Солнце

Это пронзительно точный фильм. Понятно, что тема психологическая, и без этого тут нельзя. Но этот нож всяко острее среди других ножей. Этот фильм пронзительно точно рассказывает о последнем императоре Японии. При нем Япония перестала быть империей, оккупированная США в 1945-46 году. В этой истории очень важна тема превращения императора в обычного человека. Как такового превращения самого императора нет. Изменяются люди вокруг, обстановка - задерживаясь изо всех сил, но быстрее, чем он сам. Наблюдая этот процесс - понимаешь, что же такое был император прежде. Эмоции самого человека и людей вокруг дают представление о том, что же уходит. Фактически, только император мог выдерживать такую ответственность. Быть настолько непоколебимым и незахваченным обстоятельствами. Император - это вторая личность, вернее первая из двух в одном человеке. Вторая лишь служит ей, как и все вокруг - чтобы император мог заниматься своими делами. Чтобы он мог думать о том и так, о чем и как думали императоры дистастии. Чтобы он мог формировать представление о будущем нации. Чтобы он смотрел не на сегодняшний день, а на время в целом. Император - нужен нации быть адекватным в этих вопросах. Поддержание требуемого состояния императора непрозаично. Во время бомбежек человек занимается микробиологией и записывает хокку. Все слуги безупречно продолжают соблюдать все ритуалы. Всем им нужен император, это обязательная часть их жизни. Вся организация их жизни предполагала наличие императора. В фильме можно точно указать эпизоды, прямо иллюстрирующие каждый упомянутый момент. Наверное, всё это было хорошо задокументировано. В кадре за императором всегда записывают, скорее всего все записи сохранились. В итоге фильм, похоже, удалось снять на такой базе очень точно. Ведь императора не убивают... он рассеивается, расплывается.. .. Исчезает извечное. Исчезает не кроваво, истекает не кровью, а духом, своей сутью. Просачивается сквозь пальцы человека слезами и ставящимися ненужными императорскими вещами. Затухает речь императора. Нет, слова не становятся тише. Но темы - теряют извечное. Потому что американцев интересует только насущные вопросы. Двери перед императором открывали не из-за почтения. А для того, чтобы он занимался исключительно своими делами, не нарушая размышлений. Точнее - не размышлений, а кое-чего другого. В том числе - непрерывного осознавания случившегося и случающегося. Очень дорого будет императору самому открывать двери. Самодостаточность здесь принесена в жертву эффективности. Уф, я так не доберусь до цели изложения, так что возвращаюсь на шаг назад. Фильм - о процессе утрачивания своего императора людьми. Лучше всех этот процесс чувствует человек-носитель - что великолепно сыграно. Ранее наполненные смыслами действия становятся клоунадой. Американец видит в нем невменяемого! в императоре! В том, функцией которого было сохранять адекватность всей нации в целом!. Уходит тот, кто считал эпохами, городами, народами, морями. Кто помнил детали процессов и явлений, происходивших в разные времена. Чьи рассуждения велись на уровнях, неведомых обычным смертным... Ни в одной книге и ни в одном фильме не показана такая же утрата исчезающих вечных эльфов. А соответствие здесь один в один по построению, не учитывая насыщенность. Японцы заживо хоронят своего императора. В своей строгой и старательной манере участвует в его развоплощении. Без мумукания каких-то там печальных песен под грустную лютню. Тут фэнтези тихо курит в сторонке, оцепенев от случающегося в действительности. Фильм без изъянов, просто правильное изложение редкого и невозможного процесса. Трагизм ситуации тут общественен, он не личен. История о том, как целая цивилизация не смогла себя сохранить. Погибла сама и утратила результаты жизни всех предыдущих поколений. Скорбить о самом себе - без сомнения, очень непростое дело. Техническое: прочие впечатления и оценки. Саундтрек лучше воя бомб, гнетущей тишины и душных пауз - нужен ли здесь? Образы из фильма - многие четко стоят сейчас перед глазами. Мыслей в голове - ворох. 10 из 10

