Молчание

Йохан.С самых первых кадров Бергман заставляет нас увидеть мир глазами ребенка, главного героя Йохана. В этом мире есть многое: страх перед колонной, движущихся за окном поезда, танков, любовь к матери, сочувствие тяжело болеющей тете. Жизнь маленького Йохана, кажется, совершенно не соответствует его возрасту: вместо игры со сверстниками, бурного веселого проявления эмоций, - молчаливое созерцание мира взрослых, где непонятно почти все. Непонятно почему мама и её родная сестра Анна почти не разговаривают; непонятно, что за болезнь у тети и когда она выздоровеет; непонятно, куда мама постоянно уходит; непонятен официант, который показывает Йохану сосиску, сгибает её и смеется. В то же самое время происходит первое знакомство ребенка с женским телом на примере его собственной матери Эстер. Эстер. Мать молода, её тело дышит желанием, что всячески хочет подчеркнуть Бергман. Эстер раскована: она не скрывает наготу от своего ребенка, а кроме этого, он даже моет ей спину и спит с ней в одной постели, таким образом, получая не только визуальный, но и тактильный эротический опыт. Даже сейчас это несколько шокирует - несложно представить реакцию публики почти 50-летней давности. Подобное поведение матери, вряд ли, служит формированию адекватного сексуального стереотипа у мальчика в дальнейшем, но существование и тщательное умалчивание данной темы неоспоримы. Эстер, Анна и Йохан перемещаются из поезда в гостиницу, затем снова в поезд. Куда они едут – мы не узнаем, да это и не важно. Важно то, что она несвободна: она как птица в клетке, стенками которой является больная сестра и сын. И еще она очень одинока и несчастна, похоже, лишь случайные мужчины добавляют в жизнь капельку радости. Анна. Внезапно возникающие боли измучили её. Но в перерывах между ними, еще так хочется жить. Сцена мастурбации снята предельно реалистично, хоть и без показа гениталий, как в современном кино, что подчеркивает талант Бергмана, с одной стороны, с другой - это дает повод для ханжей, упрекнуть режиссера в показе непристойностей. Анна совсем не торопится умирать: у неё есть работа, наконец, есть племянник, взаимопонимание с которым гораздо лучше, чем с его матерью. Нельзя обойти вниманием оператора Свена Нюквиста, камера которого, словно, незаметно подглядывает, что же именно читает Анна и, буквально, любуется грудью Эстер. В картине «Молчание» Бергман рисует три мира: становления, расцвета и увядания, драматизм ситуации состоит в том, что первый и третий зависимы и несамостоятельны, и лишь у Эстер есть выбор. Выбор между эгоизмом и долгом, между нарастающей ненавистью к сестре и желанием сосвобождения. Таково мое прочтение этого фильма. Не знаю, стоило ли заменять столь выразительное бергмановское молчание своими словами, но я рискнул. А вот оценивать даже пытаться не буду. P.S. Несомненный шедевр. Но нужно быть готовым, что придется вынести 1,5 часа молчания, душевных мук и предчувствия смерти.

Место действия – огромный отель в несуществующем городе послевоенной Европы, люди в котором говорят на непонятном языке. Эстер, Анна и Йохан – все они по-своему одиноки. В этом фильме автор переходит от многослойных диалогов к кинообразам. Простое и емкое, свойственное эстетике фильмов Бергмана, название прямо подводит нас к основной идее фильма – молчанию, не столько буквальному, сколько эмоциональному между членами одной семьи. Анна и Эстер сестры, которых давно разделила стена непонимания. «Я хочу, чтобы Эстер умерла» Эстер (Ингрид Тулин) тяжело больна раком, Анна (Гуннель Линдблум) - молодая мать Йохана, которая совсем не хочет заботиться ни о сестре, ни о сыне, в конечном итоге мы видим, что она не может позаботиться даже о себе. Все они избегают друг друга. Мы видим как мальчик тянется к матери, но она отталкивает его, уделяя ему внимание, лишь когда ей этого хочется. «Почему мама не хочет проводить с нами время?» Эстер пытается общаться с Анной и понять ее, но мы замечаем, что Анна не хочет быть понятой. Это присутствует и в постоянно сдерживающейся Эстер: «Я должна удержаться, я же сильная». Анна напротив открыто предъявляет все свои претензии, обвиняя сестру: «Все концентрируется вокруг твоего эгоизма». Мы видим как герои, отстраненные друг от друга, ищут утешение: Эстер в алкоголе, самоудовлетворении и бесконечной жалости к себе, Анна в развлечениях и сексуальной связи с незнакомцем, маленький Йохан в мире своего воображения и игр, бесцельно слоняясь по отелю и общаясь с незнакомцами. Так или иначе, каждый из героев вступает в контакт с местными обитателями, но и тут мы чувствуем одиночество и непонимание – языковой барьер, и опять молчание. Звуковое сопровождение так же безупречно, как и декорации пустующих коридоров отеля, дополняет атмосферу фильма, мы слышим гул поезда, тиканье часов или лишь звенящую тишину. Операторская работа, актрисы, диалоги – в этом фильме идеально все. Красиво и лаконично. В завершение, хотелось бы отметить страсть Бергмана к театру, пронесенную почти через все его фильмы. Причудливые карлики артисты, играющие с мальчиком, фрагмент их театральной постановки и куклы Йохана, которыми он разыгрывает сценки, показывают, что и «Молчание» не стал исключением. 10 из 10

