Станционный смотритель

Великолепный фильм. Должен признаться, ничего особенного от него не ожидал, и на фоне остальных экранизаций Пушкина, которые мало впечатлили, а также учитывая телевизионный формат и дефицит внимания, был очень приятно удивлен. Данную киноленту снимали в лучших советских традициях: получилось очень красиво и трогательно, вполне в духе произведения великого русского классика. Актеры отлично справились со своими ролями - читая повесть, именно так всех и представляешь. Особенно понравились Николай Пастухов (станционный смотритель) и Геннадий Шумский (Иван Белкин). Актриса Марианна Кушнирова (Дуняша) просто обворожительна. Особенно хотелось бы отметить чудесное музыкальное сопровождение - задумчивые грустные романсы в исполнении Валентина Ермакова были записаны на стихи Александра Сергеевича ('Я ехал к Вам', 'Не спрашивай, зачем'). В конце фильма очень тяжело сдержаться, чтобы не пустить слезу. И я не сдержался... Это говорит красноречивей и убедительней любой оценки, и дорогого стоит. Не спрашивай, за чем унылой думой Среди забав я часто омрачен, За чем на всё подъемлю взор угрюмый, За чем не мил мне сладкой жизни сон; Не спрашивай, за чем душой остылой Я разлюбил веселую любовь И никого не называю милой — Кто раз любил, уж не полюбит вновь; Кто счастье знал, уж не узнает счастья. На краткой миг блаженство нам дано: От юности, от нег и сладострастья Останется уныние одно...

О, какая глубинная порода русского характера открывается в этой экранизации 1972 г.! Какие неторопливые мысли проступают! Отчего душа находит такое постоянство? По какой причине уединённо спешащий, уставший по казённой надобности человек, посетив те же места через много времени, сам ещё в дороге, а уже начинает испытывать неизъяснимую тревогу? Откуда ему знать что там, куда он следует, всё уж не так? Ведь он и не прибыл ещё. Непременно слушать музыку, которую написал специально к фильму Исаак Шварц. Слияние музыки и изображения, с точным ощущением от каждого фрагмента. Гениально запоминающаяся в классическом звучании, романтическая мелодия. Всё личное и всё интимное героев здесь есть в музыке. Есть и поцелуй, на который согласилась Дуня, прощаясь с Белкиным. У Пушкина в рассказе есть этот поцелуй, и в музыке Шварца он есть. Сцена, когда ротмистр Минский уезжает, и смотритель с Дуней выходят проводить его. Снято 'одним кадром'. Контрапунктные музыкальные инстументовки несложны, разговорчивы, по тактам, по движениям на экране: Минский будто винится перед смотрителем Самсоном Выриным, Дуня по-домашнему возле отца, Дуня нерешительно смотрит на Минского. Гармонию нарушает по-гусарски хряснутая Минским гитара...Затем он прыгает в карету, и кони мчат. Время экранизации 'Станционного смотрителя' всего лишь 1 час и 3 минуты. При этом операторской работой Леонида Калашникова достигнуто ощущение 'тягучести' времени, протяжности его. Всмотримся в отражения пейзажа на стекле дверцы кареты, вглядимся сквозь хрустальную дверцу шкафа. И удалившееся время впустит нас к себе.

К столетию со дня рождения Исаака Шварца телеканал «Культура» показал фильм Сергея Соловьева «Станционный смотритель», в котором звучит одно из лучших музыкальных сопровождений, написанных этим композитором. Всего лишь второй полнометражный фильм Соловьева (первым была экранизация пьесы Горького «Егор Булычов и другие») представляет собой математически выверенное атмосферное кино, в котором музыка и романсы на стихи Пушкина играют ключевую роль. Снятая всего лишь через год после «Смерти в Венеции» экранизация одной из «Повестей Белкина» поражает своей проникновенной задушевностью и грустью: всего час экранного времени этого скромного телефильма, и как много рассказано! Замечательные актерские работы Пастухова, Михалкова и Кушнеровой, играющих почти без слов, выражением лица, глаз, мимически, пластически, интонационно и при этом скупо, так что чувствуется, как внутри у них полыхает эмоциональный пожар. История смотрителя Самсона Вырина, знакомая нам со школьной скамьи, пробирает в экранизации Соловьева до самых нервных окончаний – это почти идеальная экранизация не только Пушкина, но и вообще классической прозы. Романсы на стихи зрелого Пушкина усложняют чувственную палитру этого замечательного фильма, звуча рефреном, лейтмотивом к основной теме предательства и верности. Собственно, помню, как нас учили в школе: Вырин – «маленький человек», предтеча Башмачкина и Девушкина в русской прозе, в этом смысле режиссер сохранил дух и основное послание этой выдающейся повести. Аудиовизуальное наполнение этой скромной телекартины близко к совершенству: музыка Шварца пропитывает здесь буквально каждый эпизод, многие сцены решены в молчании и разворачиваются исключительно под музыку. Известно, что Куросава был в восторге от музыки к этому фильму и позже работал со Шварцем над «Дерсу Узала». В чем же кроме сочувствия к главному герою и его обманутой дочери смысл этого замечательного фильма? «Станционный смотритель» так, как он получился у Соловьева, это история об исчерпанности страстной жизни души, о том опустошении, которое приносят нам страсти, о тех злодействах и крайнем эгоцентризме, на которые они нас толкают. В этом смысле главный антигерой повести – ротмистр Минский в исполнении Михалкова здесь очень показателен: он, - собственно, весьма неплохой человек, просто оступившийся из-за внезапно настигшей его влюбленности. Он, как и Ашенбах из «Смерти в Венеции», пал жертвой красоты, она толкнула его на преступление. Что же касается Вырина, то Пастухов играет его как запуганного и закомплексованного, задавленного чинопочитанием человека, потерявшего свою единственную радость в жизни, его любовь к дочери пала жертвой мимолетного увлечения. Он сам был принесен чужой любовью в жертву. Несмотря на скромный формат повести, ее действие разворачивается в разных временных и пространственных измерениях, которые разделяют годы и километры. Однако, Соловьеву удалось добиться единства структуры и целостности кинотекста, так «Станционный смотритель» - очень цельное кино того периода творчества выдающегося советского режиссера, когда он еще вдохновлялся литературной классикой, а не художественным андеграундом. «Сто дней после детства» будут сняты через три года после «Станционного смотрителя» и не столько закрепят, сколько усилят славу Соловьева как главного кинолирика своего поколения. Можно смело утверждать, что «Станционный смотритель» Соловьева – это советская «Смерть в Венеции», по крайней мере, своей художественной завершенностью и эстетическим совершенством фильм не уступает шедевру Висконти. Правда, порой он даже кажется грустнее и как то ближе сердцу, чем экранизация Томаса Манна, может быть, потому, что это чисто русская история унижения и оскорбления человеческого достоинства вышестоящими чинами (в частности мытарства Вырина в Петербурге чем-то даже напоминают историю капитана Копейкина из «Мертвых душ).