Тайная жизнь слов

Пытаясь спасти человека при взрыве на буровой, Джозеф бросается в огонь. Теперь с переломами и обожженной роговицей он лежит в ожидании эвакуации на материк. Пытаясь отдохнуть впервые за четыре года (и то по принуждению), Ханна натыкается близ отеля на выведенное краской из баллончика «no parking» и нанимается сиделкой Джозефу. Теперь она вынуждена слушать пошлые шутки, но, как ни странно, они заставляют ее улыбаться. Пытаясь рассказать миру о чем-то очень важном, Изабель Койшет запускает в меру сентиментальный механизм типичной европейской мелодрамы. Теперь ей нужно доказать, что из трепетной лани может получиться арабский скакун, а из, допустим, «Чунгкингского экспресса» - «Выбор Софи». Сардины заменяет курица с рисом и половинка яблока. Изо дня в день – скромная коробочка с ланчем в абсолютно пустом холодильнике. Изо дня в день – безвкусная одноразовая жизнь, где едва распакованный кусок мыла тут же летит в мусорное ведро, чтобы упокоиться рядом с незаконченной вышивкой. Изо дня в день – все та же игра со временем: ты убиваешь его, пока оно не убило тебя. Но время медлит, и самолично устроенный в маленьком чистилище день сурка заходит на новый круг. Нехитрых кинослов вполне хватило бы Койшет, чтобы посвятить фильм невыходящей из моды некоммуникабельности. Чтобы отстраниться от мира, ее героине достаточно выключить слуховой аппарат. Чтобы усилить эффект - запереться на нефтяной станции посреди океана в компании таких же бегущих от себя, ищущих спокойствия и уединения. Буровая «Генефке» - одновременно и символ тотального человеческого одиночества, и место силы. Здесь считают волны, потому что верят, что это кому-нибудь нужно. Здесь готовят ньокки и мороженое с маскарпоне, чтобы не сойти с ума, а в итоге возвращают кому-то ненасытную жажду жизни. Здесь выращивают рассаду, танцуют под дождем и наблюдают за гусем. И у гуся обязательно есть имя, потому что… как не почувствовать укол глупого сиюминутного счастья, когда по палубам кряхтя и шлепая перепончатыми лапами носится – Лиза. Россыпью трогательных скетчей из будней симпатичных неприкаянных беглецов Койшет декорирует задник своей истории, не брезгуя ни шутками про обрезание, ни гомосексуальными приветами продюсеру Альмодовару, а на первый план выводит жанрово обязательную историю любви. Тим Роббинс хохмит и задает неприличные вопросы, Сара Полли мило смущается, но изображает кортасаровскую медсестру, серьезную и неприступную. Детские страхи выползают из души черными чудовищами с выпученными глазами, чтобы озвучить истину, вполне адекватную в своем романтизме и лейтмотивным 'Португальским письмам', и любому девичьему дневнику: спасти утопающего можно - нужно самому научиться плавать. Степень откровенности диалогов возрастает по мере приближения к финальному твисту, и взаимопроникновение двух одиночеств, двух очеловеченных комплексов вины задает мотив слов, необходимости вербализации переживаний. В рассказе «Сеньорита Кора», который вспоминает Джозеф, герои постоянно говорили что-то не то. Не то, что нужно. Не то, что важно. Хранили внутри настоящие чувства и мысли. А ведь слова произнесенные могут излечивать. Боль выговоренная, становится отпетой. Самое личное, самое стыдное, паразитично сосущее твою жизнь, выйдя наружу может погибнуть. Боль Ханны – маленькая девочка, чей голос доносится из-за кадра. Маленькая девочка, которой нужно постоянно расчесывать волосы, чтобы она успокоилась. Если рассказывать о ней, она ослабеет, станет приходить реже и, быть может, однажды уйдет, чтобы не вернуться. Но, несмотря на то, что болит порой у всех, у некоторых источник страданий особый. И, в стремлении поговорить об этом, фильм выделывает весьма неоднозначный кульбит. От откровений страшных, но единоличных, Койшет поворачивается к категориям общечеловеческим. Ведь почему буровая называется «Генефке»? Это фамилия специалиста по реабилитации жертв пыток. Так, на глазах у изумленной публики история о любви и одиночестве наполняется пацифизмом и вселенским гуманизмом, уходя корнями в югославский кризис. При этом Койшет абсолютно аполитична, ее не интересуют правые и виноватые - только человек и его терзания. Здесь бы, с одной стороны, поставить точку. Обнажить – пусть не впервые – жестокость, на которую способны люди. Взвинтить зрителя до катарсиса и оставить разбираться со своими эмоциями. Но Койшет так не делает. Она планомерно доводит мысль до конца, не оставляя пространства для фантазии: холокост стал возможен, потому что все забыли про армянскую резню, зверства на Балканах - потому что стали забывать про холокост. Единственный шанс на спасение – в словах. В том, чтобы не молчать. В том, чтобы память оживала в свидетельствах тех, кого насиловали, извиняясь, кому сыпали соль на резаные раны. Такая предельная честность, безусловно, идет во вред художественности, но стремление до конца выдержать свою линию вызывает уважение. Если слова не должны жить тайной жизнью, то и в фильме про их избавительную силу ничто нельзя замалчивать, укутывать флером недосказанности. Изабель Койшет в этом очень похожа на одного из своих героев, того самого эколога, который считает волны, собирает моллюсков и разрабатывает методы очистки океанской воды. Его принцип – делать то, что важно, невзирая на отсутствие внимания. Потому что это сегодня тебя никто не слышит, а завтра все может измениться. Десять лет прошло между геноцидом армян и холокостом. Десять лет прошло между югославскими войнами и съемками «Тайной жизни слов». Почти десять лет картине Койшет сейчас. И почему-то именно сегодня очень легко простить режиссеру и резкую перефокусировку, и, быть может, излишнюю мелодраматичность, и совсем уж жанровую смену серой карты будня акварельным хэппи-эндом. Простить все за одну только надежду, что выплеснутые в мир слова исполнили свое предназначение. И никогда, никогда, никогда люди, говорящие с тобой на одном языке, не сделают тебе больно.