Наша жизнь - росинка. Пусть лишь капелька росы Наша жизнь - и всё же... Кобаяси Исса Блуждание в закоулках чужой души – дело неблагодарное и, по большому счёту, бессмысленное. Несмотря на то, что все и всегда этим промышляют, как бы не замечая, что и своя-то душа порой запрятана в таких дебрях, что не ровен час – заплутаешь. Вскапывание и окучивание чужой национальной ментальности и вытягивание из почвы иноземной культуры зёрен смысла вовсе кажется занятием достойным лишь Донкихота или Незнайки на Луне. Тем не менее желающие буровить носом заморские культурные просторы отчего-то появляются и случается, что после пары-тройки погружений в иную духовную среду рождают на белый свет небезынтересные измышления. «Солнце» Александра Сокурова – сочинение во всех отношениях занятное, экзотичное до крайности в силу полного и абсолютного отсутствия аналогичных работ в отечественном и, пожалуй, мировом кинематографическом арсенале и увлекающее стремлением хоть самую малость познать и попытаться понять народ, населяющий страну восходящей звезды. В авторском фокусе - рубежное для японцев событие – поражение в великой азиатской войне и гибель живого Божества. Точнее не гибель, а скорее самоубийство. Пусть и во многом вынужденное. Жребий брошен. Рубикон пройден. Бомбы скинуты. Японская нация на грани коллективного харакири. Против неё – весь мир. Китайцы, корейцы, американцы, англичане, русские. Министры, белые, как полотна чистой бумаги, рыдают на заседаниях правительства. У верных камергеров дрожат руки. Он – один. Он – отпрыск Аматэрасу, солнечной богини. В него свято верят миллионы солдат и крестьян, мужчин и женщин, самураев и плебеев. Одно его слово и народ в мучительном единении будет драться насмерть и неотвратимо погибнет. Один его жест – и нация предаст огню всю территорию крохотного архипелага, чтобы не досталась противнику. Одно его решение и время оборвёт своё течение для обитателей страны белоголового Фудзи и цветущих вишен. Он решает иначе. Капитуляция принята. Живое божество отказывается быть таковым и нисходит к смертным. Вкушает вино и курит сигары с Макартуром, главой американских оккупационных войск; участвует в фотосессии для иностранных таблоидов, терпит выкрикивания фотографов: «Эй, Чарли! Посмотри сюда, Чаплин!». Маленькая Япония, затаившись и задержав дыхание, обреченно наблюдает уход в небытие своего Бога, а вместе с ним обрубание связей времён, исчезновение небесного тела, освещавшего путь к славе и величию островного народа. Что и зачем совершил японский император? Акт гуманизма ради сохранения жизней подданных или шаг, продиктованный страхом за собственное существование, жизнь родных и близких? Волевой поступок героя или трепетное деяние слабого перепуганного человека? Наконец, во благо ли?.. Вопросы открыты и вряд ли получат достойный ответ. Кодекс Бусидо гласит: «Когда для выбора имеются два пути, выбирай тот, который ведет к смерти». Человек-император принимает решение – жить и вместе с тем убить в себе Бога-императора. Взрывается звезда. По Японии прокатывается массовая волна суицидов, унося с собой честь предков, мечты о могуществе державы и тысячелетние традиции. Сакура шелестит на ветру. Безвозвратно угасает цивилизация. Рождается новая.