Прежде всего следует заметить, что хотя темой человеческих взаимоотношений интересуются от века, но на «некоммуникабельность», т.е. абсолютную невозможность понять друг друга (+самого себя) обратили внимание не так давно. Если конкретнее – Антониони почти сразу после войны стал снимать довольно необычные фильмы, в которых персонажи элементарно отрывались от всякого внешнего пространства-движения, сосредотачивались исключительно на себе и…не находили ни себя, ни ближнего. Ситуации, описанные в фильме вызвали небывалый общественный резонанс, вся мировая общественность кинулась разбираться в том, о чем и что же мы говорим друг другу. Открылись центры по изучению семиологии, лингвистика стала чуть ли не флагманом всех наук, а Ролан Барт немедленно сделался философом с мировым именем…Что ж прошло почти 70 лет, а ни на один из вопросов ответ так и «не прозвучал». И не прозвучит никогда. Ведь единственный результат, к которому пришли после многолетних трудов укладывается в простую фразу – «нельзя выразить невыразимое». Все, что так красиво и естественно выглядит на пленке Антониони бледнеет и разрушается на бумаге. Ведь кино в качестве образа, движения, ассоциаций и т.д. является своеобразным праязыком, стремясь показать непостижимое, визуализируя его (не секрет - 90% информации дает зрение). И первопроходцами и, фактически, единственными носителями этого праязыка являются такие режиссеры как Антониони, Брессон, Дрейер, Одзу и, конечно, Бергман. Но что же это за «непостижимое», трансцендентное? Есть ли хоть какое-то, пусть приблизительное о нем представление? Фактически лучшее определение суть – душа. Но она имеет множество состояний, аффектов, которые гении и пытаются увидеть и показать зрителю – страх, вера, грех, вожделение, вина и. т.д. Так в фильме «Молчание», речь идет о двух сестрах, как водится, конфликтующих и не схожих характерами. Одна(Анна) – дико сексуальная и распутная, пышущая здоровьем, энергией и обворожительным, почти смертельным вожделением. Вторая(Эстель) – сугубо рациональная, волевая натура, привыкшая главенствовать в их тандеме, ибо способна намного умнее и расчетливее поступать. И еще…Она смертельно больна и скоро умрет. Как нетрудно догадаться сестры суть метафоры частей души – одна разумная, другая страстная. Одна страдает под гнетом вечного долга, морали, рациональности и стремится вырваться, убить свою вторую половину (или молить, чтобы она поскорее издохла, сама при этом дико мучаясь). Вторая, хоть и находится в ужасном положении, жалеет и сострадает первой, и даже приходит перед смертью к высшему пониманию ее, себя и ситуации в целом, которое и передает… Передает она его, никому иному, как самому близкому человеку Анны – ее собственному сыну. Который теперь смотрит на мать «как-то иначе», чем раньше. Вообще же следует заметить, что во всей картине мальчик играет заметную роль. Между тем как тема фильма крутится вокруг сексуальности и греха, он является как бы оператором, художником (причем он и правда рисует для тети), который регистрирует и проникает в окружающее, медленно добираясь до сути, ни в чем не принимая участие и никого не осуждая. Еще не имея собственной субъективности, мешающей видеть, он просто наблюдает, «созерцает» мир вокруг. Между тем мир не ограничивается только матерью, теткой и пожилым, услужливым коридорным. Ведь действие разворачивается во время второй мировой войны, которую нам показывает лишь косвенно (глазами мальчика). В виде бесконечной колонны танков, мгновенно промелькнувших в окне поезда, дребезжащей посуды, молодцеватых солдат или откуда не возьмись выехавшего на площадь броневика. Но в виде заднего фоне, закадрового пространства, она становится чуть ли не более гнетущей и устрашающей. Зачем она вообще введена? По-моему, чтобы еще обострить ситуацию, подвесить персонажей над пропастью, а также показать взаимозависимость и обратимость жизни частной и мировой, ведь проблемы одной взаимодействуют с проблемой другой, и наоборот. И напоследок пару слов о стиле. Так как Бергман по совместительству еще и гениальный театральный режиссер, поэтому чуть ли не весь фильм построен на крупных планах. Только так образы становятся действительно читаемыми, через всю палитру эмоциональных гримас от моральной униженности Эстель до почти физических мук совести Анны (спасибо бесподобным И. Тулин и Г. Линдблум) можно (да и то приблизительно, вероятностно!) понять и увидеть (а также услышать через молчание, тиканье часов, тишину), что человеческая душа – бездонна и необъятна. Чувства другого (даже самого близкого) никогда не будут усвоены до конца. И все, что можно сделать в этой ситуации, это - ни в коем случае не осуждать! Но может быть (как бы банально не прозвучало) понять…и простить.

