Монстры существуют

Я - горячая поклонница ужастиков с детства, поэтому периодически мониторю эфир на предмет вызывающих интерес представителей этого жанра. Буквально на днях на глаза мне попался фильм 'The Monster'. Комментарии к нему были разношерстными: кто-то остался доволен, кто-то не особенно, но резко негативных отзывов, вроде 'какой треш, не тратьте время!' не было. Поэтому я решилась на просмотр. Фильм повествует о матери и ее малолетней дочери (возможно, лет двенадцати), которые поздней ночью в непроглядный ливень едут через лес на машине. Сначала все идет хорошо, но внезапно женщина видит нечто непонятное на дороге, резко тормозит, однако из-за слякоти машину заносит и раскручивает. В итоге мы имеем: разбитую машину, из которой хлещет масло; пробитую голову; поврежденное запястье; пустынную дорогу, на которой нет больше ни одной машины; лес, обрамляющий дорогу неприступной и опасной чернотой; а также - насмерть сбитого автомобилем небольшого волка, на теле которого героини фильма находят раны от зубов и когтей и понимают, что волк не просто так кинулся под колеса. Он пытался спастись от того, что сейчас молчаливо таится в черноте леса, скрываемое потоками падающей воды. От того, что теперь угрожает двум беззащитным женщинам. Вообще, если оценивать этот фильм 'в лоб', учитывая простенькую актерскую игру, незамысловатый сценарий без 'вот-это-поворотов', глупость некоторых персонажей, отсутствие логики в поведении хищника и низкобюджетные спецэффекты уровня рен-тв, то он справедливо тянет на 5 баллов... Столько бы я и поставила, если бы не одно значительное 'но': низкобюджетные фильмы порой грешат хорошими идеями, метафорами и аллегориями, которые способны затмить собой некачественную картинку и отсутствие логики, занять весь твой разум философскими размышлениями, коли уж ты посмеешь их обнаружить, а следовательно и дать фору более высокобюджетным собратьям... Так и здесь. Итак, в фильме умело переплетены два жанра (ужасы и драма): непосредственно за ужасы 'отвечает' основная сюжетная линия - противостояние чудовищу в лесу, а за драму - кратковременные вставки-флешбэки, показывающие нам обыденную жизнь матери и дочери до злополучного происшествия. А теперь - внимание! Монстров в фильме тоже два. Первый - неведомая хищная тварь, набрасывающаяся из темноты и разрывающая тело жертвы острыми клыками, а второй - это монстр-метафора, темная сторона матери маленькой девочки, с которым нас знакомят флэшбэки. Из них мы узнаем, что отношения между матерью и дочерью нельзя назвать дружескими. Мать - разочарованная в жизни алкоголичка, ненавидящая саму себя, свою жизнь и свою дочь. Она вечно пребывает либо в состоянии депрессии, либо в бесконечной агрессии, сражаясь с очередным хахалем за бутылку спиртного, а затем напивается до состояния полной отключки и дремлет возле заблеванного унитаза. И все это на глазах запуганного, заплаканного ребенка, не знающего любви собственной матери, беспомощно обнимающего безмолвного плюшевого мишку - единственное существо, которое можно обнять! Фильм за руку проводит нас по их взаимоотношениям, показывая страх, боль и ненависть девочки, у которой в этом мире нет никого, на кого она могла бы опереться, ведь она по сути лишена даже такого элементарного счастья как материнская любовь, ласка и поддержка. Т. о. монстра №2 можно рассматривать как метафору - темную сторону души матери, затравленную алкоголем и нежеланием жить. А монстра №1 как аллегорию - образ явной агрессии из внешнего мира, который может быть чем угодно: человеком ли, животным ли, событием ли - да мало ли в жизни происшествий, которые внезапно могут вывалиться на нас из-за угла и попытаться в прямом или переносном смысле 'сожрать'? А мы должны найти в себе моральные, духовные, психические и физические силы, чтобы противостоять подобной агрессии. Но где взять эти силы? Откуда взяться уверенности, если за твоей спиной нет надежного плеча, а под ногами - вязкая трясина? В том и состоит основная идея этого фильма, которую я раскрыла лично для себя: Во внешнем мире достаточно монстров, которые могут навредить вам и вашим детям. Но лишь в ваших силах дать своему ребенку опору, только вы можете стать для него якорем и тылом, чтобы он или она могли что-то противопоставить нападающему. Ведь сила духа во многом зависит от семейных уз, от того, насколько ребенок чувствует себя защищенным внутри семьи, а значит - уверенным и бесстрашным во вне. А как он будет защищать себя от других, если даже вы - самый близкий и родной - не можете дать ему элементарное? Если даже от вас приходится забиваться в угол и дрожать? Помните, что даже капля вашей любви способна изменить очень многое. Ведь когда ты чувствуешь родительскую заботу и поддержку, то понимаешь, что можешь одной рукой остановить Землю. А что есть какой-то невнятный монстр в сравнении с планетой? Всего-лишь жалкая козявка! Фраза 'Я тебя не боюсь!', произнесенная в адрес чудовища маленькой героиней в кульминационной сцене фильма, по своей сути равнозначна 'Ты теперь ничто!'. Она останавливает его и обесценивает. Такая маленькая против такого большого и клыкастого чудища. Сцена смешна - для видящих вершину айсберга, серьезна - для тех, кто знает, что скрывается под водой. 8 из 10