Для меня Сокуров - прежде всего поэт, который мыслит не фабульной схемой, а внутренними движениями, подводными течениями, тайниками и полуподвалами психики героев. Ни четкого стрежня фабулы, ни ее динамики, ни ее однозначной прямоты в его фильмах я не нахожу. Сокуров сложный, травмирующий, остро переживаемый, обжигающий правдой, но он свой… Достоевскому же мы разрешаем – по живому… Простите, за столь смелое сравнение. Вырвалось, т. к. фильм посмотрела только что и все еще под впечатлением. У Александра Сокурова есть целая трилогия о вождях, которых, в большей или меньшей степени, можно назвать преступниками перед теми, кого они вели, и в то же время - их богами – тельцами, молохами, померкшими солнцами, ведь во всех трех фильмах налицо процесс затухания личности. Это «Молох» - о Гитлере, «Телец» - о Ленине, «Солнце» - о Хирохито. Когда снимают фильмы о власти, превосходстве, доминировании и подчинении чужих воль, редко идейным центром картины делают слабость. А зря, ведь это так правильно! Сокуров увидел в повелителе японской Империи, чья божественная природа (в отличие от ленинской и гитлеровской) была узаконена Конституцией, правом наследования и, конечно же, вековечным мифом о Стране Восходящего Солнца, – не просто слабость – хилость, душевную немочь и болезненное распадение. Линий распада, возможно, и больше, чем я назову, но мне пока открылись эти: Хирохито – Бог (потомок Солнечной богини). Хирохито - Зверь (азиатский Гитлер). Хирохито – маленький нескладный полубезумный человечек (комик-Чаплин). Хирохито – ученый, часами просиживающий в собственной лаборатории, изучающий морскую биологию – крабика (о, он великолепен), рыб (о, какие у них плавники), моллюсков (о, какие у них усики)… Ну и Дарвина, конечно. Хирохито – поэт, создающий, как и полагается истинному японцу, жизнеутверждающе-депрессивные строки о прелести и смерти красоты: «Снег зимою похож на сакуру в марте.// Равнодушное время стирает и то, и другое». Хирохито – Пилат, вперяющий глаза в лунный (а вовсе не в солнечный) диск, и носящий белые перчатки как знак того, что раз и навсегда «умыл руки перед народом», что они априори не могут быть грязными. Но Сокуров точно знает – на этих руках кровь (т. е. и на них тоже). Видение, которым режиссер «награждает» своего персонажа – жутко. Бомбы - черные птицы, летящие высоко над горящей землей (адово пекло) и звук приближающегося конца, пронзительный и омерзительный, как зов небытия. Но вот только что это за горящая какофония? Хиросима? Перл-Харбор? Нагасаки? Да и важно ли это? Интересна приватная беседа Хирохито с Макартуром: Х.: После бомбы, сброшенной на Хиросиму, мы ожидали, что к нам придут звери. М.: Я не отдавал такого приказа... А разве не звери напали на Перл-Харбор? Х.: Это без меня. Я не приказывал… М.: Значит и то, и другое случилось само собой. О! Никто не виноват. Не в чем каяться. Не о чем жалеть. Может, в этом секрет долгожительства? (Даты жизни японского императора Хирохито впечатляют – 1901-1989 гг.) Однако бедное Солнце не только осуждается Александром Сокуровым. Иначе бы не появилась столь убедительно сыгранная Агата реминисценция – совсем из другой оперы – из кино – Чаплин! Хирохито - актер (вывернутая наизнанку любовь к ритуалу). Он смешон. Он нелепо-абсурден. Он нюхает розы в дворцовом саду, неумело позируя для американских фотокамер. И Макартур уверен, что это удачный пиар-ход, который позволит рядовым американцам испытать сочувствие к поверженному богу и увидеть в нем человеческое. А мы в этот момент видим слишком человеческое. Его маленькое смешное тельце, его сломленная воля и его божественная власть никак не могут найти точек соприкосновения. И император в обескураживающем исполнении Иссей Агата (который нарушил табу, все еще действующее в Японии, сыграв венценосца) просто разрушается на глазах, теряя опоры, выпадая из традиции, реальности, яви, снося то слезы, то насмешки, то скорбное молчание окружающих, обманывая их да и себя тоже. О, как же велика в Японии сила традиции! Порой кажется, что для стопроцентных японцев она - синоним и этики, и эстетики, и Бога, и единственное оправдание бытия. Главный заложник ее силы и правоты, конечно, император. Так что генерал Дуглас Макартур был прав, когда не захотел наказывать «японского Гитлера» военным судом. Он придумал куда более тонко убивающий способ осудить и наказать. Поставить на место! Военному