Нэшвилл

Нэшвилл для классического американца, чей фартук испачкан золотой полевой рожью и кто иссушен солнцем до лёгкой копоти, - больше, чем город. Столица кантри, традиционной музыки Штатов, поколениями создавала тех реднеков, сельских странников обетованных земель и просто неурбанизированных работяг. Невзирая на расцвет рок-музыки, нарастание этнических соула и ритм-энд-блюза, акустические баллады Кенни Роджерса, Джони Митчелл и Вилли Нельсона уверенно сопровождали Америку в те времена. Кантри не умирает, Нэшвилл живёт. Город становится теперь и центром, пусть временно, кинематографа, ведь приехавший туда Роберт Олтмен, главный идеолог Нового Голливуда, снимает картину, возможно, переопределившую культурную феноменальность страны храбрецов. 'Нэшвилл', не имеющий сюжета, скроен с продуманностью детектива; здесь нет суперзвёзд, но общую массовку актёров 'на слуху' не переплюнет и Коппола; даже музыкальных хитов нет - но фильм хватает награды за музыку, бросает вызов звукозаписывающей индустрии, сочиняя номера на ходу и с мысли артистов, как и заказывал режиссёр, главный кукловод произведения. Сам Олтмен не был бы собой, если бы не совершал экранных революций. И ведь он не наводнил 'Нэшвилл' новинками, те же сценическая вольность монтажа и камеры, массовость ещё в 'Военно-полевом госпитале' присутствовали. Та же вольность истории кочевала в кино как минимум с 'Беспечного ездока'. В чём же необычность 'Нэшвилла'? Как минимум - очевидно - в многообразии различных особенностей. Повествование о двадцати семи персонажах с полярными судьбами, музыкантов и продюсеров, фокусника и журналистки, начинающей певицы и фанатки семейства Кеннеди порождает повесть об одном котле. Они не просто скомканы там и варятся - они своими периодами в кадре умудряются раскрываться настолько, что про героиню Шелли Дюваль помнишь, что она сменила имя, а бабушка солдата выручала Барбару Джин. Не имея ни одного персонажа первого плана, картина раскрывает каждого, а вместе они складывают сложную мозаику большого музыкального фестиваля в Теннесси накануне 200-летия государственности США. Безусловно, историю эту описать пером, но много чернил выльется на бумагу. Ведь стоит ещё помнить, подо что подстроена эта колоссальная история. По городу медленно катается агитационный фургон кандидата в президенты, демагога Хэла Филлипа Уокера, и несёт ересь относительно гимна страны, её истории и, как положено доблестному политику, обещает перемены к лучшему. Также к главным лицам фестиваля заглядывает агент Уокера с целью подложить их под кандидата, чтобы те повлияли на избирателей. Агент прекрасно понимает, что артисты, голоса народа, могут сделать напутствие. Но кто из них демократы, кто аполитичен, кто просто приехал на концерт - они не возьмутся за избирательную кампанию. Фильм, кажется, вот-вот сделает лейтмотивом не новую для Олтмена сатиру над правительством. Однако, время идёт, а чан с нечистотами не обливает чиновников... Лишь периодически задаёт пофигистический настрой. А Уокер продолжает рваться: то через мегафоны, то через баннеры, сам при этом не появляется, пытаясь сыграть в Левиафана, в невидимую стороннюю, пока не занятую, власть. Но мифического существа из него не получается. Просто потому, что никому нет до него дела. Политика рвётся в фильм и выталкивается, словно пластик из воды, безразличием людей, приехавших за кантри. Когда в дело вступает звук, широта 'Нэшвилла' растёт. Удивительным образом в кино собирается саундтрек из наивных и серьёзных песен, вклиниваясь во фреску сюжета; технический приём, где масса голосов сводится к единой фактуре, наполняет жизнью небольшой в высоту центр штата; импровизации в диалогах - опять же по требованию режиссёра - порождают лёгкую шутливую атмосферу повседневности. Говорят люди разных слоёв общества, статусов, в их словах сленг и манерность, местами безумие, местами обыденности. Отсюда тот же размах с вкладом в свободную по духу картину. При всматривании в говорящих отражаются их образы, с их культурной принадлежностью, охватывающей громадный спектр особенностей США. Стоит отметить работу монтажёров и оператора Пола Ломанна, под чьими руками раскрылось почти трёхчасовое полотнище. На нём колесит расписной в цветочек хиппи-фольксваген, низкий мотоцикл прямиком от Денниса Хоппера и Питера Фонды, где-то школьные автобусы ознаменуют жёлтых драконов. Молодые люди в модных костюмах задушевно исполняют песни старого жанра, а потом отдаются вольной любви в номерах отеля. Старое и новое нашли компромисс, и те времена, пожалуй, остались лучшими в ушедшей истории. Эпоха расплескалась в этом кино, найдя в себе главного героя... почти главного. Роберт Олтмен всё равно главный герой, даже не принимая участия в экранном действе, ведь именно он написал данное кино, слил воедино многогранные особенности Америки. 