Неизвестная

Посмотрел «Неизвестную» братьев Дарденн. Фильм, на мой взгляд, значительно превзошедший их предыдущую работу «Два дня, одна ночь», прежде всего, потому, что говорит со зрителем именно о том, о чем и рассказывает. Если помните, в течение всего прошлого фильма героиня Марион Котийяр методично (а для меня, признаться, утомительно) встречалась со своими коллегами и пыталась убедить их сохранить ей работу. Хотя в финале мы понимали, что на самом деле таким образом она боролась с депрессией. Героиня же новой картины знаменитых бельгийцев так же методично опрашивает множество эпизодических персонажей. Но цель её не имеет никакой подоплеки – она действительно хочет узнать имя девушки, которой она не открыла дверь однажды вечером, и труп которой был найден неподалеку на следующее утро. Что ей движет? Конечно же, чувство вины. Что подкупает в этой работе меня лично, так это видимость простоты, обыденности разворачивающихся на экране событий, за которой скрывается идеально выверенная драматургия – слепок жизни, сыгранный и запечатленный с филигранной точностью. Бытописание поисков главной героини, не рефлекcирующей и не страдающей напоказ, позволяет проникнуть в суть её надлома и прочувствовать внутреннюю движущую её боль. А значит суметь поставить себя на её место и задаться вопросом: «Как я бы поступил в подобной ситуации?» Именно поэтому очень хочется отметить потрясающее существование актрисы Адэль Энель, за переживаниями и метаниями которой в этой картине, мне кажется, можно наблюдать бесконечно. Меня так же радует, что, в отличие от прославленной «Розетты» - истории без начала и конца, как бы выхваченной из жизни (что подчеркивалось спонтанной «живой» камерой) – «Неизвестная» - это история конкретного события, обнажающая суть в четко заданных, пусть и не заметных, рамках. Поэтому и камера здесь абсолютно точно знает что, когда и зачем нужно фиксировать. Отдельно хочется отметить гуманистический посыл картины. То самое чувство вины, которое действует на героиню созидательно, вынуждая её осознать ответственность совершенного поступка. Многие ли из нас поступили бы так же - не отбросили это чувство, продолжая жить привычной жизнью, а приняли его и сумели заразить им окружающих? «Ответ на этот вопрос ищите в себе», - говорят нам нестареющие классики Жан-Пьер и Люк Дарденн.

Когда в 1999 году жюри Каннского фестиваля во главе с Дэвидом Кроненбергом вручило Золотую пальмовую ветвь фильму братьев Дарденн «Розетта», публика дружно освистала это решение. И даже продвинутые критики, импонирующие всему новому и необычному, и в целом одобрившие вердикт жюри, о самой картине высказывались с осторожностью. Никто и подумать не мог, что пройдёт всего несколько лет, и художественная реальность, заявленная Дарденнами, овладеет умами миллионов, а сами они станут хедлайнерами современного кинопроцесса. На сегодняшний день в Каннской копилке братьев семь наград, из которых две золотых ветви и один гран-при, а также пять номинаций. Ну, а сколько фильмов снимается ныне «под Дарденнов» и сказать сложно. В мире не так уж и много режиссёров, совершивших революцию в современном кино. Братья Дарденн - одни из них. И чуть ли не единственные, кто начал эту революцию с такого любопытного и неоднозначного плацдарма как арт-хаус, «кино не для всех». Зритель «Форсажа» и «Ёлок», случайно попавший на фильм Дарденнов, выскакивает из зала с возмущённым воплем: «Что за тягомотину вы мне подсунули?!» Зритель с мозгами едва сдерживает ликование после просмотра. Ленты братьев Дарденн - пиршество для интеллектуалов. Несмотря на медленный темпоритм и внешнюю меланхоличность актёрской игры, каждый новый шедевр их держит в напряжении от первого до последнего кадра. И это лишний повод для восхищения - вот, казалось бы, ничего особенного в кадре не происходит, а ты заворожён и не понимаешь, чем