преступнику, человеку, которого тогда многие считали чуть ли ни одним из главных виновников войны, кровавее и абсурднее которой не ведал мир, гуманный американец предложил добровольно отречься (не от престола – нет!) – от миссии, статуса, роли Бога на земле. Он по сути дела попросил перестать быть Солнцем. Что должно сделать Солнце в ситуации позора и скорби? Неужели просто убирать бюстик Наполеона с письменного стола? Приходит на ум одно – ритуальное самоубийство. Красивая и чистая (своей честностью и правотой) смерть – как раз в японском стиле. И оно совершено в финале. Только не богом, а человеком – простым юношей, который записывал обращение Хирохито к народу. Сильный финал (Арабов, что тут скажешь). Именно простой смертный, а не великий правитель и повелитель Страны Восходящего Солнца доказал правоту слов Хемингуэя: человека можно уничтожить, но нельзя победить. А вот сверхчеловека – можно. Так сила ли – власть, та, что наделяет Наполеона, Ленина, Гитлера, Сталина, Хирохито… возможностями Бога. Или слабость? И кому сияет ее холодное солнце?

Третий фильм «тетралогии власти» получился в ней самым необычным, ибо в «Солнце» нет ни развенчания тирана, ни его очеловечивания, главный герой этой картины – вообще не тиран. Японский император Хирохито, каким его показали Арабов и Сокуров, - скорее «лишний человек» в системе его обожествления, хрупкий цветок интеллигентности в мире зверства и насилия. Иссэй Огата делает все возможное, чтобы показать Хирохито психически неполноценным, но при этом не буйным, а тихим безумцем, от которого никому нет вреда. Как и Ленин в «Тельце», он все хорошо понимает про тот мир, который его окружает, и тоже не может ничего с ним поделать: характер Хирохито, как он представлен в «Солнце», очень напоминает последнего русского царя – слабовольного интеллектуала, оказавшегося у власти и уничтоженного ею. Вновь, как и в «Тельце», выступая не только режиссером, но и оператором фильма, Сокуров добивается того, что его детище выглядит наиболее зрительским и простым по восприятию в сравнении с остальными его картинами. Начав уже в «Молохе» укорачивать планы, более активно используя монтаж и движения камеры, Сокуров делает свои последующие после «Молоха» картины более динамичными и легче усваиваемыми рядовым зрителем. Постоянная для режиссера танатологическая тема присутствует и в «Солнце», но подспудно, заявляя о себе открыто лишь в финальном диалоге. Сокуров в данной ленте довольно смело препарирует японские традиции, не критикуя их, но обнажая их тяжкое бремя, как для рядовых японцев, так и для императора. Япония – сама по себе культура смерти, возведшая в традицию ритуальный суицид, она кажется дикой, варварской страной для европейца, американца и русского (не даром весь ужас западного человека перед этим танатоцентризмом показывают и «Письма с Иводзимы» Иствуда, вышедшие почти синхронно с «Солнцем»). Трагедия изображаемых Сокуровым процессов – в столкновении варварских феодальных традиций, ставших причиной милитаризма, крови и войны, и американского консюмеризма, стирающего любые традиции, в том числе и благие. Беседы Хирохито с генералом Маккартуром – конечно, кульминация картины, в них видна вся трагическая несоизмеримость двух мировоззрений, двух картин мира, одной из которых предстоит исчезнуть. Как и во всех фильмах тетралогии, Сокуров никого не идеализирует и не демонизирует: Хирохито не повезло, он, как и Николай Второй, оказался не на своем месте, мир надругался над ним и выплюнул его как использованный материал. Божественный статус императора не позволял ему заниматься тем, что ему нравилось – гидробиологией и изучением языков, власть оказалась для него бременем непосильным и чуждым. Арабов и Сокуров трагически отвечают на главный вопрос о власти: «Что будет, если нами будут управлять интеллигентные люди, несущие добро?» Их ответ: «Ничего хорошего, история их перемелет и уничтожит». Вся «тетралогия власти» показывает, что управление миром всегда оборачивается для человека обожествлением его персоны: если он – ницшеанец, то утопит мир в крови, стремясь доказать свою силу и божественность, но время все равно вернет его к изначальной сущностной слабости; если он – добр и божественный статус его тяготит, то исторический процесс просто перемелет его. Обладать властью, по Сокурову, для человека – всегда трагедия, это своего рода экзистенциальный пат, из которого нет выхода.

