1915

1915 году началась самая кровопролитная весна 20-го века. Самой страшной странице армянской и всемирной истории, Армянскому геноциду, посвящен фильм молодых америкоармянских режиссеров и сценаристов Алека Мухибяна и Карина Ованнисяна. Наши дни. В не представившем вот уже семь лет ни единого спектакля театре 'Лос Анджелес' посредник армян, переживших геноцид и перебравшихся в США, Симон ставит пьесу, посвященную резне в 1915 году, где главную роль исполняет его красавица жена Анжела. Кульминация пьесы состоит в выборе Анжелы: выберет ли она свободу, сбежав с турецким солдатом, или же она предпочтет умереть на бескрайних песках пустыни рядом со своим малышом, но останется чиста перед своей совестью. Столпившаяся у входа театра толпа начинает протестовать против задумки Симона, принимая его идею за оскорбление армянского народа. Но кажется, что театр сам против такой пьесы. В нем происходят все новые нежелательные и порой даже необъяснимые явления, которые мешают Симону осуществить свою задумку. Но лишь Симон знает, какие темные тайны скрывают стены театра и нежное сердце его жены. Фильм наполнен музыкой знаменитого фронтмена альтернативной рок-группы System of a Down Сержа Танкяна, который появляется в небольшом камео ближе к концу фильма. Игра актеров не оставляет никаких сомнений. Сомнения оставляет сама задумка фильма. Вряд ли фильм '1915' оправдает ожидания армянского народа, который особенно сейчас нуждается в более звучном напоминании произошедшего. Рана должна болеть, чтобы пройти, но это рана, которая даже спустя сто лет болит так же сильно. И так примитивно и поверхностно проявить уважение к этой боли лучше не стоило вообще. '1915'- это не 'Арарат' Атома Эгояна, чтобы быть фильмом о фильме и проводить параллели между прошлым и настоящим. Это не 'Гнездо жаворонка' итальянских братьев Витторио и Паоло Тавиани, чтобы рассказать подробности ужасающего преступления. И уж точно это не фильм 'Майриг' Анри Верноя, который заставит прослезиться каждое армянское сердце, несмотря на пол, возраст и место жительства. Это совсем другой подход, который если быть честными не сумел достичь желаемого. Смотреть фильм или нет, каждый должен решить про себя, но не ждите от него ничего впечатляющего. Ничего. 4 из 10

Созданный к столетней годовщине геноцида армян в Османской империи фильм американских кинематографистов Карена Ованнисяна и Алека Мухибяна производит впечатление не слишком приятное. Понятно, что годовщина, тем более с двумя нулями, обрекает картину на внимание аудитории, и с этой точки зрения продюсеры '1915' совершенно правы: фильм смотрят в России, в Армении, он вышел за границы США, а значит, победителей не судят. Однако, если бы речь шла о какой-то иной годовщине, на это подверстование можно было бы закрыть глаза, но мучительная гибель полутора миллионов человек поневоле обостряет восприятие, властно требуя прежде всего деликатности. Потому отлично снятая (минутами - сущий Дэвид Линч в его лучшие годы, восхищение и ужас одновременно), артистично разыгранная камерная история про театрального режиссера, который решает семейные проблемы через провоцирование психодрамы, вызывает, чем ближе финал, все возрастающее недоумение. Геноцид армян, дополнительную трагичность которому придают продолжающиеся политические игрища вокруг него (признают - не признают, признают - но не до конца), вся эта постыдная лингвистическая карусель, это само по себе достойное экранного воплощения событие, не нуждающееся в стимулирующей аттракции - вроде не сложившейся супружеской жизни _вымышленных_ персонажей. Соответственно, единственное ощущение, которое остается по окончанию просмотра, это скребущее чувство разводки. Вы назвали свою картину '1915', тем самым замахнувшись рассказать нам про Геноцид, про Мец Егерн (в противном случае, можно было ограничиться скромным 'Симон и Анджела'), но великая трагедия для вас - всего лишь повод, спусковой крючок фабулы. Замени события в Западной Армении в 1915 году на какое-либо иное масштабное происшествие, архитектура истории не поменяется: будет все тот же режиссер, его жена, ее безумие, которые могут случиться где угодно. Еще один космополитический фильм, в котором, если абстрагироваться от реквизита, отсутствует то специфическое, уникальное армянское, подлинно национальное, ради которого имеет смысл вычеркивать восемьдесят две минуты из жизни.