Как Витька Чеснок вёз Лёху Штыря в дом инвалидов

Я давно слышала об этом фильме Александра Ханта, но никак не добиралась посмотреть. И вот свершилось. Рассказывать буду исключительно о своих впечатлениях через призму насмотренности фильмов данного жанра. В общем, перед нами типичный российский артхаус со специфическим киноязыком и едва считываемыми образами-символами на фоне вполне узнаваемых каждым русским человеком реалий. В центре повествования - Витька-Чеснок: 27-летняя гопота без отца и матери, пробывший большую часть жизни в детском доме и озлобленный на отца-мафиози за безрадужное детство. Однако он же отца своего и проецирует неосознанно, а встреча с ним является своего рода закрытием гештальта. Витька хулиган, успевший жениться без любви и дать потомство. Жену он не любит, изменяет ей, много пьёт, работает на заводе. Он хочет вырваться из этого круга и зажить как человек. Но ни ума, ни таланта, не говоря уж о честности, у него нет. И вот забрезжил шанс: вдруг он узнает, что его отец Лёха Штырь жив, вышел из тюрьмы и обездвижен. За ним нужен уход. И у него есть какая-никакая, но квартира. И тут начинается самое интересное. Как бы сбагрить папашку в дом инвалидов и въехать в его жилплощадь? Ипотеку на жильё не дают. Друзья, такое же хулиганье, помогают Витьке загрузить отца в машину, и начинается их странствие. На протяжении всего пути кажется, что конечная цель - дом инвалидов - недостижима, и с нами говорят на языке так называемой поэтики недостижимости. Отец молчит, сын везет его на верную смерть. Но вдруг отец начинает говорить, нарочно называя его не сыном, а просто 'пацаном'. Штырю не хочется умирать. Он вгрызается в это бытие из последних сил, думая, что хотя бы где-то его любят и ждут. По сути перед нами путешествие двух душ в посмертное, где необходимо переосмыслить всё, что было сделано при жизни. И анализ этот должен опираться на то, как о тебе отзовутся самые близкие и товарищи. И когда Штырь решает доказать 'пацану' свою нужность, он и мы вместе с героями понимаем, что он лишается последней надежды. Штырь торчал укором в душах близких, которые оставили его, поскольку он был, мягко говоря, не сахар. Криминальное прошлое обернулось для его семьи тяжелыми последствиями, и видеть его в родном доме никто не хочет. Детям он не нужен. И тогда он едет к другой 'семье' - к товарищам с зоны, где сходка авторитетов решает его судьбу, а заодно и судьбу его сына. Нужно хотя бы умереть с честью. Но не происходит и этого. Или происходит? В метафизическом смысле похороны этих двух душ, всё же, состоялись. Сын обретает отца. А отец умирает для той жизни, которую вёл все эти годы. Теперь о том, как это сделано. Монологи здесь не блещут остроумием или какой бы то ни было философской глубиной. Однако сделаны они гениально и показывают нам изнанку среднего человека. Изнанка эта неприглядна: средний человек, в меру пострадавший, в котором отсутствует моральный стержень, заботится только о своём благе, о своей шкуре. Он может предать в любой момент. Положительных героев здесь, по сути, нет. Есть юмор. Довольно примитивный, но настоящий, тот, который соответствует нашей действительности. Есть русская тоска как феномен, отразившаяся здесь во всей своей полноте. Примерно с тем же успехом её воспроизводит в тех же локациях Балабанов. 'Господи, как грустна наша Россия' (слова Пушкина о 'Мёртвых душах' Гоголя). Это и есть, по сути, Чичиков, но мы во втором томе и в современной России. Гоголь вертится в гробу, как уж на сковородке, но его дыханием здесь тоже веет. А я бы сказала: 'как страшна наша Россия'. Кроме того, есть плохая музыка и фильм, как мне показалось, несколько затянут. Но всё это выдерживает стилистику данного жанра. Минус за музыку. Но смотреть это хотя бы раз стоит. Парадоксально, но это шедевр, как по мне.