Как все-таки поразительно точно Сокуров назвал этот свой очередной исследовательский фильм о причинах поклонения современных народов смертным вождям. Он ведь наверняка смотрел сильнейшее в эмоциональном плане произведение, которое режиссер Тун Фей Моу назвал 'Люди за Солнцем', картину о том, как целая нация может стать зверями, поклоняясь своему Солнцу, и для которой остальные люди, другой веры или национальности - просто бревна, материал для опытов и крематориев. Ведь если человеки под защитой Солнца вместо Бога, то можно все... Эти два фильма нужно смотреть обязательно вместе, чтобы попытаться понять природу этого явления. Всем рабам - слепым поклонникам сильных личностей, готовым вместо 'здравствуйте' выкрикнуть 'хайль' в чей-то персональный адрес, посвящается... И не надо думать, что японцы как-то сильно изменились после этих событий вокруг Хирохито. Фукусима - прямое этому доказательство. Тихий океан каждый день продолжает заражаться. А может быть этот 'божий одуванчик' Хирохито действительно был не в курсе того, что творили его верноподданные, не представлял о существовании целых конвейеров Смерти типа того, как №731, а, скажем, о массовом вырезании китайцев в Нанкине и представить себе не мог в силу своей утонченной натуры? Ну а вдруг это для него была всего лишь статистика, как для другого Отца народов...

Третья часть тогда еще трилогии прояснила для меня общий замысел мастера. Если 'Молох' - это развенчание или обратное вочеловечивание того, кого мы - советские дети - привыкли считать дьяволом во плоти; 'Телец' - это 'Бог (наш общий советский бог) умирает', т.е. тоже вочеловечивание Сверхсущества в бренную, умирающую плоть; то 'Солнце' - это рассказ о том, как Император Хирохито, почитаемый богом (хоть сам и сомневающийся в этом), приходит к фактическому и формальному (т. е. официальному) отказу от божественного статуса. Великолепна игра Иссэя Огата, на протяжении картины проходящего путь от отрешенного властителя Японии, взирающего на всё с горних - божественных - высот, до живого человека, облеченного огромной ответственностью за свой народ, но и имеющего свои, человеческие чувства: простую, совершенно обычную любовь к жене и детям или чувство сопричастности к директору института, который на аудиенции не находит себе места перед потомком божества, но не может покривить душой и солгать, что северное сияние бывает на широте Токио, а сам сегодня вообще не ел (и много дней до этого вряд ли питался досыта, ведь в разоренной войной Японии с продуктами туго), и институт его разбомбили американцы. Слава Юрию Арабову (многолетнему соратнику Александра Сокурова) за этот сценарий! В отличие от первых двух частей трилогии (теперь уже тетралогии), где в определенной степени присутствовал эффект 'подглядывания' за героями, здесь мы видим чрезвычайно талантливо задуманную и исполненную картину внутреннего преображения героя - преображения, показанного нам через детали его быта: через костюмы как визуальное обозначение периодов бытия, через различные привычные каждодневные действия. Обратите внимание, как император Хирохито не может сам открыть дверь при первом визите к генералу Дугласу МакАртуру. Если в начале все двери в бункере перед ним открывают слуги, что вполне естественно, то столкновение с другим миром показывает, насколько в некоторых моментах император далек от реальности. Но он быстро к ней возвращается, вписываясь в изменившийся мир (но не теряя при этом себя) и символично распахивая при возвращении от МакАртура двери