Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына

Фильм Кончаловского очень понравился. Безусловно, мастер есть мастер. Непередаваемое чувство испытываешь, глядя на неповторимые красоты северной природы. До чего же величественна, могуча, прекрасна матушка-Русь! И режиссура, и операторская работа при пейзажных съемках просто великолепны! И вот в этих-то северных красотах, в заброшенной нищей деревне живут простые русские люди - со своими проблемами, заботами, со своими чувствами. Фильм, подобно документальному, неспешно повествует о нескольких днях жизни простого, хорошего и доброго мужика, почтальона Лехи Тряптцына. Впечатление при просмотре фильма такое, что ты каким-то непостижимым мистическим образом там присутствуешь и являешься если не соучастником, то наблюдателем всех показанных событий. Вот Леха просыпается, вот он заводит мотор и плывет на лодке на почту, вот он в магазине просит записать за ним долг за сделанные покупки, вот он развозит почту и пенсии деревенским жителям. Деревенский мальчишка Тимка, мать которого только и думает, как бы слинять из этой дыры, очень привязан к Лехе, чувствуя в нем что-то надежное, настоящее. И в самом деле - Леха настоящий мужик. Жаль, личная жизнь у него не задалась. Но хоть и одинок он, а пить бросил - хватило силы воли и мотивации на это. Это ли не подвиг в заброшенной деревне? Когда произошла размолвка Лехи с Николаем, которого он заподозрил в краже двигателя, недоразумение это было быстро исчерпано: незлопамятный Леха даже пожалел о своих подозрениях и проявил готовность наладить с Николаем отношения. Мысленно сравниваю этот фильм с 'Левиафаном' - там тоже повествуется о жизни в северной российской провинции, о проблемах и бедах простого деревенского мужика. Однако тот фильм оставляет чувство беспросветности и безысходности. А фильм 'Белые ночи...' вызывает щемящее чувство любви к родной земле, которая порождает таких вот Алексеев, остающихся, несмотря на все тяготы и перипетии жизни, настоящими русскими мужиками. Вот таким образом Кончаловский, показав в фильме беды умирающей русской деревни, сумел проявить свою любовь к России.

Фильм Кончаловского показывает жизнь, многим привычную, обыкновенную, хотя бы знакомую. Все, кто были в деревне, сами видели и утреннюю красоту деревьев в солнечной дымке, и тоску людей, выброшенных временем за край родной эпохи, и наверняка, если не размышляли об истории, бытности и судьбе России, то ощущали смутные или явные чувства грустной радости, тоски, утраты, чего то незыблемого и такого хрупкого, что вот вот увянет, но на какое-то время останется в лесу, на берегу реки, в памяти города. Как бы то ни было, это видится и чувствуется в 'Белых ночах', где в откровенной красоте природы ещё живет столь же откровенная нищета. Ну вот, живёт и живёт она, и никак ее не осудишь, никак не оценишь, она просто есть, достаточно принять ее существование, чтобы увидеть красоту. Не зря первая половина фильма так насыщена природой, восхищающей и завораживающей, привычной местным жителям. Красота слилась с их днями, для нас бедными, для них - обычными, слилась и с самими людьми, и, уловив это взаимопроникновение прекрасного и мрачного, видишь, как они красивы. Здесь дело не в декадентском восхищении, эстетствовании, дело в искренней любви и сочувствии, какие могут возникать у матери к чужому неряшливому, неодетому ребёнку. Замечу, что не хочу принизить ни одного из снимавшихся в фильме, каждый человек там самодостаточен, каждый - человек, со своей судьбой. В этой тоскливой красоте и есть весь фильм, на всех в нём не хватит сочувствия и печали, но хватит способности кое-как да жить дальше, им, жителям редеющего поселка, с водкой, воровством, а так же детством, полным сказок и чаем у гостеприимных соседей, нам, с торговыми центрами, заглушающими шелест трав ракетами и коктейлями за пол цены. В конце концов, все мы люди, и всем нам необходимо видеть это друг в друге, чтобы когда-нибудь достичь небес. P.S. В отзыве обозрел, конечно, не всё, в фильме есть много других тем.