Ранее, в подобном жанре, как раз в силу соблюдения жанровых правил, характеры героев были предельно схематизированы, внимание переключалось на перипетии самого зрелища – столкновения и борьбы с монстром, где интерес подогревался анализом поведенческой логики. Таким же схематизмом персонажей отличался и родственный слэшер, потому зритель не сочувствовал, а просто рефлекторно реагировал в критических точках. Однако жанровый формализм со временем настолько приелся, что внимание полностью сосредоточилось на выискивании логических несуразностей, что в конечном счёте привело к пародии, играющей на высмеивании абсурдного поведения. Поэтому к сегодняшнему дню слэшер закономерно пришёл к упадку, как и ужасы о монстрах. Складывается такое впечатление, что Бертино, желая как-то это отметить, создаёт трагический погребальный омаж жанру. Но делает он это не напрямую, а посредством метафоры – игнорирует логику борьбы со зверем и перефокусирует взгляд на конфликт героев. Получается своеобразный антропологический поворот от «противного», как в формальном, так и в буквальном смысле. В результате такого поворота мы имеем драму двойную, и даже тройную: собственно – проблемная связь героев, ритуальный плач по упадку жанра и связанная с ним – какая-то необъяснимо печальная гибель монстра. В рамках бестиарной лирики, при учёте метафорической переклички внешнего и внутреннего, картина насыщается особым трагизмом, отчего действо становится не «липким», но «тяжёлым», как плотный проливной дождь во тьме ночи. Интересно следить за работой камеры, оператор умело подчёркивает моменты отчуждения и схождения: до аварии мать и дочь нам почти не показывают в одном кадре, и только возле сбитого волка они наконец соединяются. Это очень важно, потому как расфокусированный монстр впервые появляется в пространстве разрыва между героями, за спиной отдалившейся дочери и вне поля зрения сидящей в машине матери, он находит лазейку в отчуждении, и этим отчуждением порождается. Но далее, монстр является всё чаще, его присутствие становится всё более материальным и классический хоррор перетягивает на себя драматическое одеяло. При этом, не смотря на кровь и убийства, активность зверя не отличается особым рвением, она не соответствует его возможным силам, а жертвы со своей стороны – не выказывают особой находчивости в методах сопротивления. Такое положение дел подтверждает тезис о том, что мы, скорее всего, имеем дело не с нападением, а с агонией монстра. В золотую пору жанра чудовище повергалось помпезно, его всегда было очень не просто уничтожить, как правило, высокотехнологическое оружие под разными предлогами устранялось – не предполагалось вообще, отказывало в работе, или нейтрализовалось в борьбе ещё до раскрытия своего разрушительного потенциала. Помимо чисто технического приёма, позволяющего усложнять борьбу для произведения более зрелищного эффекта, здесь прочитывался также мотив некоего рыцарского пиетета – монстру давали фору, учитывая его примитивность. Никакое оружие, каким бы эффективным не было, не сравниться с хитростями, на которые способен человеческий разум. В этом смысле зверь всегда более уязвим, он изначально слабее, человек к нему нисходит из жалости и глубинного чувства честного поединка. К примеру, даже не смотря на явную антропоморфность хищника, герой Шварценнегера – коммандос Датч прибегает к примитивным орудиям и ловушкам. Примечательно, что другой герой «Хищника» - Билли, как человек с индейскими корнями, а значит более близкий к архаическому этосу – первым ощутил потребность в пиетете, потому он торжественно выбрасывает автомат, вынимает нож, и красиво регрессируя к древней норме, делает длинный надрез на груди, призывая зверя понятным ему запахом крови. Однако Билли настолько отдался красивому жесту, так сильно снизошёл и ослабил себя, что совсем упустил из виду необходимость сражения, о чём никогда, как человек логоцентрической культуры, не забывал Датч, что и помогло ему одержать победу. Создатели Чужого также исходили из почтительности, облекающейся в противоречивую форму восторга и трепета, да и проявленный большим кинематографом интерес к низкому жанру монстр-муви был своеобразной формой чести. Команда