именно. Лучший фокус - тот фокус, чей секрет не разгадан. Новая картина братьев, номинированная в прошлом году на Каннское золото - достойное продолжение их восхитительной фильмографии. При всём эмоциональном минимализме «Неизвестная» трогает за душу и заставляет задумываться о вещах, которые в последнее время практически выпали из общественного дискурса. О нашей ответственности перед ближними. О том, что душевное благополучие не тождественно благополучию материальному. О человеческой глубине и несоразмерности прокрустову ложу социальных шаблонов. Если «Молчание Лорны» - это восхождение к высокому в человеке, то «Неизвестная» - желание сохранить в себе это высокое. Удастся ли сделать это героине Адель Энель? Вопрос, без всякого саспенса и бу-эффектов, держащий зрителя за нервы до самого финала. 10 из 10

Детективный гуманизм в гиперреалистических тонах. Его несёт в мир девушка-врач, которая решает для себя дилемму добропорядочного обывателя: откликаться на зов о помощи живо и сразу, либо — по правилам, через профессию. Она пытается ставить себе и другим охранительные препоны в виде должностных инструкций, но поток сопереживательных чувств к случайной жертве сносит все препоны. В итоге сочувствие как гуманизм спонтанный одерживает верх над гуманизмом системным (профессиональным). Незатейливая и несуетная социальная драма для ценителей реализма и гражданского кино. Рождает смешанные чувства. Привычно, что киношное человеколюбие заточено под известный расово-колористический маркёр. Но вот типаж самаритянки… Нет, она не религиозна. Очень сдержана в эмоциях. Не просто суховата, а по-чекистски сурова. Её быт столь же аскетичен. В кадре нет ни друзей, ни близких. Ах, да! Есть душка-практикант, которого она строгостью своих оценок едва не отвадила от медицины, но спохватилась. И работа, работа, работа... Говорят, хороший диагност. Пара эпизодов это подтверждают. Её отношение к чужой боли со стороны также выглядит скорее экспертно-диагностическим, нежели участливым. Но на определённой фазе триггер в голове врачевателя вдруг срабатывает и включает программу искоренения зла во всём мире. Был эскулап - стал робокоп. С программой моральной кодификации. Новая ипостась не сделала Женни более приветливой. Но от лояльного к гражданам киборга девушку-врача отличает одно характерное свойство типичного участкового врача: она плющит окружающих с позиции морального превосходства. И нестойких валлонцев, как на сеансе экзорсизма, начинает корчить, тянуть к суициду или, на худой конец, к явке с повинной... Короче, в финале «добро» показательно, топчет «зло», аки Св. Георгий змия. Фильм утверждает симпатичный мне тезис о сопереживании как основе светского гуманизма. Вот только характер героини не внушает. Одержимость, с которой она включается в расследование, психологически исключает участие. Сверхважная цель всегда заслоняет «средства», т.е. самих людей. И это уже скорее напоминает вариант идейного подвижничества религиозного толка. Такие не сочувствуют - они пробуждают совесть. А вот как раз живых чувств в рисунке игры Адель Энель мне не хватило. Хотя были и таковые. Например, исключительно убедительны эпизоды, в которых медик сталкивается с агрессией. Однако характерно, что и здесь она ведёт себя как испуганный аутик — в её застывшем, как у кошки, взгляде читается ужас от столкновения с «другим». Это было ярко. Стало видно, что она совсем-совсем одна. В общем, мне бы хотелось проникнуть чуть глубже в гуманистические идеологемы, что засели в голове героини, потому как у меня осталось ощущение, что мотивируют её всё-таки они, а не сопереживание. По крайней мере, отражающий влияние мощного супер-Эго комплекс вины Женни — он из этой оперы. По-любому, попытка братьев Дарденн разобраться во всём этом, может быть и не лишена условностей, но определённо художественна и любопытна.