Есть такое ощущение, что я посмотрел видеоклип какого-нибудь российского рэп-коллектива или исполнителя, например Хаски. Просто растянулся он на полтора часа, но это ни в коем случае не замечание, а наоборот, огромный плюс этой черной комедии Александра Ханта, о котором кроме его имени я больше ничего и не знаю. Но зато Евгений Ткачук, который снялся в главной роли, с каждым своим появлением на экране всё больше ошеломляет и покоряет безумием актёрской игры. Он играет 27-летнего Витьку по прозвищу 'Чеснок', он живёт в небольшой провинции, работает на свалке сортировщиком, берёт исходя из своих возможностей максимально всё. У него есть жена, с которой его связывает лишь малолетний сын, он постоянно оттягивается в местном клубе (страшно даже его так назвать), в котором ему составляют компанию товарищи, не далеко ушедшие, и периодически Чеснок трахается с такой же легкой по натуре подружкой Лариской. Жизнь приготовила ему сюрприз в виде объявившегося отца, который бросил его еще в подростковом возрасте, так как сел в тюрьму. Из-за этого мать покончила с жизнью, а Витьку отдали в детдом. Отца, Лёху по прозвищу 'Штырь', играет Алексей Серебряков, который будто был рожден для подобных ролей. Намечается вариант заполучить квартиру отца в наследство, отдав его в инвалидный дом, потому что изначально нам показывают его парализованным, лёжа в койке, без каких-либо намёков даже на мелкие движения и речь. Но в ходе дальней поездки к отцу приходят силы, и рождается знакомство между главными героями. Они узнают друг друга очень бегло, но этого достаточно для того, чтобы каждый сделал кое-какие выводы для себя и прочувствовал родственную связь. В фильме полно гиперболизированного абсурда, на котором и держится всё повествование. Благодаря этому и ощущается вся атмосфера, которую пытались передать авторы. Это легкое кино, которое лишь поверхностно проходит по сакральному смыслу, но уловить его получается. Опять же не без талантливой актёрской игры. Саундтрек состоит из множества 'качающих композиций', которые мы так привыкли слышать из каждой мчащейся на светофоре машины отечественного производства. Но он дико заедает и влияет на атмосферу не меньше, чем сами персонажи. Просмотрев кино, у меня даже и не появилось мыслей за что-то его критиковать, потому что всё в нём на своих местах, каждый персонаж выглядит натурально и естественно, не смотря на стиль и манеру повествования. Ты понимаешь, что именно такие персонажи и могут встретиться в реальной жизни, вокруг них мы зачастую и живём. Я очень люблю кино о простых людях, без толики пафоса или прочей мишуры, так как они - основа нашей страны и её большинство, да, никто не идеален, каждый со своими изъянами, но почти в каждом из них можно найти частичку чего-то душевного и позитивного.

Качественное русское кино. Без заломов рук и закатов глаз или крови из оных. Русская мало-городская жизнь показана без перебора штампов, а тема знаменитой 'русской души' развёрнута не до треска тельняшек на грудях. Явно повидавший всякого бывший детдомовец Витька Чеснок, которого явно можно представить выросшим через какое-то время в персонажа 'Бумера' или 'Бригады', внезапно узнаёт, что его папа, тот самый, который сдал его в своё время в детдом - жив, но с нюансами. Ну а тот факт, что отца он решил сдать в дом инвалидов вряд ли можно считать спойлером, с учётом названия фильма. Само собой по пути будут внезапные повороты (на тридцать шестой минуте становится прямо интересно), будут взрывы ржача, будут и жёваные губы, но в целом по эмоциям точно выверено всё в хорошей мере, без надрыва. Ткачук и Серебряков, которые, собственно, и играют отца и сына, подобраны прекрасны, и играют так же. Режиссёр (Александр Хант) не держит зрителей за дебилов, и позволяет самостоятельно пораскрывать всякие интересные закулисные тайны. Звукореж хорошо поработал над сведением и подобрал умеренный и, скажем так, актуальный саундтрек. Оператор подобрал интересные ракурсы, а на финальном монтаже добавили цветокор, который дал интересной истории подышать соответствующими ей яркими цветами вместо обычного серого душнилова в кадре. В целом, все в этом фильме - мо-лод-цы. Это отличный крепкий интересный фильм, лишённый типичных недостатков отечественного кинопроизводства. 7 из 10 Менее истеричный и сатиричный по отношению к не-Москве, чем 'Чики'. Намного более лёгкий, чем любой Звягинцев. Не истеричный. С лёгким налётом криминала, но вдалеке от всяких 'Бумеров' или 'Бригад'. Не пытается быть культовым или арт-хаусным. Это. Нормальный. Фильм. Наконец-то!

