Король Генрих V

Прославленный шекспировский театр «Глобус» образца 1600 года, на котором ставится знатная пьеса «Генрих V». И вот уже по просьбе ведущего «включить воображение», это самое воображение переносит собравшихся зрителей в славный 1415 год, в котором отчаянный английский король одержал громкую победу над французскими выскочками под Азенкуром. Знатная постановка, после которой Лоуренс Оливье окончательно застолбил за собой статус главного шекспироведа планеты. Вообще, назвать «Генриха V» классическим кинофильмом можно только с определенными оговорками. Это скорее фильм-спектакль в стиле британского же «Микадо», с той только разницей, что Оливье-режиссер сумел мастерски обыграть трансформацию от условностей театральных подмостков к плавному переходу съемок на натуре (оставляя при этом за собой «законное право» на заднике показательно-вызывающе демонстрировать рисованные пейзажи). В результате то, что должно было стать недостатком, стало достоинством картины. Мы получили оригинальную экранизацию, которую решили выдвинуть на «Оскар» аж два года спустя после выхода фильма в прокат, что в истории кинопремии происходило не так часто (по крайней мере, в 40-е). Но главное достоинство картины – это не режиссерский метод Оливье-режиссера, а феерическая игра Оливье-актера. «Генрих V» – сугубо бенефис одного актера. Непревзойденная по драматургии игра. И хотя в том же 47-ом году, когда «Король Генрих V» и был выставлен на конкурсную программу, Лоуренсу вручили именно за эту роль почетного «Оскара», все же было бы куда справедливее, если бы актер получил статуэтку в основной конкурсной программе. Если сравнивать актера с Фредриком Марчем, получившим «Оскара» в том году за роль вернувшегося с войны ветерана, то британец выглядел на голову интереснее. На голову. Лоуренс в фильме невероятно органичен, хотя это и естественно – ранее роль Генриха V он уже играл в британском театре. Кроме того, отмечу отменно подобранные костюмы в фильме. Массовка не грандиозная, но все равно, впечатляет. Хуже дела обстояли с финальным батальным сражением. Оно как раз и показано больше в театрально-условном стиле. По сути, никакого «рубилова» визуально здесь нет. Напряжение перед боем, шикарные пафосно-патриотические нотки от главгероя и условный «махач» с демонстрацией максимального костюмированного карнавала. Впрочем, это не плохо – это просто по-другому. По остальному актерскому составу что-то предметное сказать не могу. Оливье подобрал сплошь британский театральный бомонд, который хорош своими колоритными типажами. Французы представлены все сплошь кичливыми трусами и тупицами. В английской армии есть бутафорско-дружественная сегрегация по этническому признаку – англичане, уэльсцы, шотландцы и ирландцы. Главный приз победы – принцесса Екатерина – досталась жене Роберта Доната Рене Эшерсон (далеко не такая неписанная красавица, как перед ней изгалялся герой Оливье, хотя девушка вполне миловидная). В общем, такой вот набор, который качественно фонил для звездного соло главного актера и режиссера в одном лице. Вердикт. Весьма качественная обработка Шекспира, выпущенная как раз к высадке союзников в Нормандии. И хотя исторический Генрих V после Азенкура прожил ой как не долго, свою славную победу англичане одержали и в 1415-ом, и в 1944-ом. Ну а Шекспир – это просто бездомный кладезь для бесконечного поколения человеков. 7 из 10

«Театр перед камерой» - именно так можно охарактеризовать фильм Лоуренса Оливье «Король Генрих V». Вначале пред нами предстаёт театральная сцена, на которой главные герои фильма играют шекспировских персонажей, а вокруг счастливые зрители (…но тоже актёры). Оливье в своём дебютном фильме в качестве продюсера, режиссёра и исполнителя главной роли (за его труды над этой картиной ему присудили Почётного Оскара) сумел реконструировать перед зрителем традиционную английскую театральную игру. Однако по истечении получаса эта театрализацию могла бы изрядно надоесть, но… «Игрой воображения прошу восполнить наше представление»… Именно после этих слов рассказчика начинается другая картина на экране. Теперь события переносятся со сцены в натуру. Зритель теперь сам может представить, что произойдёт дальше. А режиссёр в этом ему поможет. С этой минуты пред взором предстают наивно разукрашенные декорации, красивое лоно природы и, конечно же, кульминационный момент картины – битва при Азенкуре. Несмотря на чересчур сказочные (но милые) декорации, небольшой пафос в игре актёров, - картина окупается приятными шекспировскими диалогами, яркими костюмами и музыкальным сопровождением в стиле Средневековья. Не стоит забывать, что фильм снимался в то время, когда Британия ещё не оправилась от войны. Поэтому и производство его затянулось. Однако картина не потеряла эпичности, диалоговой манеры и патриотичности. Так как история про славные дела Генриха V вселила бы в англичан настрой сражаться с гитлеровской армией. По сегодняшним меркам, в эпоху мощных спецэффектов в кино, постановка Вильяма Шекспира (я про его Генриха V не читал, но знаю стиль мэтра по другим его произведениям, в особенности, по сонетам) от Лоуренса Оливье кажется каким-то «кукольным», на 'непонятном' языке и усыпляющим, но тогда это был просто блокбастер. Так выпьем же за великие традиции! 8 из 10