Он серьёзно пострадал и восстановился не скоро, но остался собой. Его несчастье попадает в кадр. Она пострадала несравнимо больше и надолго потеряла себя. Её трагедия осталась далеко за рамками показанной истории, и масштаб трагедии представим как раз потому, что говорится об этом совсем мало. Каждое слово ужасно, и мы вдруг понимаем. Понимаем, что за детский голос рассказывает о ней. Понимаем (смутно), как возникли проблемы со слухом. Понимаем, откуда взялись замкнутость и желание изолировать себя от людей. 'Такими нас создал Бог', - говорит один из обитателей нефтяной вышки, но в контексте фильма фраза звучит фальшиво. Бог не создавал Ханну такой, её сделали такой люди. Ханна боролась и почти смогла побороть разъедающий её мрак. Она влилась в рутину, и рутина понесла её в общем потоке служащих низшего ранга, совершающих ежедневную одинаковую работу доведёнными до автоматизма действиями. Система усредняет и держит людей на расстоянии друг от друга, создавая почти идеальные условия для человека с тяжёлой психологической травмой - внешне такого же, как все. Жизнь на вышке, где столкнулись и вынуждены сосуществовать работники с разными темпераментами и стремлениями, показана причудливой - и, вероятно, такой она и является в местах, откуда можно выбраться только на вертолёте и волны днём и ночью бьют в стены. Удивительно, но фильм воспринимается как очень тихий, хотя в нём звучит самая разная музыка, даже Ханна напевает отрывок песни из страшного прошлого, ещё резче оттеняя его. Едва ли не большую часть произведения занимают диалоги Ханны и Джозефа. Сначала больше говорит он, постепенно больше начинает говорить она. Главная идея фильма становится понятна ближе к концу, поначалу легко обмануться в догадках, кому звонит Ханна и почему молчит (почему молчит - так и осталось нераскрытым). В этом взгляде на исторические события очень естественно слились личная драма и социальная, национальная катастрофа; хорошо расставлены акценты, не возникает ощущения манипуляции зрителем. Финал - может, хотелось бы видеть его чуть менее прямолинейным. Но сглаживает эту прямоту опять-таки ребёнок-рассказчик, история которого выступает на первый план и оставляет щемящее чувство утраты. Неторопливое кино, говорящее несколько отрешённым языком о кошмарах геноцида и вооружённых конфликтов, об одиночестве и поиске выхода из тупика ради... чего? Вероятно - жизни, которая бывает такой чёрной и такой светлой.

