Любовник леди Чаттерлей

- Дальше я не пойду. - Ты ведь не жалеешь? - Нет. - Тогда в чём дело? - Я думал, что покончил с этим. - С чем? - С жизнью. (С) Скандальная история начала 20-х годов ХХ века о том, что мораль трудно спрятать в штанах. Ветеран Первой Мировой и бывший шахтёр Оливер Меллорс устраивается егерем во владениях баронета Клиффорда Чаттерлея. В результате полученного в бою ранения, хозяин поместья передвигается на инвалидном кресле. Его молодая прекрасная супруга томится в неизрасходованной нежности. Кино смотрится запоем. Автор одноимённого романа, Дэвид Лоуренс, показал нам двух сильных, интересных, активных, ещё молодых мужчин, получивших инвалидность на войне. Одного сражения сломили морально, и он уходит жить в лес, похоронив себя, свою личную жизнь, будущее в хижине лесничего, а второй вернулся физически покалеченный, и так же сломленный духовно, пытается найти себя в работе, вводя на производстве футуристические механизмы. Их объединяет любовь к чувственной и красивой женщине, Констанции. Каждый готов отпустить её к другому, лишь бы она была счастлива. Кто-то с иронией покачает головой, произнеся фразу: «Высокие, высокие отношения!», а я посочувствую всем участникам этой непростой жизненной ситуации, где каждому предстоит сделать выбор. Мне 36 лет, и я самостоятельно вырастила ребёнка. И немного знаю про то, как зарабатываются деньги, на какие жертвы приходится идти, чтобы обеспечить семью. И поэтому мне трудно предугадать, как в дальнейшем сложится жизнь у Констанции – останется ли она верна своему чувству, или тяготы быта поглотят его. Сможет ли она, привыкшая к самому лучшему, выбравшая в своё время одного из самых престижных женихов, ухоженная слугами, жить с простым работягой? Воспитывать детей, вести домашнее хозяйство, экономить на том, о чём ранее и мысли не возникало? И как она проживёт без общения со своими друзьями из высшего света, когда сие общество отвернётся от неё? Все мы знаем историю Анны Карениной, которая выбрала любовника, чувства и эмоции, не смогла себя преодолеть, и чем это закончилось. Думаю, эта история о том, что иногда сильнее нас. И мы ведём себя как та птица, поющая в терновнике, напарывающаяся на шип и голосящая свою последнюю, самую прекрасную песню. Неизбежность всепоглощающей любви. Однажды секс оказывается настолько хорошим, что забываешь про все обязательства и ранее данные обещания.

Экранизировать роман Дэвида Герберта Лоуренса — всё равно что приручать стихию. Он не просто о любви, а о том, как пробуждается тело, как в человеке ломается броня приличий, и сквозь трещины выходит что-то первозданное, дикое, осуждаемое в обществе, но спасительное. Версия 2015 года, снятая режиссёром Джедом Меркурио, выбирает камерный, почти интимный формат повествования — не эпос и не эротическую драму, а психологическую историю женщины, задыхающейся от социально правильного поведения. С первых кадров понятно, что мы в буржуазной семье, где жизнь закончилась на войне. Клиффорд Чаттерлей (Джеймс Нортон) возвращается домой с фронта парализованным импотентом. Он — образ Англии после Первой мировой: гордый, но омертвевший, уверенный в своих правах собственности, но потерявший способность чувствовать другого человека. Его жена, Конни (Холлидей Грейнджер), — молодая женщина, ещё не понявшая, что в этом мире больше нельзя быть просто добропорядочной женой. В их доме тишина, благовоспитанность, стерильность, разумность. Но нет ни любви, ни страсти. Меркурио строит фильм на контрасте холода и тепла. Пространство поместья — это мрамор, серые тона, застывшие взгляды, вышколенные слуги. Пространство леса, где живёт егерь Меллорс (Ричард Мэдден), — тёплое, живое, влажное, дышащее. Здесь не действуют социальные роли. Здесь тело перестаёт быть врагом, а становится союзником. Режиссёр избегает дешёвой эротики. Он снимает тело как место пробуждения духа. В сценах любви нет вульгарности, потому что в них нет демонстрации — есть только присутствие. Это не про секс, а про возвращение в живую плоть. Когда Конни касается Меллорса, она как будто впервые трогает не его, а себя — ту часть, которую общество велело ей навсегда забыть. Особое достоинство фильма — отсутствие морализации. Здесь нет идеализации страсти. Меллорс — не только тайный уверенный любовник, не только спаситель и мечта женщин, а живой человек со своими страхами и грубостью. Конни тоже не героиня, а женщина, совершающая ошибку и одновременно обретение. Их встреча — не ответ, а вопрос. Можно ли быть собой в мире, где тело подчинено классу, а любовь — этикету? Джеймс Нортон, играющий Клиффорда, создаёт, пожалуй, одну из самых точных и трагических своих ролей. Он не превращает героя в чудовище, хотя соблазн велик. Его Клиффорд не жесток, он просто искалечен — не только физически, но и эмоционально. В каждом взгляде, в каждой фразе, сказанной через силу, чувствуется боль человека, утратившего власть над собой и потому цепляющегося за власть над другими. Нортон делает видимым то, что обычно остаётся в подтексте: страдание мужчины, лишённого здорового тела и потому мстящего миру за свою утрату. Это тихая, но пугающе правдивая работа, придающая фильму необходимое равновесие между жалостью и отвращением, пониманием и дистанцией. Именно этим фильм 2015 года отличается от предшественников. Он — не манифест свободы, а наблюдение за внутренним процессом распада старого мира. Камера фильма задерживается на лицах, дыхании, движениях. Мы чувствуем, как Конни постепенно сбрасывает шелуху «миледи» и становится просто живой женщиной. В этом есть нечто почти религиозное: освобождение женщины через телесность. Ричард Мэдден создаёт образ мужчины, не играющего в альфа-самца. Его Меллорс — не столько возлюбленный, сколько проводник к природе, к правде. Холлидей Грейнджер тонко показывает, как героиня проходит путь от оцепенения к дрожи, от приличия к чувствованию. Это одно из лучших воплощений женской эмансипации без лозунгов — просто через прерывистое дыхание, покрасневшую кожу лица, горящий взгляд. Музыка, почти отсутствующая, подчеркивает тишину, в которой слышно, как бьётся сердце героини. Фильм кончается не скандалом, а тишиной уверенного выбора. Конни уходит не только из-за страсти, а ради возможности быть живой рядом с любимым человеком. И это, пожалуй, главный нерв фильма. Лоуренс писал не о бунте против общества, а о бунте против мёртвенности высших классов. Режиссер Джед Меркурио возвращает этот смысл в наше время, где телесность снова пытается стать полем стыда и контроля общества. Его «Любовник леди Чаттерлей» — фильм не о грехе, а о целостности человека. О влюбленных, которые не смотря на риск отвержения, решились дышать полной грудью. 7 из 10