Эта картина – тест на русскость. На принадлежность к русскому миру. На русскую душу. Если фильм раздражает, и только – скорее, в вас мало «русской крови», даже если носите фамилию Иванов. А у действительно русского человека в какой-то момент при просмотре фильма обязательно подкатит комок к горлу. И останется. И станет кататься. Сам режиссёр этот самый тест на русскость прошел результативно. Да-да, 99,9 % русский барин, хоть и тяготеющий к Европе. Андрей Кончаловский хотел снять картину о русских. И у него это получилось. И это редкость, что вышло почти без вранья. Почему 'почти'? Потому что либо деревню Кончаловский выбрал особенную, нарочно северную, либо слукавил - ну что за деревенская жизнь такая, когда дворы без кур да гусей, а на огороде одна картошка. Итак, деревня. Снимать в городе было бесполезно. Потому что русским духом пахнет именно на селе. Александр Сергеевич Пушкин понял это задолго до Кончаловского. «Петербург - прихожая. Москва - гостиная. Деревня - есть наш кабинет», - говорил великий русский поэт. И свой великий роман «Евгений Онегин» сделал деревенским. О судьбе России можно судить лишь по жизни в селах да малых городах, слабо тронутых цивилизацией. В ленте Кончаловского, да и во всех других фильмах о деревенских жителях, все герои очень просты, порой даже кажется, что это простота на грани полоумия. Но такое впечатление ошибочно. Философ и пушкинист Валентин Непомнящий очень точно сказал однажды: «Душа и человек - это разное. Душа может знать и чувствовать то, что сам человек не знает и не чувствует». И у Кончаловского прекрасно получилось эту разницу между человеком и его душой изобразить. Герои, которых он показал, рассуждают поверхностно или вообще не рассуждают, но с каждой неброской своей фразой или поступком скатывают-таки свой плотный клубок – свидетельство тонкого восприятия всего происходящего и мудрости сердца. Недаром же одну из героинь так трогает фильм Лелуша «Мужчина и женщина». Все ей понятно в нем. И аристократичность чувств, и изящность робких шагов наступающей любви. Все ей ясно, даже если в жизни не дано. Водки в фильме не так уж много. А в сравнении с «Левиафаном» - вообще капля. Её ровно столько, сколько в жизни. Сколько надо, чтоб залить боль. И снова приведу слова Непомнящего: «Горьковский Сатин говорит: '... работать, работать, а ты так сделай, чтоб мне эта работа была приятна, и я тогда, может быть, буду работать'. Приятна в каком смысле? Не легка и не высокооплачиваема, а если есть какая-то цель, которой можно достигнуть, что-то создать, вот тогда 'я буду работать'. А для денег просто, для сытости, он никогда не будет работать. Пить он будет. А работать – нет». Вот поэтому почтальон Тряпицын и бросил пить, пожалуй, - просто работу по душе нашёл. А когда работа любимая – водка в глотку не лезет. Вот потому и не богат русский народ, выходит: супротив себя вкалывать ему не по нраву. Зато есть другое достоинство: русский, в отличие от представителей европейской цивилизации, может довольствоваться малым. Возьмём в пример героя фильма по прозвищу Колобок. Его сильно судьба обделила. Но он живет. И на малость хлеба насущного не жалуется. О другом его душа плачет. О судьбе, тяжкой с детства. Другой бы повесился. А этот живет-свой хлеб жует, чужого не спрашивает. Эдакая неприкаянность, робость, нетребовательность к жизни - покоряет. Колобка, Лёхи Тряпицына и остальных. В этом особое геройство. Оно смежно с юродством. А покорность судьбе, тихое, не натужное смирение – это так же сложно, как сопротивление. В фильме мало нарочитости. И злого умысла нет. Нет и поэтизации деревни. Разве что природа ее поэтизирует, но никак не автор картины. А все равно вышло в целом лирично. Поскольку фильм сделан от чистого сердца, с любовью и с сочувствием к русскому народу. Он нуждается в сочувствии, наверно. Но и без сочувствия выдержит, выдюжит, прорвется, то есть крест свой снесёт и доживет до самой смерти. А куда он денется! Деваться некуда. Рванёшь-было с места, как Тряпицын, разозлившись на всё и вся, а душа обратно просится. Земля родная тянет, как магнит. Эх, Россия, Россия. Хороший народ, плохое государство. Ракеты в космос запускает, а купить новый мотор почтальону для лодки, взамен краденого, чтоб тот мог почту людям развозить - до этого дела никому нет. Ну а народ... Любить такой народ непросто. Но оттого любовь к нему еще ощутимей в сердце. Кстати, убогость - это не плохо. Это с богом рядом. Такая уж она, Россия наша. Р.S. В тексте использовала материалы из фильма 'А. Пушкин. 'Евгений Онегин' (18 серий). Рекомендую.