В этом и есть какая-то невероятная сила искусства, когда после просмотра фильма не хочется ничего говорить, а вместо комментариев следовало бы оставить пустые строки - так было бы и честнее и понятней. Фильм завораживает от начала до конца, смотрится на одном дыхании. Если бы в конце фильма не открылась тайна Ханны (что она беженка с Балкан, пострадавшая во время последнего военного конфликта), фильм бы от этого не стал менее талантливым и красивым. Но - как в любом гениальном произведении - в этом фильме несколько уровней восприятия. В начале фильма кажется, что у Ханны проблемы с матерью, что она выросла в атмосфере насилия и нелюбви и отсюда все ее комплексы и страхи. И уже тут тема одиночества передана с потрясающей точностью и психологическим драматизмом. Бог - в деталях. В этом фильме нет ничего случайного, нет ни одного лишнего персонажа. Каждый герой этого фильма по-своему проживает тему одиночества, внося свои краски в осмысление этого феномена человеческого бытия. Поднятая в конце фильма проблема забвения трагедий в человеческой истории (Гитлер был уверен, что Холокост забудут так же быстро, как забыли геноцид армян) придает фильму еще большую глубину, переводит тему одиночества из глубоко личного пространства в контекст мировой истории. Кому интересно, что в марте этого года исполнилось 100 лет со дня величайшей трагедии армянского народа - когда было замучено, истерзано, убито около 2 млн армян? Наверно, только самим армянам. Боль другого народа вряд ли может прочувствовать кто-то еще. И в этом тоже наше какое-то всеобщее, глобальное одиночество. Но картина не трагична, она наполнена светом всепобеждающей любви. Женщина из центра реабилитации жертв военного насилия, бережно хранящая записи с материалами о военных преступлениях; талантливый повар, скрывающийся по загадочным причинам на вышке, безумно влюбленный в кулинарное искусство и создающий на кухне магию; океанолог, для которого - океан - это смысл и счастье всей его жизни и, наконец, главные герои - измученные, растерзанные, изнывающие от невыносимой боли, но не утратившие способность любить - всё это гимн человеку, который при любых обстоятельствах имеет право на выбор - наполнить свою жизнь светом и смыслом или замкнуться на свой боли, отвергая великий дар любви. Самая высшая оценка для меня - это, когда фильм что-то меняет во мне, позволяет по-новому взглянуть на привычные вещи. Это как раз такой фильм. 10 из 10

Потрясающий фильм... я бы не сказала что он яркий, что он динамичный, что в нем есть завязка и кульминация... но он настолько трогательный - тяжелой судьбой девушки, ее нежеланием останавливаться - чтобы не погрузится в отчаяние... Фильм о том как тяжело исковерканной душе в этом мире, о том как пережить боль и отчаяние и о том какой исцеляющей силой может быть любовь... Фильм для себя самого как мне кажется.. смотреть с кем то - тяжеловато, а вот наедине с пультом самое то... и даже тяжелая жизнь экранных героев не оставляет в душе тяжести после просмотра благодаря тому, что любовь все переносит... 10 из 10

В любой психологической мелодраме любовь должна победить что-нибудь на первый взгляд непобедимое. И чем непобедимее выглядит это 'что-нибудь', тем ярче и красивее бывает победа. В этом великолепном фильме любовь виртуозно ведется к возможной победе над без преувеличения страшными явлениями. Над фактической смертью души (в результате казалось бы несовместимой с жизнью психической и физической травмы). Над невыносимым чувством вины (в мучительной гибели близкого друга). Над детской душевной травмой, которую главный герой безуспешно лечил годами, находясь в непосредственной близости от пугающей его воды. Это кино обязательно хочется посмотреть еще как минимум один раз. (Для меня желание просмотреть, прослушать, прочитать повторно какое-либо произведение искусства - само по себе лучшая его оценка.) Во время первого просмотра внимательно следишь за сюжетом, довольно поверхностно оцениваешь игру актеров, подмечаешь особенно сильные фразы, кадры, мысли. Во все нюансы трудно проникнуть с первого раза. В банальных шаблонных мелодрамках в них и не хочется проникать (ибо вряд ли они там есть), а после просмотра этого фильма осталось чувство неудовлетворенности. Что-то явно ускользнуло от моего глаза. Пока я внимательно следил за тем, как изображал слепоту великолепный Тим Роббинс, оставались за кадром поведение и эмоции Сары Полли. Наблюдая слезы и дрожащий голос главной героини во время ее жуткого рассказа, не все эмоции слушающего героя было возможно поймать в фокус... А все это хочется увидеть и пережить еще раз. Как бы страшно и больно не было, какое бы потрясение не испытал и еще не испытаешь. Это и есть настоящее искусство. 10 из 10

