Хармс

Сначала я еду на Дмитровскую – смотреть на всяческий конструктивизм, удовлетворяя необъяснимую страсть к чётким линиям, постройкам, зданиям, структурам – воплощенным мечтам Ле Корбюзье в металле и стекле– а потом, ошалев от всей этой определённости и стройности, отправляюсь погружаться в абсурд (дорогое удовольствие, так, по секрету), или иначе – следить за представленной на экране мешаниной из литературных каламбуров и эпизодов из жизни Хармса, да-да, того самого сумасшедшего, умершего в Ленинграде. Он ещё гений. Он ещё чудотворец, отказавшийся от способности что-то там начудить. Неординарная личность, в общем, да ещё и скромная. Он говорил о собственной гениальности всего лишь пару-тройку раз в неделю, и то несерьёзно... Начинается мистерия. Начинается мрачно, как и подобает серьёзной картине о несерьёзном человеке – везде лёд, разруха, каменный Невский сир и гол, а некий бородач пытается спасти из полупустой квартиры, куда и зайти страшно, листки с каракулями и так -себе - рисунки (очень талантливые) под сдержанный аккомпанемент фортепиано. Понятно, что выдержать весь фильм о Хармсе в таком ключе, даже памятуя о его не слишком весёлой смерти невозможно, поэтому повествование оживляет сначала цвет, потом фривольная музыка, а затем и профиль героя (ну, не то, что шибко похож, но в профиль сойдёт. Чуточку. Капельку) и его чудесные подтяжки с кепочкой. А эта трубка – я уверена, ещё ни одно поколение пижонов будет щеголять, демонстрируя подобные! В общем, молод, красив и чертовски обаятелен Хармс, просим любить и не жаловаться. Что в фильме нравится, так это некоторый налёт водевиля и сознательное нарушение режиссёром линейной и последовательной манеры изложения, характерной для биографического повествования. Этот фильм воспринимается в разные моменты то как почти документальная хроника, то как игровое кино или хэппенинг, а то как полнейшая 'отсебятина', когда хочется плюнуть и сказать:' да чёрта с два, хватит вырывать фразы из контекста!' (В частности, меня покоробила прозвучавшая в фильме фраза: 'По-настоящему я любил один раз в жизни, и это была Эстер.', когда начало фразы из письма, с этим '...до Вас' опустили. Не решайте за Даниила Ивановича, интертрепаторы) Впрочем, думаю, Хармс остался бы скорее доволен, как знать... Ещё один нетривиальный ход, хотя и популяризированный в последние годы в кинематографе – помещение героя в контекст им же созданных произведений, воспринимающийся из-за этого как вполне реальный и имевший место – в данном фильме не выглядит притянутым за уши или нелепым, всё органично и вполне живо. Многие жалуются на 'картонные' диалоги второстепенных героев, ну так они на то и второстепенные – чтоб под ногами не путались, всё верно. Верной дорогой идём, товарищи! Что не нравится, так это ровно то же, что и нравится–мозаичный характер повествования. Это 'палка о двух концах' – с одной стороны, это выигрышный ход, позволяющий читателям и поклонникам Хармса посмотреть на него не столько в лично-бытовом контексте, сколько в действиях, динамике – экранный Даня не столько говорит, сколько уходит от разговоров, не столько участвует в чём-то, сколько свидетельствует, но и не столько наблюдает, сколько нарушает привычный ход событий, невозмутимо расхаживая с цветком у причинного места или раскрашивая печь розовой краской–но с другой, зритель, незнакомый с творчеством Хармса вряд ли сможет составить какое-нибудь мало-мальски связное впечатление о нём, и даже понять, где заканчивается один слой 'временной лазаньи' и начинается другой. Всё вкусно, конечно, но... Это ресторанное блюдо, а не домашняя кухня. Впрочем, пусть это никого не смущает. Мне было трогательно. Как будто кто-то в конце погладил моё сердце через мохеровый свитер. То ли я стала слишком сентиментальной, раз фраза: 'Я без тебя никуда не пойду' способна поколебать моё душевное равновесие, то ли эта долговязая нелепая фигура не оставляет равнодушным – не знаю. Но посмотреть фильм ради этого ощущения стоило. Определённо. 7 из 10