Старый добрый артхаус. Кто-то скажет, что не понял фильм, кому-то он просто не понравится, ну а кто-то не сможет выдавить и слова, потому что проспал 1,5 часа. Я же скажу, что в этом фильме есть всё, что я хотела увидеть. Вопрос самоопределения? Пожалуйста. Выбор между рассудком и чувствами? Получите. Муки совести? Непременно! Одна только задумка уже была отличной базой для фильма, насквозь пропитанного психологией и философией. Таким он и получился. Здесь мы видим явное столкновение двух законов: закона власти и закона совести. Вы совершенно чисты с юридической точки зрения, но полностью подавлены морально. Главная героиня, Женни, становится жертвой такой ситуации, и непримиримость с чувством вины толкает её на собственное расследование. Женни не видит для себя другого решения (наказания), кроме как отказаться от блестящей карьеры. Но, поставив под удар своё успешное будущее, она обретает другое – надежду, что сможет исправить собственную ошибку. Для меня фильм стал привлекателен своей невероятной реалистичностью. Я смотрю современное массовое кино и вижу идущие друг за другом яркие события, из которых складывается сюжет. В «Неизвестной» складывается не сюжет – там складывается сама жизнь. Рутина, мелочи, долгие паузы – это то, из чего мы состоим. Жизнь может быть яркой и насыщенной, но всем нам нужно расстилать кровать перед сном или ехать в молчании по делам. Я просто хочу сказать, что никто еще не убегал от обыденности. Есть одна вещь, которой мне не хватило. Я очень ждала эмоционального срыва Женни, истерики, порождённой чувством безысходности и собственной беспомощности. Но, видимо, братья Дарденн по-другому видят путь молодого врача по дороге душевного исцеления. Самое главное, что подобного рода картины ставят тебя на место главного героя: весь фильм ты проводишь как на иголках, потому что события охватывают уже не только экран монитора, но и твои мысли. Я была бы очень рада, если бы люди чаще отдавали предпочтение фильмам, над которыми надо подумать, а не которые достаточно просто посмотреть. 10 из 10

Когда выходит новый фильм братьев Дарденн или Кена Лоуча, меня охватывает тревога за судьбу гуманизма в современном кинематографе: вдруг этот фильм – их последний? А судя по каннским номинантам последних лет рядом с такими мастерами совершенно некого поставить. 'Неизвестная', подобно остальным работам братьев, притягивает и втягивает в себя зрителя простотой подачи, иногда отождествляемой критиками с реализмом. Простота связана с диалогами, в которых нет лишних слов, бытовыми деталями, точно разложенными по полочкам, сосредоточенностью камеры на действиях персонажей. В случае 'Неизвестной' простоты добавляет и образ главной героини – талантливого молодого доктора Женни, которая имеет практику в одном из небольших кабинетов, где она только начала работать вместо ушедшего пожилого врача. Её действия точны, эмоции скупы, в кабинете царит порядок и чистота. Эталонный врач, которого уже ждут на более доходном месте. К домофону после рабочего дня не следует подходить – нечего потакать больным, учит Женни молодого интерна. Но стоило не ответить на один такой звонок – и на следующий день полицейский сообщил, что звонила чернокожая девушка, найденная вскоре мёртвой у реки. В Женни просыпается чувство вины. Она не обязана была открывать дверь после окончания работы. Содеянная необязательность сменяется необязательным интересом к личности погибшей, к расследованию, необязательным отказом от престижной работы, необязательными неприятными встречами с теми, кто ничего не хочет вспоминать об африканской