Это фильм о двух людях с тяжёлыми судьбами, по воле случая оказавшихся на неработающей нефтяной платформе. Одна - слабослышащая девушка Ханна, живущая как в скорлупе слабослышащая девушка, потерявшая надежду в людей, в их доброту. Другой - потерявший зрение рабочий по имени Джозеф, которому даже видеть не нужно, чтобы почувствовать родственную душу, чтобы полюбить вслепую. Кинокартина пронизана откровениями главных героев, горькой иронией и тонким юмором. Очень многое можно сказать словами, но ещё больше - без слов. И, когда смотришь этот фильм, задумываешься: так ли важно видеть человека, чтобы его полюбить? Ведь есть невербальные способы общения... Вспоминается сцена с репликой Джозефа: 'Ты сейчас смотрела на меня?'. Взгляд можно почувствовать, заботу можно почувствовать, и искреннее отношение, которого так не хватает в нашем мире, тоже ощущается на уровне неосязаемом. Фильм об этом. О том, что 'главного глазами не увидишь. Зорко одно лишь сердце' (слова А. де Сент-Экзюпери). Но история эта не ограничивается двумя. Остальные действующие лица тоже не статичны. За каждым работником баржи стоит своя драма, своя жизнь. Эти судьбы собираются в богом заброшенном месте, потому что именно неработающая станция посреди океана символизирует в фильме некий условный 'рай' или Ноев ковчег, на/в котором герои прячутся от жестокой жизни. Кто-то наблюдает за утками, кто-то приехал изучать климатические изменения, кто-то готовить пищу, а кто-то, как Ханна, потому что так долго болела душа, что жить на одном месте стало невыносимо. Браво режиссёру и сценаристу за такую детальную проработку психологических мотивировок и за то, как показан быт Ханны. Браво и операторам! Замечательно обрамлённые в свет и звук монологи главных героев. В общем, это достойная, но немного монотонная и медитативная картина достойна просмотра хоть единожды. 8 из 10

Фильм о том, как просто убить человека - не физически, а психологически. Ведь, если психологически - то с этим приходится жить без надежды на будущее, так как оно не сможет изменить прошлое. И ты живешь - без вкуса к жизни, просто существуешь.. Но, впоследствии, фильм показывает, что помимо человеческой злости - преступлений против человека, есть и добро: просто нужно найти такого человека и непринужденно открыться ему, тогда обязательно должно стать легче - ведь слова - это то, что нас может связать. Весь фильм я не плакала, сидела как истукан, жаль было девочку..

Начало особо интригующим не было. Развитие событий шло медленно, сцены казались растянутыми, диалоги неоправданно длинными. Но перед тем, как приступить к просмотру, я прочитала отзывы о фильме: ни одного отрицательного. Впечатляющий факт, не правда ли? Какое-то время я всё никак не могла понять, что же гениального зрители нашли в этой картине, и это ожидание в какой-то мере даже приятное. Признаюсь, первую половину фильма я предполагала оставить отрицательный отзыв. Но началась вторая половина, главная героиня впервые улыбнулась, и вместе с этой улыбкой пошло-поехало действие. Причем не просто действие, а такое, от которого невозможно оторваться. Сюжет очень впечатлил: не экшеном, а поразительной глубиной эмоций; задел не сериальским драматизмом, а настоящим сопереживанием персонажам. Есть в фильме момент, который хочется назвать 'аудиальным ужастиком' - никаких трешных картинок и ужасов на экране, но то, что РАССКАЗЫВАЕТ Ханна окажется похлеще любого фильма ужасов, если этот рассказ использовать как сценарий. И это то, что ей пришлось пережить, и с чем ей в конечном итоге помогает справиться преданная любовь. Детский голос за кадром, сначала непонятно чей и к чему, но в конце фильма всё становится на свои места, и картина складывается, как паззлы мозаики, и вызывает мурашки по коже... Кроме того, превосходно сыграли свои роли Сара Полли и Тим Роббинс. Особенно впечатлила Сара - ее я открыла для себя совершенно с другой стороны, после ее роли в Химере. Тайная жизнь слов - история о силе и могуществе любви. 8 из 10

Все началось с саундтрека к фильму Hope there’s someone в исполнении Antony And The Johnsons, подпись гласила 'Крутой саундтрек к крутому фильму' эта интрига и заставила найти и посмотреть этот фильм. Что я могу сказать теперь? Фильм замечательный, истории двух людей, которые могли бы и никогда не встретиться, если бы не беда. Людей, несших груз потерь. То чувство, которое возникло между ними больше, чем любовь в нашем понимании - понимании обычных людей. Только перенеся такие тяжелые страдания, две души могут срастись вместе, с осторожностью открывая свой внутренний мир друг другу. Ничто так не связывает, как прочувствование боли другого. Спасибо авторам за эту картину - она вышла на славу! 10 из 10