Средний шедевр английского и мирового кинематографа. Картина долженствовала символизировать победу англичан над сильнейшим врагом. Разгром французов в битве при Азенкуре поставил Францию на грань гибели как независимого государства. Только внезапная смерть короля Генриха предотвратила такой исход Фильм приурочен к окончанию Второй мировой войны и имел явно пропагандистский патриотический характер. Война дорого обошлась англичанам и надо было показать, что жертвы были не напрасны. Фильм несомненно достиг своей цели. Личный триумф Лоуренса Оливье, который также был и режиссером фильма. Примечательно, что в ленте не занято ни одного актера, который мог бы соперничать с исполнителем главной роли, хотя таковые, конечно, были. Личность короля Генриха идеализирована и облагорожена. В действительности он отличался крайней жестокостью и в отношении своих подданных (лолларды), и в отношении врагов (французы).

Есть фильмы, которые являются просто фильмами. А есть фильмы, которые являются оружием. Орудием пропаганды, инструментом поднятия боевого духа, выстрелом в сердце врага. «Генрих V» Лоуренса Оливье, снятый в 1944 году, в самый разгар Второй мировой войны, — это не просто экранизация Шекспира. Это самый красивый, самый умный и самый патриотический залп, который британское искусство когда-либо давало по своим врагам. И судить его вне этого контекста — все равно что анализировать конструкцию снаряда, не зная, что такое война. Снять Шекспира — задача сама по себе почти невыполнимая. А снять патриотическую пьесу Шекспира о победоносной войне против континентальной Европы в тот самый момент, когда твоя страна истекает кровью в реальной войне с континентальной Европой, — это акт либо безумия, либо гениальности. Лоуренс Оливье, величайший театральный актер своего поколения, выбрал второе. Фильм начинается не с битвы. Он начинается с театра. С реконструкции лондонского театра «Глобус» времен Шекспира. Мы видим зрителей, актеров, условность декораций. Это гениальный ход. Оливье сразу говорит нам: «То, что вы увидите, — это не реальность. Это — театр. Это — миф. Но этот миф сейчас нужен нам больше, чем любая реальность». И мы, как и те зрители XVI века, становимся соучастниками этого представления. А потом, по мере развития сюжета, камера, словно по волшебству, прорывается сквозь театральные стены. И условные декорации сменяются залитыми солнцем, почти сказочными пейзажами Франции, снятыми в яркой, сочной, почти вызывающей палитре «Техниколора». Это не настоящая Франция. Это Франция из средневековых манускриптов. Это мир, который существует не на карте, а в воображении. И в этом мире молодой, харизматичный, идеализированный король Генрих (которого, разумеется, играет сам Оливье) ведет свою маленькую, уставшую армию на битву с надменными, карикатурными французами. И здесь фильм превращается в чистую, дистиллированную пропаганду. Французы показаны как декаденты. Они высокомерны, они уверены в своей победе, их доспехи блестят, а их кони — ухожены. Англичане же — простые, честные парни, оборванные, уставшие, но объединенные своим королем. И когда Генрих произносит свою знаменитую речь в канун дня Святого Криспина («We few, we happy few, we band of brothers...» — «Нас мало, нас счастливых мало, мы — братья...»), — это говорит не король XV века. Это говорит Уинстон Черчилль, обращаясь к британскому народу. Каждое слово этой речи в 1944 году било точно в цель. А сама битва при Азенкуре! Это не реалистичная бойня. Это балет. Героический, почти оперный балет, где английские лучники, как ангелы мщения, посылают свои стрелы в закованных в тяжелые доспехи французских рыцарей, и те, как неповоротливые жуки, падают в грязь. Это не батальная сцена. Это визуальная метафора. Победа не силы, но духа. Победа простой, народной Англии над аристократической, спесивой Европой. Вердикт Что удалось: Идеальное сочетание театра и кино. Фильм — это виртуозное исследование самой природы искусства. Он показывает, как условность театра может плавно перетекать в эпический размах кинематографа. Патриотическая мощь. Как пропагандистское произведение, фильм безупречен. Он вдохновляет, он вселяет надежду, он заставляет гордиться. В 1944 году это было важнее любой исторической правды. Визуальное великолепие. Использование «Техниколора» здесь — это не просто технический прием. Это художественное решение. Фильм выглядит как ожившая средневековая миниатюра, и это придает ему сказочный, мифологический статус. Что пошло не так: Историческая нечестность. Фильм, вслед за Шекспиром, полностью игнорирует все темные стороны этой войны. Он — агитационный плакат, а не историческая хроника. Театральность. Для современного зрителя, не привыкшего к шекспировскому языку и театральной манере игры, фильм может показаться слишком статичным и пафосным. Однобокость. Французы здесь — не более чем карикатурные злодеи, необходимые лишь для того, чтобы подчеркнуть величие англичан. Заключение «Генрих V» — это не просто экранизация Шекспира. Это культурный памятник, созданный в совершенно конкретный исторический момент и для совершенно конкретной цели. Судить его с точки зрения современного реализма — глупо. Его нужно судить как произведение искусства, которое выполнило свою задачу на сто процентов. Это самый красивый, самый умный и самый эффективный патриотический фильм, когда-либо снятый. Это доказательство того, что иногда самое мощное оружие нации — это не пушки, а ее поэты. 8 из 10