Откуда езмь пошел народ русский? Из деревни, конечно, из земли родимой хлебосольной, дающий кров и пропитание, дающей всю сущность души раздольной русской, которой так хочется простора, раздрая, свободюшки. Окинешь взором поля бесконечные, от пшеницы солнечно-желтые - и радоваться хочется. Прильнешь щекой к березе, кора которой уже сочиться сладчайшим прозрачным соком - и тихо так становится, покойно и уютно. Выпьешь холодной водицы из глубокой криницы, вдохнешь ароматы скошенных трав, смешивающихся с запахом спелых яблок - и жить-то как хочется. Но мысли тяжкие не отпускают - умрет деревня, и Русь умрет. Ведь русский человек укоренен в деревенский быт, она его плоть и кровь, его душа, утратив которую исчезнет все, что определяет единство и цельность, нерушимость и вековечность нации. Исчезают деревни, растворяется люд в городской мирской суете, а села погружаются в несусветный неизбывный хаос, безнадегу, спасения от которой не видно. Снятый в непривычно аскетичной, скупой на выразительные средства классического кинематографа, фильм Андрея Кончаловского 'Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына' 2014 года, ставший фаворитом недавней Венецианской Мостры, буквально вступает в негласную полемику с недавним претенциозно-архаичным и симптоматично-вульгаристским 'Солнечным ударом' Никиты Михалкова, говоря, используя при этом кардинально различные подходы к материалу, по сути об одном и том же - об обыкновенной трагедии, что происходит на глазах всего современного русского социума - трагедии, заключающейся в поступательной и неизбежной гибели деревни, обыденной утрате русскости на фоне сменяющихся с калейдоскопичной стремительностью эпох, лиц и идолов. Впрочем, временные рамки в 'Белых ночах...'(достоевщина на уровне одного лишь названия не будет ограничена, и пойманная интонация самых волнующих тем Федора Михайловича будет продолжена, хотя и преобразована - по минимуму - в угоду новому времени) смещены если не в рутинное настоящее, то в призрачное уже недалекое прошлое однозначно. Следов будущего здесь не видно. Оно и не наступит никогда среди этих захудалых хибар и лиц людей, жизнь которых парадоксально проста и сложна одновременно. Застрявшая на стыке времен, сибирская деревня, в которой и происходит все действие фильма, рядом с которой электризуется и кипит большой мир и большой вселенский космос, так или иначе, но становится обобщающим символом всей современной России, которая мчится куда-то вдаль, бежит не вперед, а назад, не к истинной сути самой себя, а от себя. Фильм Кончаловского констатирует этот распад, но при этом ищет и пути спасения не для отдельных индивидуумов, но для страны в целом. Документальность, нарративная шероховатость, рутинность, граничащая почти с абсурдом, делает картину отражением бытующей реальности, предстающей в фильме в неотрепетированном виде, тем зерцалом, в которое достаточно взглянуть единожды и - ужаснуться. Конечно, можно найти определенные параллели с знаменитой 'Сибириадой', ибо и место действия почти то же самое, да и конфликты драматургические неизменны, но...'Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына' - это памфлет, трактат, глубинное исследование, без явного следования привычным кинематографическим канонам. 'Сибириада' осмысляла эпоху и людей в ней, исторические пертурбации, внутренние перемены в народе в послереволюционные и послевоенные времена; 'Белые ночи' уже являются более личным и менее масштабным по событийному охвату творением, в котором ощутима гибельность всего сущего, вся трагедийность нового времени, а по сути - безвременья, приведшего не к пробуждению, но к стагнации народа, его спячке и неведению. Но спасение и искупление всех грехов режиссер видит в своем центральном персонаже - Алексее Тряпицыне, обычном почтальоне обычной русской деревеньки. Несмотря на всю его смешливость, наивность, юродивость даже, перед нами герой шукшинского размаха, шукшинского нерва, его боли всевечной - не тип, но яркий типаж, лишенный шелухи притворства, игривости, ерничества. Как выразитель всех идей режиссера Тряпицын изначально даже кажется спорным - он слишком прост, незамысловат, приземлен. Но эта простота обманчива. Буквально