Ридли-Рипли возвела архетипичный сюжет борьбы человека с чудовищем в строгий канон, от которого тут же, Кэмерон, с его стремлением к эпичности отошёл. В сиквеле ксеноморфам устроили настоящий ксеноцид, их сжигали, давили колёсами, массово расстреливали из пулемётов, взрывали, а Рипли и вовсе предложила уничтожить их ядерным оружием, что невольно и осуществиться. Никакого пиетета, лишь под конец, но не из уважения, а руководствуясь изначальной логикой количества, Кэмерон раздувает чужого до размеров королевы, а Рипли увеличивает погрузчиком и сталкивает их в каноническом поединке. Финчер попытался вернуться к канону Ридли, и в принципе у него это получилось, но проступившая уже у Кэмерона тяга слить Рипли с чужим (она стала их чувствовать, предвидеть во снах) в третьем Чужом совершает через буквализм перевод монстра в метафору. В финчеровской версии, ксеноморф по сути отождествляется с Рипли как Теллур Матер и Сексус Морти, вызывающей в предельно аскетической мужской общине самых отъявленных злодеев саморазрушительное фатальное желание. Начальник тюрьмы и пастырь общины неустанно истерили на тему нежелательности женщины, а смятение заключённых не было столь эмоциональным при выходе на арену чужого, сколь было при появлении Рипли. Пьер Женне в четвёртой серии довёл поглощение монстра метафорой до плотской кульминации, в стиле Кроненберга, где процесс становиться обоюдным – не только чужой инкорпорируется в Рипли, но и Рипли в чужого. Королева становится живородящей и производит на свет антропоморфного монстра, который расправляется с матерью-чудовищем и принимает мать-человека. В свою очередь – Рипли выдувает буквального монстра через маленькую дырку в космос, чем окончательно закрепляет победу монстра-метафоры. Отходя от канона Ридли жанр закономерно деградирует и уходит из большого кино обратно в В-movie, из которого и был на время вытянут. Ридли, и Блэйк пообещали вернуть аутентичных, двух самых величайших монстров голливудского бестиария. Но, кажется не стоит ожидать слишком многого, хотя бы в силу того, что – как это не банально звучит – всему своё время. Руководствуясь этой банальной истиной, Бертино располагает своего «Монстра» где-то в маргиналиях, на обочине, как на той старой дороге в лесу, где застряли его герои, с одной стороны – гущи киноподелок категории B, а с другой могучие деревья кинематографа большого стиля. Грубо сработанный зверь отчаянно мечется из гущ в деревья и обратно, между буквализмом и метафорой, между претензией на драму и типичным ужастиком, чему подыгрывает незамысловатая геометрия картины, старающаяся соблюдать деление на двое во всём – от внешнего до внутреннего пространства. Время от времени монстр срывает злобу от этой неопределённости на попавших под горячую лапу жертвах, и не понимает, что главной жертвой всего этого действа является он сам, а лес – это священная роща для его заклания, где он находит совсем не помпезный, но почтительный покой.

Картина 'Монстры существуют' действительно рассказывает о том, что неизведанный человеком мир может таить в себе серьезную опасность, особенно если вы решили на ночь глядя, в дождь, поехать по давно заброшенной дороге на видавшем виды автомобиле. Поначалу я думал, что фильм будет развиваться в русле современной натуралистической философии, где монстрам отведено место на периферии сознания - мол, это рудиментарный элемент человеческого сознания (вестигия), напоминающий нам о тех страхах, которые испытывали наши далекие предки сотни тысяч лет назад - та же митохондриальная Ева - забравшись вечером на дерево и пережидая на нем ночь до восхода Солнца. Нейробиологи даже дали целое название этой психологической модели – на английском языке аббревиатура HADD (hyperactive (or hypersensitive) agency detection device) – то есть по-русски сверхактивное устройство для обнаружения целеустремленных объектов. Чтобы человеку не быть съеденным, наш мозг постоянно сканирует окружающее пространство в поисках угрозы, хищников, то есть целеустремленных объектов, готовых нами полакомиться. Особенно хорошо HADD работает, доведись человеку заночевать в лесу одному в палатке. Мир вокруг становится полон монстров. Когда видавшая виды машина внезапно сломалась и остановилась посреди темного леса, я подумал, что дальше нам будут показывать работу HADD у главных героев – мамы-алкоголички и ее дочери-подростка. Поначалу так и было – несмотря на некоторые наблюдаемые странности в череде событий, сознание героев пыталось найти им рациональное объяснение, ведь мы привыкли что монстров нет, они не существуют. Длилось это до тех пор, пока на капот машины неожиданно не упало нечто, что простым индукционным методом не объяснишь. В это время включается реакция страха и