Случай Хармс

Фильм заявлен как драма, в других источниках указан не обычной драмой, а сюрреалистической. Сюрреализма, конечно, не отнять - он в фильме доминирует, причем над всем - над сюжетом, смыслом, содержанием, работой актеров и оператора, музыкой и т.п. Все происходящее на экране в течение полутора часов каким-то непостижимым образом связано с Хармсом, официальная аннотация даже сообщает, что это фильм 'о жизни и творчестве авангардистского поэта и писателя двадцатых Даниила Хармса, который преследовался Советскими властями и в конце концов вынужден был замолчать'. Наверное, если не смотреть фильм, так оно и было бы - в некоем воображаемом фильме, который назывался бы 'Случай Хармс'. Если же начать-таки смотреть, неизбежно возникает мысль, что режиссер или никогда не читал Хармса, или, прочитав его, вообразил, будто Хармс был последователем соцреализма, и жил именно в такой реальности, в которой, кроме абсурда и идиотизма, ничего и не было. В этой реальности можно часами разговаривать ни о чем с очень важным видом, можно, будучи внешне нарочито НКВД-шным, всюду таскать с собой пистолет и периодически расстреливать окружающих, можно быть ангелом, и зачем-то носить с собой бревно, которое, как утвердается, невозможно, но необходимо уничтожить, можно постоянно видеть вокруг себя безумные лица, странные взгляды, неадекватные реакции и т.п.. Вообще говоря, если бы Хармс жил именно в таком мире, то новатором и авангардистом должен был бы стать никак не он, а Николай Заболоцкий, который тоже присутствует в фильме, причем непонятно зачем... Впрочем, в этом фильме, вопрос 'зачем' вообще неуместен - в нем 'так принято', все должно быть неистово преувеличенным, раздутым и надуманным. Все должно быть именно 'сюрреалистическим изо всех сил' - в этом и заключается, как видно, главная цель Слободана Д. Пешича. С таким же успехом можно было бы снять фильм про Льва Толстого, нарядив бородатого старца в женский наряд и засунув его под поезд, или про Маяковского, который на протяжении всего фильма стрелялся бы из разнообразных пистолетов. Важно-то режиссеру совсем не то, что в фильме происходит, а сам эпатаж, редкий смех и постоянное уныние... Можно сказать, что именно уныние фильма позволяет отнести его к драме, но только не той драме, которая присуща драматическим фильмам, а этакой маленькой драме, которую переживает зритель, потративший время на подобные 'произведения'. Справедливости ради, стоит отметить, что одна занятная сцена в фильме все-таки есть - в самом начале, когда главный герой беседует с экономкой. Смешно. На этом положительные эмоции и заканчиваются. К фильму можно было бы отнестись помягче, если бы снят он был пораньше, скажем, в середине 20-х гг., но для конца 80-х это уже не искусство, а довольно нелепое подражание тому, что могло бы когда-то называться сюрреализмом и новаторством. 2 из 10