Война

Писать сценарии и снимать кино - разные таланты. Не каждому дано одинаково успешно делать и то, и другое. Тобиас Линдхольм, приложивший руку к сценарию остродраматической знаковой «Охоты» для Винтерберга, спустя три года снял по собственному опусу кино самостоятельно. Эта новая история по своему потенциалу могла быть не слабее предыдущей, на 'Оскара' претендовавшей, но ведь нужно уметь ее рассказать на экране, не только на бумаге. Складывается ощущение, что Линдхольм просто-напросто потерялся в режиссерском кресле, пустив работу над фильмом на самотек, визуализируя текст буквально. Его герой – зрелый мужчина, любящий отец троих детей и муж довольно симпатичной жены, ожидающих его возвращения дома в Дании, отважный неглупый командир воинского подразделения, сражающийся с талибами в Афганистане, принимает однажды в боевых условиях неоднозначное решение и попадает на родине под суд. Зрителю, до последнего момента, не узнающему будет ли вояка оправдан, предлагается самому стать судьей и выбрать сторону защиты либо обвинения, как наиболее близкую собственному отношению к событиям. Задумка то неплохая, и могла бы помочь максимизировать напряжение, если бы режиссер расставил правильно акценты и четко обозначил проблему, над которой стоит подумать. Вместо этого он заснял на пленку некую неполную хронику событий, условно разделив ее на две части: до произошедшего и после, заполняя каждую из них ненужными подробностями, которые не то, что не помогают осмыслить поступок, но даже мешают на нем сосредоточиться. Скажу откровенно, мне было все равно, каким будет вердикт для этого человека, и это не потому, что я пришла к очевидному мнению относительно его вины. Просто-напросто более увлекали другие вопросы, которые всплывали в ходе просмотра. С какими мыслями приехали эти люди сражаться на чужую землю? Думается мне, что отбыть срок, и постараться просто вернуться обратно. За последнее никто осуждать не вправе, но логично предположить, что если самосохранение – ключевая цель, то все были бы целее, не посещая опасных мест. Этот вопрос мог быть задан Линдхольмом в свете событий хотя бы устами сослуживцев подсудимого, но не был произнесен никем. Или насколько ценны жизни местного населения для воинов-освободителей, вокруг которых разгорелся сыр-бор? В фильме много зацепок для размышлений на эту тему, но, ни одна не была выужена режиссером. А ведь стоило бы разобраться в тех ограничениях, при которых солдат должен спасать жизнь датчанина, а когда афганца, и существуют ли ситуации, когда на спасение последнего он может наплевать. Повод был – семья коренного жителя, обратившегося к ротному командиру за помощью и защитой, выдворенная из части по причине того, что нахождение ее там не предусмотрено правилами. Но и этот острый момент остался за скобками. Наконец, самая прогнозируемая трудность – как жить дальше с осознанием того, что пятки собственных детей ничем не отличаются от пяток умирающих афганских ребятишек, тоже была стыдливо обойдена вниманием в фильме. Намек на нее был сделан, но и только. Расследование свелось к дотошной трактовке соблюдения буквы устава и обоснованным сомнениям. Не удивительно, что меня не волновала моральная оценка совершенного хорошим парнем Клаусом Педерсоном деяния, она было не интересна, прежде всего, самому Линдхольму, который уложил дилемму в рамки формальных военных правил и с точки зрения их, ее и рассмотрел. В результате чего проблема просто исчезла из обозрения, тогда зачем это снималось? Вопросы соблюдения регламентов датскими военными совершенно не волнуют сторонних наблюдателей, которым и оказывается здесь зритель. И это скучное кино серьезно претендует на награду киноакадемии?..