в своей резиденции раньше своего мажордома. Есть что-то в игре Иссэя Огата от Дастина Хофмана в известной роли - погруженность в себя. Безмолвное повторение губами слов собеседника, постоянная сосредоточенность на своем внутреннем, визуально довольно бесстрастно реагирующая на события внешнего мира. Но в конце визит жены раскрывает нам императора-Солнце как нормального, живого человека - любящего мужа и отца. От одевающегося с помощью старенького слуги в начале картины до 'нормального' мужчины, помогающего жене снять шляпку - такова 'костюмная визуализация' внутреннего преображения императора. Не знаю, как отнеслись японцы к такому изображению их истории, но мне картина показалась очень достоверной. В чем-то она интереснее первых двух частей, но, думаю, чтобы ее по достоинству оценить, нужно смотреть трилогию (тетралогию) подряд, как ее задумал и воплотил сам Сокуров.

Этот фильм завораживает своей грацией. Это звучит довольно парадоксально: фильм о войне и грация - вещи несовместимые, но для меня это именно так. Плавные движения, сосредоточенное действие, продуманные фразы и долгое копание в себе. Это японское спокойствие и рассудительность. Созерцание на все со стороны и поиск равновесия. Это японская приверженность своему императору и вера в свою империю. Непоколебимая стойкость до последнего. По сути, последнее обращение императора к народу можно трактовать по - разному. Там нет четкого определения, что он отказался от своего божественного происхождения. Но сам факт того, что он пошел на это, говорит об огромных душевных терзаниях и переживании о своем народе. Этот фильм, о том, как человек совершил ошибку и пытается ее исправить. Но чтобы сломать самого себя - понадобиться очень много времени. Тем более императоры не ошибаются. Долгое мучительное копание в себе и осознание неизбежного. Не каждый способен найти выход и признать свои ошибки. 9 из 10

Фильмы Александра Сокурова давно отнесли к категории «авторского кино», которая то ли похвальная, то ли ругательная. Это означает, что кинопроизведение некассовое и не для всех. В «Солнце» нет батальных сцен, ярких спецэффектов, острой японской экзотики и виражей сюжета. В нем есть человек. Исторические события, знакомые по любому учебнику истории, в фильме прямо не показаны. Потому что для режиссера важнее взгляд не с высоты, снаружи, а из внутреннего мира главного героя. А для него мир внешний, наполненный генеральскими и адмиральским отчетами, императорским церемониалом и прочими атрибутами той даже не должности, а жизни, в которой он находится – мир чужой. Очень медленно, шаг за шагом, и герой и зритель открывают для себя совершенно другого Хирохито, живую личность, которой интересна красота мира природы, поэзия, шоколадки «Херши» и близость с родными. И по мере того, как Япония приближается к политической катастрофе, ее властитель двигается к освобождению от взявшего его в плен против воли потомка богини Аматэрасу и сакрального стержня поклонников восходящего солнца. Это перед ним плачут военные и едва не падают ниц гражданские, его рубашки застегивают на теле главного героя, из-за него готовы погибнуть. Божественный император Сёва умрет и с ним его фанатичные подданные, а Хирохито и его сограждане будут жить. Картина Сокурова о конфликте человека и социальной роли, из которого человек выходит победителем, вовсе не призывает оправдать трагические события прошлого. Скорее, она показывает путь к тому, чтобы таких событий было меньше. И в истории стран, и в жизни отдельных людей.