Саранча

Сюжет «Саранчи» — несусветная галиматья. В принципе, это было уже понятно через десять минут, после начала фильма, когда самый ключевой этап: знакомство и привлечение внимания девушки остался за кадром. Сколько о таких моментах произведений написано, фильмов снято, песен сложено. Такой сакральный в жизни каждого мужчины этап, по сути, таинство: добиться расположения девушки. А здесь он вычеркнут. Выброшен, как ненужный элемент. Это сразу говорит о том, что авторы сценария попросту не знали, как объединить двух разных по характерам и социальным статусам героев. Упущение громадное! Собственно, что сделал этот самый Артём, чтобы добиться внимания Леры? Просто пришёл к незнакомым состоятельным людям, навонял там тухлой рыбой, и всё… прекрасная девушка уже в его власти! Ах, нет… он же ещё душ принял там же у бассейна… прямо в штанах, как герой порнографического фильма. Очевидно, чтобы закрепить этим свой успех. Всё! Следующий кадр они уже сидят чуть ли не в обнимку на берегу моря в пьяной компании. Очень «достойная» завязка! В принципе, основываясь только на этом эпизоде, на всём сюжете можно было ставить большой крест. О чём, говорите фильм? О любви? Да ладно! Фильм этот о похоти, об эрекции в штанах у незрелого юнца. Казалось бы, дан такой интересный посыл в начале сюжета: Артём — творческая личность. Он прочитал много книг. Он стихи пишет. Можно было так вкусно подать этот талант героя. Артём мог вспыхивать поэзией в любой спорной жизненной ситуации. Он мог озарить стихами любой непроглядный мрак, как Данко, вырванным из груди сердцем. А что в итоге? Всё оказалось растоптано. Никакой поэзии в сюжете нет и близко. Максимум, на что пошли создатели: поставили героя к микрофону в каком-то пивном баре, где тот выдавил из себя несколько строк. А, ведь поэт — это тонкая творческая натура. Он по своему воспринимает окружающий мир, людей, события. Но, похоже, что Егор Баранов и близко не представлял, кто же такой — человек с поэтическим складом ума, и потому превратил своего героя сначала в конченного подонка, а затем и в убийцу. И этому Артёму предлагалось сопереживать в фильме? Ему надо сочувствовать? Серьёзно? Нет уж, увольте! Ничего, кроме стойкого омерзения этот «половой гигант» не вызвал. События в «Саранче», развиваются сменяя друг друга, как куски мяса, нанизанные на шампур. Взаимосвязи между ними никакой нет. Пожалуй, только герои одни и те же. Сюжетные дыры поражают своим масштабом. В предыдущем кадре Артём не мог за арендованную комнату рассчитаться, а в следующем он уже сидит за рулём БМВ, и некая дама бальзаковского возраста признаётся ему в любви. А где громадный отрезок времени, когда происходили упущенные события? Саранча сожрала? Если только. Саранча, кстати, оказалась какая-то особая. Она сожрала добрую половину сценария. Выдрала из него куски. При чём сделала это столь грамотно, что творцы фильма даже не заметили подвоха, и начали снимать дырявую историю, как будто так и должно быть. Едва похваставшись новой, невесть откуда свалившейся на него машиной, Артём в новой элитарной квартире обставленной по всем законам жанра: с большой кроватью в центре (понимаете, к чему это всё идёт) Приезжайте, провинциалы в столицу! День, два, и у вас появится и собственная иномарка, и квартира в фешенебельном районе. Москва, ведь город щедрый. Рада каждому, кто туда приехал. Разве нет? По сюжету фильма получается именно так. И никаких трудов для этого прикладывать не нужно. Дары, как манна небесная, сами на голову посыпятся! Вот на Артёма и посыпались один дар за другим. Человек, ровным счётом ничего не добившийся в этой жизни сам, получающий от неё неимоверно дорогие подарки и паразитирующий на этом, похоже окончательно съезжает с катушек от такой беззаботной жизни. Он начинает убивать людей. «Гений и злодейство — две вещи несовместные» — гласит крылатая фраза из «Маленьких трагедий» А. С. Пушкина. И если поначалу могло показаться, что Артём в чём-то гений. То, позже выясняется, что это была