спасения. Главные герои погружаются в осознание приближающегося к ним ужаса. Хотя дальнейшее развитие событий порой выглядит нелогично – размышляя о поведении героев после просмотра, я ловил себя на мысли, что вот я то бы поступил поумнее – но говорить о какой-то логике и рацио в ситуации, в которой оказались мама и дочь – бессмысленно, абсурдно. С помощью небольших вставок, отсылающих нас к прошлому в отношения главных героев, режиссер пытается затронуть животрепещущую тему женского алкоголизма и страданий детей, но лично я, как тот, кто жил в такой ситуации в детстве, не нахожу эту параллельную линию повествования убедительной. Можно было бы сделать и пожестче. Что касается того, смог ли фильм меня напугать – отвечу что нет. Я больше смотрел на него как элемент философии постмодерна, и происходящее воспринимал образно, как своего рода притчу о том, чего нужно бояться и чего не нужно. О том, что все наши страхи в голове и нам по силам их преодолеть, как это сделала маленькая девочка. За эту возможность ставлю фильму твердые 8 из 10

Наверное, каждый из нас за свою жизнь хоть раз сталкивался с монстрами. И я не имею виду каких-либо страшных существ, совсем нет. Зачастую чудовищами оказываются очень дружелюбные и милые, на первый взгляд, люди. Такие моменты, например, отлично показывает Стивен Кинг во многих своих произведениях, причём там сочетаются люди и чудовища, и не понятно кто из них хуже. И хоть Король Ужасов не имеет отношения к данному фильму, но именно по такому пути решил пойти режиссёр картины «Монстры существуют». Сюжет повествует нам о взаимоотношениях матери-алкоголички и дочери-подростка. Кэти отвозит свою дочь к отцу девочки, для того чтобы оставить её у него. Судя по всему, они воспитывают дочь по очереди. Из-за сильного похмелья, нерадивая мать проспала половину дня, и теперь им приходится ехать уже под вечер. А тут ещё и непогода разыгралась - идёт сильный ливень. Поэтому, когда на дороге резко выскакивает волк, Кэти не справляется с управлением, в результате чего машина сильно повреждается и не может ехать дальше. Осматривая сбитого волка, мама с дочерью понимают, что они здесь не одни. И вроде бы, вскоре приезжает спасение, в виде эвакуатора, но вместе с ним появляется и монстр. Вообще, монстр получился какой-то совсем не страшный. Вернее страшным он является ровно до тех пор, пока не появляется на экране полностью. То есть, в первой половине сюжета, мы видим его лишь частично, и тогда он реально жуткий. Но потом, он больше вызывает насмешливое недоумение. Лично мне показалось, что это смесь медведя и Чужого, из одноимённого фильма. Но вот грим выдаёт человека, который находится под костюмом, и как раз это и смешит. А ещё он, то боится света, то нет (момент в скорой), но это уже вопросы к сценаристу. Но, кстати в остальном, с технической стороны придраться не к чему. Операторская работа замечательная, хоть большая часть действия и происходит в темноте, мы видим ровно то, что должны. Особенно понравилось то, что у операторов прекрасно получалось брать ракурсы, в которых видно только часть монстра. Сюда добавим и музыкальное сопровождение, которое замечательно нагнетает обстановку. А благодаря тому, что на улице идёт дождь, погружение в атмосферу отчаяния и безнадёжности, в которой оказались герои, происходит ещё сильнее. И эта атмосфера держится на протяжении всего экранного времени. Её не перебивают даже флешбеки, которые раскрывают дополнительные подробности взаимоотношения героинь, и замечательно вписываются в общее повествование. Благодаря флешбэкам, мы очень хорошо узнаём как маму, так и дочку. А за счёт прекрасной актёрской игры, герои выглядят очень живыми, за них действительно хочется переживать, особенно за девочку. Тут стоит отметить, что обе актрисы очень хорошо подготовились к ролям. Я читал, что они много времени проводили вместе для того чтобы лучше войти в роли, и это у них отлично получилось. Ещё интересный момент – Зои Казар (Кэти) на момент съёмок фильма было уже за 30, а выглядит она максимум лет на 19. Отдельно стоит отметить общую идею картины, про то, что монстры бывают разными. Это прекрасно продемонстрировано на примере взаимоотношений Кэти со своей дочерью. У меня в детстве тоже было не всё так гладко в отношениях с родителями, и в каких-то определённых моментах, я даже смог узнать себя. Отличный пример, когда без излишней жести на экране, так замечательно показана проблема безответственности родителей в воспитании детей. В итоге, перед нами очень даже неплохой психологический хоррор, который имеет свои недостатки, но больше запоминается с положительной стороны. Доработать бы монстра, да исправить некоторые сюжетные моменты, и получился бы вообще шедевр. 6 из 10