'Нэшвилл', этот хаос, эта энтропия искусства, чувствуется, создавался вопреки. Нет ни акцента на звёздах, из-за чего сложно рассчитывать на исключительное внимание зрителей, ни динамики, ни окантовки в мюзикл при чрезмерном сборнике кантри-баллад, ни остроты в горячей тематике Нового Голливуда. Фильм, скорее, снимался с целью, обратной тогдашней индустрии. К 1975 году уже хватало громких фильмов о бесславии Америки. Общество потихоньку уставало от них. Уставало от разоблачений спецслужб, от бесконечных войн, от политических убийств. Когда на фестивале прозвучал выстрел револьвера, через минуту потенциальная продавщица грузовиков расплавила суматоху песней 'Меня не волнует'. Олтмен хоть и не любил людей, но вроде бы понял их, отчего и вышел 'Нэшвилл'. Аллюзии к Далласу-63 уже не волновали никого, музыка всё равно вытеснила политоту. Недаром в кино не прозвучало ни слова про Вьетнам или про красных - в таком-то длинном и объёмном фильме не нашлось места войне. Кантри заглушило и рок, и джаз, и рупоры Уокера. Последнее в итоге становится исключительным по неординарности сатирическим ходом: режиссёр насмехается игнорируя. Олтмен молчит, не кроет Никсона или Трумэна матом или свинцом, как это сделал бы любой другой. Он выдал фильм о проблеме без её освещения. Бэкграунд культурного всплеска, где во все тяжкие разбивалась нравственность, именно здесь убавил пыл. Из дерзновений встретятся разве что голая задница музыканта Тома Фрэнка на фоне скинутой одежды и стриптиз не умеющей петь Селин Гей. Общество не ублажено опиатами, ждёт броска в эпоху диско. Но после 1960-х оно устало и мечтает откинуться на спинку кресла в баре, покурить и заняться любовью. Впереди новая суматоха, и режиссёр готовит к ней щадя. Таким образом, достигнута действенная насмешка не только над государством, но и над модными правилами кино. Роберт Олтмен куда подальше посылает привычный идеал - сокрушение на позорные пятна истории - и просто даёт зрителю прикоснуться к развлекающейся Америке, с её душой и желанностью, но без разговоров на темы заголовков новостей, чем всё равно унижает. Это делает 'Нэшвилл' одним из самых особенных фильмов за всю историю мирового кино. 8,5 из 10

Тяжеловатый формат почти трехчасового фильма был использован режиссером лишь дважды: в «Нэшвилле» и «Коротких историях» и, надо признать, полностью оправдал себя. Именно «Нэшвилл» был первой попыткой постановщика вместить панораму нравов американского общества в децентрированную ризоматическую композицию. «Ночи в стиле буги» и «Магнолия» тогда еще не были сняты, но нет ничего удивительного, что у Олтмена появились последователи именно в использовании подобной формальной структуры. Кому-то такие новшества показались излишними, и «Нэшвилл» выглядел в их глазах бессюжетной, безгеройной сумятицей. Конечно, нельзя не признать, что многие вокальные номера можно было бы убрать и чуть сократить метраж, но в конечном итоге Олтмену блестяще удалось выразить саму суть Америки, которая часто проявляет себя именно в массовых мероприятиях, сочетающих развлекательное шоу с идеологической пропагандой. Сам город Нэшвилл, как центр музыкального кантри-фестиваля, становится у постановщика центром социальной и политической жизни, душой народа, за которую ведется серьезная идейная борьба. Эпизодические персонажи роятся в фильме как насекомые, привлеченные добычей, эта добыча – деньги и слава, их желание – стать частью шоу, в которое превратилась жизнь. Некоторые, чтобы попасть на него, готовы на все, даже не имея голоса и слуха, вплоть до стриптиза перед массой похотливых мужиков. Другие, уже