лишь иллюзия. Он — злодей. При чём самый настоящий, идущий по крови и костям. Никакого намёка на любовь в «Саранче» тоже нет. Я не понимаю, когда произошла подмена понятий, и банальное стремление потрахаться начали называть любовью. Я дышу, и значит я люблю. Я люблю, и значит я живу». (Владимир Высоцкий). Ничего общего эти слова из Баллады о любви с героями «саранчи» не имеют. Приводить примеры НАСТОЯЩИХ фильмов о любви не стоит. Их, слава Богу, немало снято. Но то, что авторы «Саранчи» пытались выдать за любовь, даже близко с этим чувством не стояло. Это именно, похоть: Хромосома «Х», хромосома «Y». Зоология! Ни чувств. Ни эмоций. Кто-то сомневается в этом? Тогда назовите хоть один подвиг, хоть один благородный поступок, совершённый Артёмом ради Леры. Ну, или хотя бы, один цветок в фильме был подарен Лере? Хоть одно стихотворение произнесено в её честь? Ничего этого не было. За-то в избытке присутствует ложь, предательство и, как следствие — преступление. Великолепный набор! Как говориться, врагу не пожелаешь. Даже любви к родителям у героев нет. А ведь родители показаны в сюжете очень неплохими, грамотными людьми, дающими очень дельные советы. Только линии родителей обрываются ещё в первой половине фильма. Наверное, их тоже сожрала саранча. А она действительно прожорливая, саранча эта, поскольку, вслед за сценарием, она успешно сожрала, почти два часа времени, потраченного на просмотр. Так что, название у фильма, действительно, удачное. В тему получилось. 2 из 10

Ещё на стадии просмотра трейлера, я заподозрил нечто неладное. Уж слишком много понатыкали, тут вам и социальная драма, и триллер, и мелодрама. Так и хочется сказать господину Егору Баранову, нельзя вот так вот взять и не умеючи смешать все жанры, не раскрыв адекватно при этом не один. Собственно поведаю вам предысторию, почему я так увлёкся творчеством данного режиссёра. Намедни мною был просмотрел 'Гоголь: начало', и сугубо из чистого любопытства я решил посмотреть что же ещё есть в копилке у этого режиссёра. Саранча зацепила меня трейлером, падок я на такие сильные и эмоциональные ролики. Но на деле всё оказалось совсем не так как хотелось бы. Когда я сказал что тут понатыкали всего чего только можно, я не слукавил. Сюжет многогранен, только в плохом смысле этого слова. Здесь есть социальная драма, повествующая нам о неравенстве и несправедливости жизни людей в нашей стране. Здесь есть неразделённая любовь, обвёрнутая в такую шелуху сексуальных сцен, что так и хочется сказать перебор. Я насчитал шесть или семь постельных сцен, ладно если бы хотя бы часть из них были бы достойными или красивыми, нет же! В большинстве своём они безвкусны, абсурдны и даже представьте себе комичны. Напрашивается фраза, если не умеете, то не лучше не беритесь, ибо засмеют. Вот Пол Верховен умел, и делал, за что и получил мировое призвание. Актёрская игра, или её отсутствие. На данный момент в Российском кинематографе мне видятся два мастодонта, Пётр Федоров и Данила Козловский. Нельзя сказать что они сверхталантливы, но они оба представители той самой новой волны, нового поколения, а другого у нас нет. У них есть отлично исполненные роли, но есть и провалы. Так вот, Саранча это провал Пётра Федорова, и мне кажется даже он сам это понимает. Крайне фальшиво, через чур много отсебятины, очень сильно переигрывает. Не могу не отметить Паулину Андрееву, которая отметилась отличным женским телом, к сожалению на этом всё. Итог: крайне отрицательные эмоции после просмотра, не рекомендую никому. 5 из 10