проститутке, уже похороненной под каким-то номером, а не под табличкой с именем, как хочется Женни. После одной такой встречи, когда тебя столкнули в яму на стройке, уже не захочется ничего выяснять. Но совесть диктует иное: '…Она этого требует. Та девушка'. Сюжет 'Неизвестной' развивается по схеме, уже использованной в 'Молчании Лорны'. Открывая вдруг для себя человека в наркомане или погибшей проститутке, ты становишься, если угодно, его ангелом: только ты один узнал в нём подобного себе, и без твоих усилий этот человек исчезнет навсегда. Такие усилия колеблют устоявшийся порядок: Лорна рвёт сеть своей проданной на месяцы вперёд жизни, дорогой ценой вырываясь на опасную свободу, Женни разрывает сети молчания окружающих. В этом сравнении любопытно, что у Женни нет оков в личной сфере: по словам братьев Дарденн, после премьеры фильма они вырезали почти семь минут личной жизни своей героини. Она осталась в кадре просто доктором, которой не положено бояться, когда ей угрожают, когда её хватают, толкают и оскорбляют. Скованная Лорна молчит о своём Клоди, свободная Женни мягко уговаривает: 'Представь, что твою маму нашли мёртвой'. Для других она становится ходячей совестью: 'Не смотрите на меня! Отвернитесь!' – слышит она от того, кто с трудом рискнул раскрыться. Совесть не связывает путами вины, она освобождает, доказывают братья Дарденн. Освобождает от страха, от боязни перемен в своей затхлой жизни, освобождает не во имя свободы, а для совершения блага для ближнего. 9 из 10

Кинокартина «Неизвестная» (La fille inconnue) моя вторая и более успешная попытка знакомства с творчеством братьев Дарденн, после фильма «Два дня, одна ночь» (Deux jours, une nuit). И если полуторачасовой рассказ о попытках депрессивной героини Марино Котийяр сохранить за собой работу в унылом французском офисе, я посмотрела лишь ради самой Марион (уж очень она мне нравится). То в «Неизвестной» для меня была совершенно незнакома Адель Энель, а режиссура Жан-Пьера и Люка Дарденн тем более не вдохновляла. Меня привлек сюжет и, как ни странно, то, что главная героиня - врач. С первых минут фильма хочется отметить особенность, уже второй для мены работы братьев Дарденн – простоту повествования и реалистичность того, что происходит на экране. Здесь не интригующего детектива, экшена, или же погони с перестрелками, откровенных, эротических сцен и всего того, что сейчас каждый день снимают и выпускают в прокат. Но здесь есть жизнь. Настоящая жизнь. Жизнь без прикрас. Та, которой живем мы с вами, та - которая за окном на улице, та - которая в больницах, в полицейских участках, в школах, везде. А в фильме мы наблюдаем жизнь молодой девушки-врача, которая пытается справиться с последствиями импульсивного решения, принятого в один из рабочих вечеров. Жизнь студента-медика, который сомневается в правильности выбранной профессии. Жизнь с грузом ответственности перед самим собой, перед другими людьми, перед обществом. Жизнь, в которой каждый неосознанно может стать частью непоправимого. В довершение ко всему хочется сказать, что это классическое европейское, неторопливое, атмосферное кино. Возможно слегка затянутое и немного мрачное, но стоящее и притягательное своей действительностью. Помимо всего прочего, в фильме наглядно показана европейская система здравоохранения. Без вездесущей «волчанки» и МРТ из небезызвестного «Доктора Хауса», без любовных интриг в стенах «Seattle Grace Hospital» из пресловутой «Анатомии страсти», но с кабинетом семейного врача в одном из жилых районов и маленьким красным крестом на лобовом стекле личного авто Женни.