«Из дома вышел Хармс». «Фильм «Хармс» Ивана Болотникова получил некоторое количество призов на Шанхайском международном кинофестивале. В частности, призы были за сценарий и операторскую работу. На церемонии награждения режиссер и съемочная команда сели на лавку и получилось, что на лавке сидят: раз два три четыре пять шесть семь восемь девять десять человек. Как только ведущий объявлял, кому уходит следующий приз, каждый из десяти человек говорил «гоп». Каждый раз приличные кинематографисты им отвечали: что же вы, Иван Болотников, Сергей Соловьев, Шандор Беркеши, говорите. А они и не отвечали больше». Что это такое? Как можно так писать про кино? О чём это вообще? А впрочем, забавно. Иван Иванович, поглядите, что натворил наш новый штатный обозреватель. Можно ли это публиковать? А лучше, вот: имеет смысл хоть одно написанное здесь слово? Не думаю, Сергей Сергеевич. Что пишет Василий Васильевич, все ли у него дома? Завтра придет в редакцию, спросим. «Иван Болотников взобрался на гору и увидел гор вершины. Он подумал: сколько же тут может быть аршинов, в одной только вершине? Захотелось ему попить вина. Иван продолжил наблюдать явления природ и увидел также горные потоки, бурю и ветер. Он очень обрадовался красоте мира и вдруг умер напрасно. И всякая образность в его голове прекратилась». Наш обозреватель, Сергей Сергеевич, похоже, спятил. Казалось бы: выпускник престижного ВУЗа, красный диплом, а тут на тебе. Да, Иван Иванович, странно все-таки. Да будет ли тут хоть одна строчка про сам фильм? «Фильм хороший. Или плохой. Я, вообще-то говоря, не знаю. Дорогие Иван Иванович и Сергей Сергеевич, я хотел стилизоваться под прозу Хармса, но, судя по всему, не получилось. Наверное, вам интересно, почему я решил писать под Хармса, а не о «Хармсе». Я и сам задавался этим вопросом многое время пока шел из дома в магазин. А потом мне наголову упал кирпич и я уже не помню, к чему я пришел». Иван Иванович и Сергей Сергеевич переглянулись. Никогда еще не получали они столь аутентичных текстов от штатных сотрудников. Иван Иванович хлопнул себя по лбу и откусил Сергею Сергеевичу ногу. «С любовью, Хармс» всё.

Русский сюрреализм бессмысленный и бессмысленный. Абсурдизм надо уметь снимать, иметь харизму, статус режиссёрства, талант актёрства и...опыт, базу, традицию киноиндустрии. Арт-хаус в нашей стране банален и скучен, и не имеет корней и логическо-философского обоснования, не имеет статуса необходимости на телеэкранах... В России нет тех, кто умеет снимать, играть и тех, кто умеет смотреть русский арт-хаус и нестандартное кино. Все попытки остаются недопоппытками, которые не раскрывают тем, портят впечатление и восприятие о творческих людях, о которых они сняты. Как можно снять кино о поэте без выдержек из его произведений? Странно. Это как снять фильм о войне без солдат, крови, сражений и бед людей. Это как снять фильм о природе без деревьев, животных. Одно лишь возможно снять без предмета - это фильм о любви. Фильм без любви о том какая должна быть любовь - это можно. Питерские дворы, серость, море, печаль, поиск себя. Но в этом фильме можно только себя потерять, потеряться в раздумьях, следя за тело-, а не мыследвижением актёров, их гримасничеством и кривляниями, обрывками странных и бесполезных диалогов. Красивая картинка с качественной видеокамеры и не более. Тема поэзии, поэта, исканий, творения, борьбы и бытия не раскрыта. Сумбур, подвластный ничему...