Фильм с таким названием, думаю, оттолкнет многих. И напрасно. Фильм этот о самом главном в жизни -- о крови. И даже, скажу я тут шепотом, о расе. Слово 'раса' этакими обходными путями все же вернулось в наш обиход. Почему ж его не использовать? Раса героев самая что ни на есть неполиткорректная -- белая, белее некуда. Правда, неполиткорректность урановешивается тем фактом, что оба персонажа, отец и сын, Лёха и Витя -- с самых низов общества. Ну так что ж... Про верхи то мы сегодня слышим мало хорошего. А в низах, возможно, что то еще и таится --какие то самые основные основы бытия там еще живы, еще крепки. И если кому то там, внизу, удастся преодолеть 'хаос безумных страстей', то... То есть надежда. Мнения зрителей о фильме, если судить по Кинопоиску, разделились. Автор с красной звездой, например, забыв постулаты марксисзма, считает, что никто ничего не преодолеет. (Ну, это часто так, начало и конец идеологических движений бывают диаметрально противоположны.) На самом деле, что может случиться в жизни, не так важно для искусства, как принято думать. Искусство формирует свою убедительность, убедительность дОлжного, убедительность силы крови, или силы человеческого отчаяния, или упрямства... Когда человек делает то, что никто не ожидает, что он сам от себя не ожидает. Рзаве не в этом смысл киноискусства, да и вообще искусства, рассказывающего человеческую историю - показать, что так может быть, так должно быть, так правильно, пусть это и одна история на миллион.

Порывы души. Первый ответ на случающееся вот прямо сейчас. Случающееся с нами и для нас. Реакция до долгих размышлений-взвешиваний-расчетов. Делать надо так, именно так, сейчас, немедленно, не медля, срочно, потому что так правильно. Правильно? Кто это говорит в нас? Ведь мы вот это вот только прямо вот сейчас узнали. Такого с нами еще не было. Нам в лицо только что брошен вызов. Мы ведь до конца даже еще не поняли, что точно происходит и, тем более, не успели подумать о далеких последствиях. Но вдруг, в одно мгновение, увидели и всё произошедшее, и себя в этом, и весь смысл этого на далеко-далеко вперед — одним махом, пусть очень не точно, только одни тонкие-тонкие контуры, только общий-общий смысл — но увидели и кинулись в произошедшее, приняли решение, не решая всю эту каждый раз неимоверную головоломку, втягивающую в себя весь могущий быть доступный нам мир и всё его будущее, — не обдумывая дальше — не обдуманное решение, но наше… Что это — реакции по шаблону, что «прописаны» еще до нас в наших телах, в подвалах нашего типа психики или что вдолблены в нас в нашем детстве — вдолблены первыми столкновениями с другими, что были присвоены нами нашей болью и удовольствием, выращены чужими поощрениями — теми сказками и пряниками, которыми потчевали нас, пока мы еще были сами не властны в себе? Или это и есть наше самое личное и интимное — до всяких разговоров и вычислений — порыв нашей души, порыв нашего тела — то, что мы есть сами по сути — то, что мы можем разглядеть в себе, когда наиболее честны с собой — еще до всех столкновений с этим дурным миром вокруг, еще до страха перед ним, еще до соперничества и зависти к другим, еще до выгадывания удобного для всех «решения»… Да и важно ли это различение — пришли ли мы сами в этот мир вот именно такими уникальными — или этот мир — весь мир «атомов и молекул» и мир людей — вырастил нас в себе именно такими? Нужна ли здесь генеалогия, если мы себя являем себе уже такими и не иными? Зачем здесь вносить надуманные аксиологические таблицы — что то, что от «социума» или «генетики» в нас — это плохо/хорошо, а то, что в нас от нашего «исключительного», «случайного», «самим о себе надуманного» — это хорошо/плохо? Где, кто осмелиться провести окончательную границу меня от породившего меня? Кто осмелится совершить окончательный