Братья Дарденн вновь доказывают миру, что для хорошего фильма не всегда требуются скрупулезно прописанные диалоги, изысканная операторская работа или высококлассный саундтрек. Режиссеры, мастера социальных драм, Жан-Пьер и Люк, начиная с конца 90-ых годов оперируют кинематографом как инструментом радикального воздействия, ставя в центр событий в основном женских персонажей. Итак, в 2016 году в программе основного смотра Канн оказалась новая картина братьев 'Неизвестная', проскочившая мимо наград, вновь переполненная проблемами человеческого выбора и, казалось бы, повторяющая всё то, что было освещено режиссерами ранее. Главная героиня, молодой врач Женни в исполнении восхитительной Адель Энель становится жертвой собственной халатности, не впустив в помещение больницы темнокожую женщину, преследуемую убийцей. Вскоре эту женщину находят мертвой, и Женни на протяжении всего фильма пытается раскрыть личность убитой. Для меня, как зрителя, было очень трудно уловить проблематику истории, фильмы бельгийских мэтров славятся своей псевдодокументальностью и беспристрастностью к своим героям, эффект которых усиливается некой морализаторской подоплекой, несущую в себе чуть ли не сказочно-притчевый окрас. По ходу фильма, Женни предстает мастером своего дела, как когда-то сказал Авиценна: 'Врач должен обладать взглядом сокола, руками девушки, мудростью змеи и сердцем льва'. Такой для меня и стала героиня Адель Энель. Однако достоин ли носить звание врача человек, отказавший в помощи, пусть и не в медицинской? Случай с Женни распахивает нам дверь к решению этого вопроса, ведь попытка установить личность погибшей уже чего-то стоит. Фильм как бы невзначай раскрывает тему человеческой и врачебной морали, намеренно игнорируя все остальные философские и медицинские аспекты, которые, к тому же, испокон веков тесно переплетены между собой. Быть врачом - значит принести клятву, принести клятву - значит быть врачом до конца. Это, на мой взгляд, и пытались донести до зрителя авторы. Фильм будет полезен для просмотра людям, которые посвятили свою жизнь спасению жизней, это как раз то кино.

Этот фильм сравнивали с уравнением с одним неизвестным, однако, ничего обезличенно математического в нем нет, он создан настоящими гуманитариями от кино, озабоченными только одним – в оболочке художественности сделать нравственное высказывание. В современном кино, как и в культуре в целом, не модно быть гуманистом и делать человеколюбивое искусство, надо эпатировать, трансгрессировать, раздвигать границы, как это делают гуру сегодняшнего кинопроцесса Ноэ, Кешиш и старик Триер. Братья Дарденн на фоне всеобщей мизатропической вакханалии выглядят бронтозаврами прошлого века, жутко старомодными человеколюбцами, но тем они и ценны в глазах тех зрителей, которые еще не потеряли человеческий облик. «Неизвестная» бьет в ту же болевую точку современной культуры, что и «Розетта», «Сын, «Дитя», «Молчание Лорны», в этом смысле она не добавляет ничего нового кинематографу Дарденнов, выдержана она в том же документальном стиле, может быть, уже не столь радикальном, как во времена «Розетты», но таком же художественно нейтральном, как и раньше. Это не «Догма 95», но осторожное подглядывание за эмоциями, не телевизионный стиль Лоуча, но и не пролетарская стильность Каурисмяки – Дарденны делают все, чтобы их стиль не был заметным, не отвлекал от содержания (хотя в «Розетте» он еще отвлекал, казавшись новаторским, и этим многих раздражал). Главная тема «Неизвестной» - психосоматическая связь души и тела нова для режиссеров, никогда еще они не показывали, как грехи приводят к болезням, как нечистая совесть становится источником мощного стресса. Эта эстетическая концепция столь убедительна раскрыта актерами, перипетиями сценария, еще и с детективным уклоном, что не устаешь поражаться ее экзистенциальной точности. Становясь по своей воле детективом, главная героиня обнаруживает за глянцевой витриной европейской жизни осиное гнездо пороков и преступлений, в то же время, меняясь нравственно сама, она начинает влиять на людей, побуждая их к духовным переменам. Люди порой сетуют на пессимистичность серьезного искусства, на его безвыходность и мрачность, ища спасения в оптимистично идиотическом масскульте, забывая о том, что