Стоит кинуть взор на весь наш кинематограф от периода застоя до прихода заката, как объективно станет ясно: при всем порой драматургическом буйстве, комедийном помешательстве и упоении гнилостью чернухи чувственность нашему кино никогда присуща не была. Томные охи-вздохи, резвый экспрессивный трах, соблазнительное обнажение, чистокровная эротика, пресловутый Эрос в условиях чахнущего соцреализма тем не менее не расцвели алыми и розовыми бутонами, перезревшая девственность русской синематографии оставалась неприкосновенной за счёт исключительного стремления говорить о духовных материях даже тогда, когда плоть наливалась тяжёлым оловом под зудящие аккомпанементы «Эммануэлей», «Греческих смоковниц», «Девяти с половиной недель», Красных туфелек etc; подспудная наша внутренняя зажатость не позволяла высвободить собственное дремлющее либидо, выплеснуть свою сексуальность на киноплёнку, избегая при этом преувеличенной натуралистичности. Нет, наше кино эротикой никогда богато не было, тем паче качественной и внедренной в структуру того или иного жанрового продукта без особого ущерба для самой публики. Снимать эротику, как и играть ее, таки надобно уметь. Фильм «Саранча» режиссёра Егора Баранова, запоздавший с выходом в прокат на целых два года, является едва ли не единственной внятной попыткой перенести на сугубо нашу почву такой уже замахровевший и утративший всякую актуальность за рубежом жанр, как эротический триллер, даром что попытка эта не пытка. Вместе с тем явственно возникает ощущение постоянной копиистичности «Саранчи», которая берет зрителя за грудки и сосцы некоей видимостью собственной жизненности и неприкрытой, до эксбиционизма почти что, психологизированности, на поверку являющейся спекуляцией и типизированностью драм характеров двух главных героев, разьединенных сперва по социальному признаку, но уравненных в своей неудержимой и, признаться честно, эффектно преподнесенной влажной похотливости, что сочится на экране лощенной электризованностью той самой пресловутой эротики, снятой в одночасье и «под Верховена», и «под Энга Ли» времён «Вожделения». Сексом здесь пытаются оправдать всё и вся, багровым потоком желания вызвать сопереживание к Артёму и Лере, выполняющих в схематично начерченном космосе картины роли марионеток, секссимвольных гомункулусов, обитающих в и без того мире символов, знаков и штампов, значащих ровно то что лежит на поверхности ленты, не шибко драпируясь в червленые шелка будуара — кислопахнущая клишированность, вырождающая драматургические коллизии «Саранчи» до простейших формул деградирующего вожделения. Отыгрывая в многоголосом сюжете ленты как тривии классического истерического сталкерства, так и воспроизводя без особой фантазии вариации на тему «из грязи в князи» в духе незабвенного «Матч Пойнта», Егор Баранов истово стремится усидеть на двух стульях сразу, заодно пристреливаясь за пресловутыми двумя зайцами. И если эротическая составляющая воспринимается более-менее терпимо, хотя и кажется местами пришитой наспех и только ради самоопределения картины в устаревшей жанровой парадигме, то социальная часть ленты, рассказывающая, собственно, с чего начался и чем продолжился роман о двух концах между строителем-интеллигентом и кисой с Рублевки, сама по себе эксплуатирует очевидности за очевидностью, не сильно утруждаясь сколь бы то ни было оригинальностью. Конфликт богатых и бедных, старого и молодого поколения, конформизма в лице Артёма и консьюмеризма, чьим воплощением стала гламурная сытая Лера, волей своей и своего страстного любовника опущенная если не на дно, то точно на уровень серости миддла (тем примечательно, что экспозиция «Саранчи» буквально перекликается с «Методом» Быкова — только лучше играть Паулина Андреева не научилась) преподнесены в «Саранче» без особой искорки, шика-блеска, и, даже когда сюжетный триггер начинает отсчитывать количество невинно убиенных жертв роковой страсти, лучше фильм Егора Баранова не становится хотя бы постфактум того, что центральные персонажи вызывающе неприятны, отталкивающи своими подспудными истериками плоти, что приводит к закономерному в общем-то финалу. «Саранча» — это в сущности трэш, не признающий себя таковым, но сотканный по всем правилам второсортных зрелищ: этот броский китч, секс+насилие, изобразительное богатство формализма при тотальной идейной бедности. По гамбургскому счёту, это фильм-паразит о времени паразитов, что живут по принципу: live hard — die young.