призваны для устрашения беззащитных граждан, свидетелей рядового для этого города наказания. А также для успокоения совести его осуществляющих, иначе слишком праздным покажется их псевдовоинственное поведение. Только вряд ли телесные раны послужат просветлению порабощённой души, а значит право посторонних ею распоряжаться останется неподтверждённым. Враг, проникший внутрь Тимбукту, ещё более обнажил потребность в справедливости – как для одного, так и для всех; его вырожденная нравственность и основывающееся на ней дикое законничество влекут за собой моральную катастрофу среди мирных граждан. Ужаснее всего для них будет утрата столь им необходимого артефакта, источника счастья, рассуждениями о котором пронизана вся картина. И воцарившийся хаос поглотит институты разума и добра, красота индивидуального погибнет, и сбудутся безжалостные слова пророка об отсутствии правды на земле.