искусство должно давать не ложный хэппи-энд, а катартическую надежду на обновление жизни и человека. Оптимизм Дарденнов – в их взгляде на человеческую природу, на способность человека к нравственному перерождению. Их герои будто следуют советам преподобного Серафима Саровского: «Спасайся сам, и вокруг тебя спасутся тысячи». Нравственные перемены в одном человеке всегда влекут за собой изменения к лучшему и в других. Именно об этом «Неизвестная». Главная героиня – врач, но она из опыта понимает, что духовные проблемы влекут за собой и физические, а не наоборот. И то, что этот врач, такой черствый к боли других, меняется к лучшему и меняет других говорит о том, что Дарденны сильны тем, как они сплавляют моральную и социальную проблематику воедино, при этом совершенно без ригоризма, без нравоучительства. Ни разу ни они, ни их герои не говорят о Боге, но Его присутствие в совести, в благих поступках персонажей, во взаимопомощи и сострадании ощущается очень сильно от фильма к фильму. Дважды лауреаты Канн в главной номинации, Дарденны являются живым опровержением того мнения, что все в современном кино – эпатаж и конъюнктура. Они получают призы, значит не все так плохо, значит люди не вконец очерствели. «Неизвестная» - конечно, не «Дитя», она не бьет наотмашь душераздирающей историей, но это и не проходной фильм не только потому, что все в нем просчитано с точки зрения формы и эмоциональных всплесков зрителя и героев. Любимые актеры Дарденнов Жереми Ренье и Оливье Гурме - здесь не на первых ролях, главную роль играет малоизвестная актриса, но все сработали отлично, и мастера, и дебютанты – ведь художественная среда, создаваемая режиссерами, так органична. Что еще сказать? Если Вы – человек, а не детище современной культуры, не потребитель гаджетов и информации, если вы понимаете, что совесть – это не выдумка христиан, а голос Бога в человеке, или по крайней мере считаете, вслед за Хайдеггером, что это глас Бытия, то вам нельзя обойти вниманием этот фильм, как и любой другой у Дарденнов. Смотрите их кино, оно делает нас лучше.

Самая страшная проблема для любого писателя, в том числе и простого автора кинорецензий, - это проблема «чистого листа». Я совершенно не знаю, что писать о новом фильме братьев Дарденн. Признаюсь в этом честно и даже не без удовольствия. Потому что никак не покидает ощущение, что так и было задумано. Не будешь же писать рецензию на пятую симфонию Шостаковича, критично выискивая недостатки. О картинах Дарденнов не легко говорить. Их нужно идти и смотреть. Тем более как раз сейчас в Москве можно посмотреть ретроспективу работ бельгийского дуэта, которую представляет Люк Дарденн. Но это удовольствие только для жителей столицы. Всех остальных призываю оценить «Неизвестную» - последний на сегодняшний день фильм мастистых братьев-режиссёров, который как раз сейчас выходит в российский прокат. Печально осознавать этот факт, но прежде чем говорить о самом фильме, необходимо немного рассказать, что это за режиссёры такие и зачем вообще кому-то смотреть бельгийское кино, если в соседнем зале показывают Эдди Рэдмейна с волшебной палочкой. Жан-Пьер Дарденн и Люк Дарденн. Два брата-бельгийца, совместно снимающие кино ещё с девяностых годов, дважды удостоены Золотой пальмовой ветви в Каннах (за «Розетту» в 1999-ом и за «Дитя» в 2005-ом), но почему-то совершенно не замеченные в нашей стране ни зрителями, ни большинством критиков. Но большого смысла рассуждать о судьбах и личностях авторов нет, и потому необходимо в первую очередь говорить об их фильмах. Они особенные. Эмоционально и визуально простые и лаконичные. Не радикальная «Догма 95», конечно. Просто фильмы бельгийского дуэта отличает чистое повествование без штампов и киноусловностей. В многочисленных интервью Алексей Герман предлагал представить дикаря, никогда не видевшего кино, которому вдруг показывают любой современный популярный фильм. Он просто не поймёт, что вообще происходит на экране, из-за того, что не умеет читать и воспринимать устоявшиеся киноприёмы и клише. Так вот, любой фильм братьев Дарденн этот воображаемый персонаж понял бы без труда. Понял бы и ребёнок, понял бы и взрослый. Потому что там и не приходится что-то «понимать», как в узколобом авторском кино. Вообще братья как раз весьма близки