суд только надо мной, а не над миром или только над миром, а не надо мной? Вот он я — являюсь себе в своей первой реакции — первой осознанной, осознаваемой мной реакции — той, что за секундным замешательством, той, что глушит первый порыв еще чисто химического шторма в жилах — глушит или усиливает его — ведь это тоже выбор. Да и не бывает совсем впервые случающегося — совсем нежданного — ждет человек многого, очень многого, что может произойти — и твердит в себе, что если вот так и так, то я буду вот то и то — твердит сказки о себе — мечтает, страшиться и выбирает — а когда случается, то или исполняет уже «не думая» или «забывает» затверженное — ведь это тоже делает он — ведь это тоже явленность именного его. Порыв души — порыв меня. И ведь они чаще всего и прекрасны. Пусть и требуют иногда расплаты всей жизнью. Вот ведь в чем штука. Вот в чем красота человека. … Герой по фильму, герой по жизни — появляется перед нами уже совершив свой главный порыв души — дав своему ребенку жизнь. Выйдя из детдома, получив от государства квартирку и закрутив с первой попавшейся девицей — выбор перед ним возник в виде «ультиматума» матери этой девицы. Главный вызов жизни он является в любых одеждах. Здесь он пришел из крикливой бабы, которой надо было пристроить свою уже, скорее всего, алкоголичку-дочь, а тут нарисовался молодой пацан, да еще с жильем. «Аборт-или-женись» — кричала она лет восемь назад и продолжала кричать потом — ах ты выбрал «женись» и «буду-воспитывать», вот так воспитывай, содержи жену, обменяй две наши квартирки на одну большую, чтобы-у-ребенка-была-нормальная-семья, а то что-он-увидит-от-детдомовца, работай, корми-нас-всех, ну там выпей-погуляй, но работай, тяни. Кричала и это слышал ребенок, который уже вырос, которого в этом крике убивали каждый раз — убивали все и бабка, и мать, и отец — ведь он молчал, он уже не знал как выпутаться из того, что он решил. Он решил. Тот первый раз, как он мог выбрать другое. Как он мог предать все те грезы о семье, всю ту разрывающую душу боль несбывшейся его собственной семьи, что было самым главным в нем долгие-долгие годы в детдоме? Он не предал себя — он решился на жизнь для своего ребенка. А потом не смог выстоять манипуляции собой, потом не смог выдержать, уже сломанную внутри, свою жену, не смог выдержать свою похоть. И не было ни шанса у него пойти по другой колеи, чем предлагал ему наша беспризорная жизнь — когда никто-никому-ничего-не-должен, никому-ничего-ни-от-кого-не-нужно, кроме как нажиться на нем — заставить работать, раскрутить на траты на вещи, на жратву, на пойло. Единственное отражение тепла человечности — рядом со всегда случайными такими же как он — быть вместе, забить сенсорные каналы тела ритмическими ударами вроде как музыки, погрузить в забытье алкоголя или другой какой наркоты — химического пойла, что дает забытье, что позволяет забыть остроту ножа реальности, что постоянно у твоего горла — остроту твоего человеческого сознания и понимания. «Души прекрасные порывы». Порыв сиделки, той, что вначале выгнала героя, что когда-то выбрала именно эту «социальную работу» — заботиться о других, о самых слабых — а ведь могла, наверное, выбрать и другую… Это потом сиделка расчетами своими притянулась опять к нашей такой рациональной, т.е. такой скотской жизни — жизни, что пытается рассказывать себе, что она про урвать косок пожирнее… И вновь порыв героя — спасти сестру от тупого-быдла, что обязательно потянет её в тот мир, что так хорошо знает он сам, что, наверное, так исподволь тянул её в её памяти об отце, в её памяти из детства… И самый опасный порыв — самый красивый порыв — спасти отца. Забыв себя, забыв себя расчетливого и никудышного — привыкшего вот к этой вот своей серой жизни, что могла еще длиться и длиться. Спасти отца и спасти себя — героя.