вкусив славы, тратят свою жизнь на сомнительные удовольствия: не успев поменять партнера для интима, уже звонят другим кандидатам. Третьи, как пронырливая журналистка из Британии в исполнении Джеральдины Чаплин, готовы пролезть везде, где пахнет сенсацией. Удивительно, но, несмотря на множество персонажей и статистов, отдельные истории не тонут в общем гуле, герои остаются в памяти. Олтмену удается, быть может, впервые со времен «Стачки» Эйзенштейна, сделать героем сам народ, массу, нацию, которая в финале после свершившегося инцидента поет, что ее ничего не волнует. «Нэшвилл» - невероятно убедительная демонстрация того, как шоу и пропаганда работают рука об руку. Заметим, что соцсетей и Интернета еще нет, СМИ развиты, но не так, как сейчас. Важно, что в этом мозаичном повествовании, где все одинаково важно, наряду с сюжетными линиями, присутствуют обрывки теле и радиопередач, песни, выступления. И все здесь работает на одну цель – дать как можно более обширную и исчерпывающую панораму жизни и нравов американского общества. Кажется, позади 1960-е с их политическим активизмом и вовлеченностью большей части общества в идейную борьбу, отчего же тогда в финале толпа людей поет, что ей все равно? Все два часа сорок минут фильма являются ответом на этот вопрос. Выбирая между политикой и шоу, люди предпочитают шоу. Незамысловатость кантри-песен, сентиментальных и простых, не просто выражают душу народа, но действуют на нее как обезболивающее (схожим образом и религиозные песни и вообще религиозность как таковая, считает Олтмен). Порой весьма трудно понять, кто кого играет: некоторые знаменитости играют сами себя, как Эллиот Гулд или Джули Кристи, схожим образом и кантри-исполнители, роли же некоторых знаменитостей исполняют актеры. Особенно здесь эффектна Карен Блэк, прекрасно поющая песни собственного сочинения (эта та самая актриса, сыгравшая в «Пяти легких пьесах» Рэфелсона). «Нэшвилл» - настоящая энциклопедия жизни в США середины 1970-х и один из центральных фильмов «Нового Голливуда». Мне представляется, что это также лучшая лента во всей олтменовской фильмографии. Нигде, ни раньше, ни позже этому режиссеру не удалось создать столь убедительный коллективный портрет общества и времени, в которые он жил. Ведь, несмотря на атмосферу праздника, шоу, несмотря на то, что перед нами фестиваль, совмещенный с политической компанией, это глубоко трагическое кино. Не будем забывать, чем оно заканчивается. И даже слова одного из героев: «Это не Даллас, а Нэшвилл», - и призыв продолжать концерт не есть всего лишь метафора. Это общество, в котором идут по головам, используя друг друга ради эгоистических целей, мир, как свинарник, заслуживающий лишь сатиры и сарказма. Однако, здесь этих комических приемов пока нет, но чем дальше, тем больше Олтмен начинает их использовать, чему свидетельство – «Свадьба», «Здоровый образ жизни» и «Игрок». Однако, отельного анализа заслуживает также весьма нетипичный для Олтмена фильм – «Три женщины», снятый между «Нэшвиллом» и «Свадьбой».

Снимать бессюжетное крайне трудно. Может получится монументальная фреска. А может - лоскутное одеяло из обособленных сцен. Третьего не дано. Режиссёр Роберт Олтмен одним из первых использовал новый тип монтажа: из разрозненных историй 24 героев он создал кинокартину об актуальных культурных и социально-политических проблемах Америки начала 1970-х годов. Жизнь этих героев была связана с городом Нэшвилл - столицей музыкального стиля кантри. Он получил прозвище «Город музыки». Именно благодаря ей фильм имеет смысловую целостность. 27 уникальных музыкальных номеров, продемонстрированных в фильме, создавались актёрами прямо на съёмочной площадке. Хронометраж фильма 160 минут. Его надо смотреть без перерывов, чтобы не упустить важные детали, из которых в финале сложится единая картина. Трудное для восприятия кино, одновременно философское и громкое. Фильм получил 5 номинаций на кинопремию «Оскар» (в том числе, как лучший фильм и за лучшую режиссуру). И выиграл одну из них. Награды была удостоена Лучшая песня «I’m Easy» в исполнении Кита Кэррадайна (на момент съёмок фильма актёру было 25 лет, он был самым молодым из всех остальных исполнителей песен).