в своём стиле к Герману с его гиперреализмом. Хотя всё-таки бельгийцы к зрителю относятся добрее и вместо вездесущего сумасшедшего дома показывают жизнь такой, как она есть. Ну, или как они сами её видят. В «Неизвестной» режиссёры с непоколебимой отстранённостью фотографов-реалистов, а не живописцев рассказали историю одного врача. Прямо как в «Фотоувеличении» Антониони, авторы словно случайно запечатлели приглянувшуюся им девушку и лишь потом разглядели, что на заднем плане произошло преступление. Убили какую-то чернокожую проститутку, до которой не дела никому, кроме Дженни - главной героини истории, да и то только потому, что её мучает совесть – доктор не открыла стучавшейся в её больницу несчастной, ведь её смена уже закончилась. Героиню мучает совесть, хотя по сути её вины здесь нет. Наказание, без преступления. Как в лучших триллерах Агаты Кристи, ни одно действующее лицо не появляется в сюжете просто так – все замешаны в преступлении, а героиня должна выяснить, как и почему. И её обычные пациенты, на первый взгляд тривиальные и безобидные, на деле оказываются куда более виноватыми в свершившемся, чем сама Джени. И вот тут уже в сюжет вклинивается достоевщина, со всеми этими маленькими людьми, Мармеладовыми и Иволгиными, стремящимися сначала скрыть свои пороки и грешки, чтобы потом выплеснуть свою исповедь перед героиней. Каждый участник этого расследования - не персонаж, а настоящий живой человек, который просто не может следовать установленной невидимыми сценаристами модели поведения. Та Дженни, которая в стиле доктора Хауса будет распинаться, что, дескать, помочь каждому невозможно и эмоции необходимо задвинуть подальше, после одного проигнорированного дверного звонка моментально забывает все свои громкие утверждения. Сыграна она холодной и безэмоциональной Адель Энель, чётко уловившей настрой и атмосферу, которую пытались передать режиссёры. Других актёров здесь как будто бы и не существует: на заднем плане то и дело появляются мелькавшие в прошлых картинах братьев артисты, но выполняют они те же функции, что выполняла загадочная массовка у того же Германа. Те будто бы знали, что находятся перед камерой, а потому не упускали возможности подойти к ней вплотную, произнести что-то важное и понятное исключительно им самим и покинуть историю навсегда, оставляя главного героя наедине с его безумием. По духу эту картину можно было бы отнести к скорее к детективу, а не к драме. Но в случае с братьями Дарденн понятие жанра весьма условно. В отличие от любого известного детектива, в этой картине не стоит ждать финальной развязки, расставляющей всё по полочкам. Кто виноват, мы может и узнаем, но такой ответ не удовлетворит в полной мере ни зрителей, ни персонажей ленты. И вообще, единственная неожиданная ассоциация возникает разве что с «Пленницами» Дени Вильнёва, и то исключительно благодаря схожей безысходной атмосфере и расследованию, в котором важен не конечный ответ, а сам процесс его поиска. Добавляет шарма картине монтаж – ровный и практически незаметный, заставляющий вспомнить «Бёрдмана», хотя конечно склейки здесь есть. Просто их, ну, совсем не замечаешь, наблюдая за этим мерным течением жизни, где не нужно ни за чем гнаться. По нему нужно плыть. Или приходится плыть, чтобы не утонуть. Не стоит ждать от этой ленты даже некой финальной морали или главной мысли, раскрывающейся в конце. Все события, показанные в фильме, даже самих героев в конечном счёте не сильно изменят. Молодой практикант так и не определится со своей судьбой, а косвенные виновники преступления не будут наказаны. Лишь только главной героине, вначале поддерживавшей каждого своего пациента под локоть, в финале протянет руку незнакомая немощная старуха, которая сама пришла на приём за помощью. Круг замкнулся. Спасителю и альтруисту помощь понадобилась самой, ведь после всех попыток что-то выяснить и изменить героиня просто оказывается морально истощена. Как и любой, кто будет с неподдельным участием следить за сюжетом. Не опустошёнными окажутся только неугомонные шестидесятилетние братья-режиссёры, которые, рассказав очередную историю, сразу же возьмутся за следующую. Кто знает, возможно, чтобы однажды стать первыми трёхкратными Каннскими триумфаторами. Подобного расклада точно нельзя исключать.