Президент

Власть – базовый элемент человеческой жизни. Столь же бесконечный, как Вселенная и глупость, и непредсказуемый, как смерть. Власть отделима от политики, но политика неотделима от власти. Политическая власть – жестокая игра, где ставка всегда больше, чем жизнь, а правила создаются для того, чтобы их нарушать. Мохсен Махмальбаф из числа тех, кому на собственном опыте неоднократно довелось испытать её воздействие. Став признанным мастером иранского кинематографа, он попытался взглянуть на феномен власти под другим углом, непривычным для западной аудитории, но вполне соответствующим философии его режиссуры. В фильме «Президент», частично снятом на территории Грузии, в центре внимания оказывается неназванная страна, застывшая в шаге от революции. Пока глава государства не без гордости демонстрирует любимому внуку возможность приказом по телефону останавливать работу электростанции, снабжающей светом весь город, его режим терпит крах. Эвакуировав жену с дочерьми на частном самолёте, экс-президент, вместе с внуком, остаётся наедине с восставшей страной. Сам он считает, что спастись они смогут, только если доберутся до моря, куда должен придти транспорт с надежными людьми. Путешествие двух беглецов, построенное по классическим законам road-movie, быстро приобретает характер философской рефлексии, при том, что ни один из них не стремится дать прямой ответ на возможный вопрос о причинах сложившейся ситуации: внук, в силу своего возраста, способен лишь задавать наивные вопросы, а его деду просто не перед кем излить душу. В этой ситуации из фильма Махмальбафа периодически выпадает та политическая опора, характерная для его наиболее известных фильмов («Момент невинности», «Кандагар» и др.), заменяемая причудливой вариацией мизансцен. Образ бывшего главы государства претерпевает незначительные внешние метаморфозы, превращая его то ли в бродячего музыканта, то ли в таинственного странника-пилигрима. Нелишним будет выразить восхищение способности 53-летнего Михаила Гомиашвили вжиться в образ человека гораздо старше себя и по возрасту, и по духу. Специфика местной периферии периодически создаёт подобие безмятежности, но внешние средства неустанно повторяют, что в мире снова произошёл государственный переворот. Чем дольше скрывается «Его Величество», тем больше увеличивается награда за его поимку, измеряемая в долларовом эквиваленте. Последнее обстоятельство органично соотносится с другими штрихами сюжета: повреждённые семейные ценности бывшего главы государства, дочери которого не стесняются скабрезно поносить друг друга в присутствии родителей; убийственная, во всех отношениях, безнравственность представителей вооружённых сил, доходящая порой до невыразимых пределов (как в сцене с невестой); изменённое состояние сознания революционно настроенной массы, хорошо описанное в произведениях Ортеги-и-Гассета, Лебона и иже с ними. За всем этим ощущается коллективно-бессознательный страх и трепет нации, продавшей свою душу за сомнительную власть и теперь сделавшей эту самую власть крайней в пресловутых спорах о том, кто виноват и что делать. Фильм Махмальбафа, несмотря на политизированное название, открывает в себе сценарий, который до самого финала оказывается свободным от политических заявлений. Оставаясь в тени, режиссёр даёт возможность сюжету развёртывать себя, а зрителям – следить за отчаянной попыткой человека спасти себя и ближнего от грозной и беспощадной власти. Той, которой прежде был он сам.