Витька Чеснок живет в обычном российском городе, работает на мусороперерабатывающем заводе, не любит жену, не любит сына, много бухает и трахает молодых девчонок. В надежде обустроить быт с любовницей он пытается взять кредит на жилье, который ему не одобряют. В этот момент судьба подкидывает детдомовцу Чесноку шанс - в город из тюрьмы возвращается его отец-инвалид, у которого есть своя квартира. В надежде заполучить ее по наследству, Чеснок намеревается сдать своего отца в дом инвалидов, по пути к которому они сталкиваются с массой трудностей. Как вам описание? Депрессивно? Так сразу и не разберешь. С одной стороны фильм с довольно понятными и знакомыми героями, с другой - ужасаешься, насколько действующие лица для тебя родные. Хорошо это или плохо - решать не мне У Ханта есть еще один полный метр - какая-то комедия с нецепляющим описанием ('Энский Робинзон', вдруг надо кому), ее я смотреть пожалуй не стану. По двум из трех фильмов резко бросается в глаза его подход к музыкальному оформлению. Он знает, где и что взять из глубин российской музыки. Мне и лично приятно, что он берет любимые мной треки, но и глобально его любовь ко всему русскому очень подкупает. Хант - еще один российский режиссёр, снимающий ужасающие истории из нашей провинции, но делающий это с большим трепетом. Надеюсь, он еще много чего наснимает, если вдруг в иноагенты не попадет. Буду активно следить. А этот фильм обязательно посмотрите, он о том, что никогда не поздно стать человеком.

Историю детдомовца, который сдает своего отца в дом инвалидов ради квартиры можно дать снять десяти русским режиссерам, и 8 снимут из этого чернуху. А если учесть, что в фильме будет играть Серебреников, то чернуха получится в 9 случаях. Тот один исключительный - вариант Ханта. Про сюрреалистичную и гоповатую провинцию: привлекательную в своей пошлости, но только до тех пор, пока весь этот фантасмагорический ужас не приземлится. Потому что на земле эти сюжеты, на самом деле, чернуха. Но не пока они в яркий цветах и пестрой музыке про быдло и колорит автовокзалов спальных районов. Быстрый фильм. С кучей звуков, с каким-то аритмичным экшеном, без которого было бы лучше, с таким финалом, который разрешает итоговую вилку наименее пошлым образом (хотя сама вилка до одури скучная и за ней не видно самого интересного - мотивов сочувствия). Это интересное кино. Национальные кинематограф, альтернативный Голливуд - в 'Витьке Чесноке' есть всякое такое, за что хочется смотреть инди кино (и рытья в популярно во дворах музыке). Этот дебютный фильм лучше 'Межсезонья'. Хотя бы тем, что герои тут личности, а не архетипы, а фильм - прежде всего фильм, а не остросоциальная прокламация

Фильм оставляет двойственное впечатление, с одной стороны, он хорошо снят и на первый взгляд весьма интересен, с другой если анализировать фильм постфактум, то есть вопросы. Итак, с плюсов: фильм интересный, смотрится достаточно органично, актёры играют на уровне. Саундтрек спорный, ну ок. Перед нами такое типичное 'Роад муви', где 2 человека, 'не испытывающих теплых чувств' друг к другу узнают друг друга лучше, и может отчасти поймут. В чём же минусы при такой хорошей вводной? Первый - это корень взаимоотношений главного героя. В начале фильма нам слишком сгущают краски для художественного эффекта, но при этом сопереживать в дальнейшем второму персонажу решительно невозможно, и отношения главного героя к нему в начале вполне адекватное и их изменения по сути не особо и требуются. Не просто кинуть ребёнка, но и забить на него, плюс наглядное травматичное последствие для ребёнка, это не требует прощения. Далее второй персонаж прям не сказать, что жертвует жизнью и как-то достоин прощения. И кроме того, проблема главного героя - это взаимоотношения с окружающими, он плохо относится к жене, сыну, окружающим, без видимых причин. То есть как раз по второму персонажу вопросов нет, а вот изменений к лучшему в остальном, мы не увидим. Ну и второй минус - недосказанность, местами такое впечатление, что куски истории вырваны, и домысливать их приходится самостоятельно. Что там с мафией и подельниками, открытый конец и т.п. В итоге хороший фильм который хорошо смотрится, но местами как будто не доделанный. 6,7 из 10