Есть режиссеры, имя которых в мировом кинематографе стало визитной карточкой страны. Для Финляндии, например, это Аки Курисмяки, для Японии Акира Куросава и многие другие, имя которых мы вспоминаем в первую очередь говоря про кино той или иной страны. Ну а что же с Америкой? В этой стране работало и работает множество замечательных кинодеятелей, и каждый новый становится продолжателем дел «предков». Самый яркий пример последних лет Пол Томас Андерсон открывающий в своих фильмах американский дух и непосредственную ее историю. Я не зря упомянул именно ПТА, поскольку главным вдохновителем для него стал режиссер, еще в эпоху Нового голливуда открывший перед зрителем «самость» своей страны, сделав это в своем фирменном свободном и пожалуй от части небрежном стиле. Роберт Олтмен дорогие друзья. Пожалуй, один из самых остроумных, политически подкованных и тем не менее проамериканских режиссеров своего поколения. А выпущенный в 1975 Нэшвилл — работа ставшая подтверждением статуса маэстро, в выпуске не просто шедевров, а настоящих кинодокументов эпохи. Трудноуловимый сюжет фильма вращается вокруг 24 персонажей (довольно остроумно представленных еще в заглавных титрах) и собственно говоря, города, название которого выведено в название, где на фоне фестиваля кантри музыки, одновременно разворачивается активная политическая компания, а каждый из действующих лиц переживают свою собственную локальную историю. Что удивительно, каждый, из столь обширного списка героев открывается в полной мере перед зрителем, не затемняя остальных или теряясь среди них. На экране представлен буквально фестиваль ярких портретных зарисовок, составляющих галерею «олтменской» киноэпопеи. Двигателем истории, несомненно, является музыкальное сопровождение фильма. Наполненный композициями кантри музыки и романтических баллад в духе The mamas and the Papas фильм можно назвать «кино Вудстоком» с сюжетом. Причем трудно сказать какая из композиций является наиболее запоминающейся, ибо буквально все они могли бы сорвать пачку Грэмми. Даже получившая, в конечном счете премию Оскар «I`m easy» ничем не проигрывает ни «Since You`ve gone» или грандиозной финальной композиции «It Don`t Worry Me» или же всем остальным на ваш вкус. Анализируя фильм невозможно не сказать о нем как о политическом высказывании. В фильме не зря на протяжении всего действия звучит наглая и оттого не менее забавная агитация загадочного Хэла Филлипа Уокера. Будем честны, Олтмен терпеть не мог Никсона, а после Уотергейта, и вся страна. Как М. Э. Ш. в 69-ом, ставший своевременным высказыванием на тему Вьетнама, Нэшвилл отображение целой эпохи потрясений и разочарований американского народа. 60-е, а за ними и 70-е были огненным временем, а Олтмен как никто другой способен был разразить этот огонь в кинематографической форме. Да, он любил свою страну, но если у этой страны образовывались убийственные опухоли, он как искусных хирург, с помощью своих фильмов, должен был избавиться от них, и избавить от них своих зрителей. Может ли Роберт Олтмен считаться нарицательным именем для американского кинематографа. Трудно сказать. Что ясно точно, он великий американский режиссер, снимавший великие фильмы, а Нэшвилл лишь один из многих шедевров его фильмографии. Трогательный, но в то же время эпический исторический полиптих образов и судеб. Нэшвилл — художественный кинодокумент времени, не менее актуальный и сегодня. Ведь эпоха и страна может быть давно уже другие, однако опухоли остаются неизлечимыми до сих пор. Любовь, одиночество, войны, голод — опухоли, убивавшие человечество во все времена. Мы не в силах их побороть, но благодаря таким киношедеврам можем их принять, и со спокойствием сказать It Don`t Worry Me.