любуясь своим героем, Кончаловский искусно предлагает его в качестве олицетворения той Руси, которую мы еще не потеряли из виду - исконной, неумытой, но первичной и почти первобытной, живущей по праву и по нраву своей истинной природы, живущей на земле и к ней четко привитой, прибитой, привязанной, распятой. Он чист душой, а ведь это такая редкость сейчас. В нем сильна память предков, которая его не отпускает. И он в этом своем бытие велик, как никто другой. В картине не будет гоголевского бунта 'Шинели' или чеховской пасторальности - лишь концентрированная жизнь деревни и простых до чудности своей людей, для которых корни важнее денег. То, что столь неустанно волновало 'деревенщиков' на излете послевоенного периода - Можаева, Залыгина, Белова, но в особенности великого Шукшина - постепенно было забыто или превращено в фикцию, пустую декларацию о намерениях возрождения в веке нынешнем, в картине Кончаловского, выполненной специально в почти что антикинематографической манере горького реализма, не переходящего, между тем, в грязноту чернухи или нарочитый гиперреализм, обретает звучание трезвой констатации факта, шероховатого портрета, написанного не грубыми мазками, но тончайшим перышком психологизма и физиологизма. Там, где у Михалкова многословность и избыточность, у Кончаловского в 'Белых ночах...', рифмуемых меж тем и с 'Историей Аси Клячиной...', но на периферии - великое молчание и пронзительный реализм, портрет без изысков, но именно в нем вся правда. Там, где у Михалкова почти китч и уже фарс, у Кончаловского цельность и мощность высказывания, которое призвано отрезвить, пробудить ту Русь окаянную, Русь пьяную, Русь беспощадную.

Удивительное кино. Не для каждого. Кончаловский, активно пропагандирующий отход российского кинематографа от голливудских канонов, остался верен своим взглядам, и снял оригинальное кино, своей смелостью взяв главный приз Венецианского кинофестиваля. Вообще, безумно приятно, что отечественный кинематограф способен на подобного рода свершения. Показаны реалии жизни глубинки, неведомой не только иностранцам, но и, на мой взгляд, большинству россиян. Без купюр и без прикрас. Да, пьют. Да, многие убого живут и не имеют амбиций. Сюжета и интриги особенно нет, так как показано, как просто живут люди. Но… Цепляет. Особенно хочется отметить несколько моментов. Единственной актрисой, снявшейся в картине, является Ирина Ермолова - да и то, я думаю, не из-за того, что режиссёр не смог найти местную жительницу, подходящую для этой роли, а из-за слишком уж откровенной сцены, после показа которой в таком малом коллективе, где все – соседи и все друг друга знают, героине было бы некомфортно. Забавно – в конце, когда идут титры, имена «киношные» и имена реальные совпадают. Героям даже не пришлось вживаться в новые образы – они в них живут. Мне показалась оригинальной и сцена крайне эмоционального разговора мужиков после одного из происшествий. Без нецензурных выражений здесь не обошёлся бы ни один мужик, но как построен диалог! Каждое слов к месту и каждое – взвешено. Это Вам не базарные торговки и не недовольный водитель маршрутки, у которых мат через слово. Этот фрагмент, пусть он и «запикан» почти полностью, можно пересматривать несколько раз, наслаждаясь. Не думал, что диалогом матерящихся людей можно наслаждаться. Наконец, нельзя не отметить блестящую концовку. По моим ощущениям здесь настоящая аллегория концовки «Бойцовского клуба», только с русским и с созидательным колоритом. Вот она – Россия настоящая, с её высотами и глубинами, с философствованием пьющего старика и гением технического прогресса. Этот самый что ни на есть обыденный разговор на тему «все свои – разберёмся» на фоне неподходящего, патетического и необыкновенного пейзажа. Наверное, если бы не подобный финал, то можно было бы заявить, что такое кино могли снять и про глубинку абстрактной Индии или ЮАР. Могли, но без этого контраста, столь ярко выраженного в России, фильм бы не получил «Серебряного Льва». Поэтому – однозначно рекомендую к просмотру. И если кто-то в будущем будет ныть по поводу «у нас хорошие фильмы разучились снимать», Вы будете знать, рекомендацией какого фильма возразить.