Ингмар Бергман самый великий режиссером в истории кинематографа. За свою долгую жизнь он снял около шестидесяти фильмов, и среди них нет ни одного проходного. Ведь почти у всех больших режиссеров рано или поздно в карьере случается спад, момент, когда ослабевает режиссерская хватка, в силу возраста или просто случайных обстоятельств. Бергман чуть ли не единственный у кого, эта самая хватка, не ослабевала никогда даже в самых последних работах. То есть абсолютно каждый его фильм, так или иначе, заслуживает внимания. Его фильмы своими корнями уходят в другие виды искусств – Классический драматический театр, литературу, живопись. А объектом всегда является человек. Его психология, сознание, подсознание и вера. Бергман это лучший психолог в истории кино. Просто не может не поражать и восхищать его умение считывать самые потайные человеческие комплексы и желания. Фильм «Молчание» 1963 года относится к среднему периоду творчества Бергмана. Главных героев всего трое. Две женщины, родные сестры Эстер и Анна и маленький мальчик, сын Анны, Юхан. Начинается все со сцены в купе поезда. Герои приезжают в некий европейский город. По улицам ездят танки и лошади. Герои останавливаются в гостинице. Юхан выходит из номера и начинает ходить по коридорам огромного отеля. На стенах висят роскошные полотна эпохи возрождения. Ему встречается пожилой швейцар, техник который, видимо, меняет лампочку, потом он случайно забредает в номер, в котором живет группа актеров, карликов. Мальчику они очень обрадовались. На радостях даже нарядили его в женское платье. Далее действие переключается на женщин. Мы понимаем, что они не в лучших отношениях и что Эстер смертельно больна. Анна уходит в город, заходит в театр, случайно наблюдает за тем, как некая парочка занимается любовью, сие зрелище и в ней самой пробуждает сексуальное желание. Она заходит в кафе, знакомится с официантом, приводит его в свой номер, дабы заняться с ним сексом. За этим занятием их застает Эстер. У них происходит крупная ссора. Далее мы понимаем, что Эстер уже совсем не хорошо. Свою душу она изливает пожилому швейцару. Перед смертью она пишет записку мальчику и умирает. Последняя сцена Анна с Юханом опять в поезде. Она просит показать записку. В ней написаны слова на иностранном языке, которого Анна не знает. Анна подходит к открытому окну, на улице идет дождь. Она встает под капли дождя. Как наверное понятно из описания этот фильм весь выстроен на образах, которые характерны для сна или же для воспоминаний из очень раннего детства. При просмотре в моей голове неожиданно промелькнула мысль - ах как же не повезло нашему Федору Михайловичу на режиссеров его экранизировавших. Кроме фильмов Куросавы и Висконти нет ни одной достойной экранизации. А на мой субъективный вкус, именно Бергман в кино больше всего похож на Достоевского в литературе. Большинство героев этого фильма, словно таки вышли из под пера русского классика, например швейцар, поедающий сосиски или карлики в номере. Да и болезненная атмосфера ночного шизофренического кошмара тоже очень похожа на атмосферу в произведениях Достоевского. Но не одним Достоевским единым. Здесь присутствуют и явные отсылки к самому Фрейду. Бергман явно намекает на сексуальные моменты между сыном и матерью, которые так или иначе случаются в детстве и остаются в памяти на всю жизнь. Не смотря на то, что все снято очень деликатно особенно в сравнении с сегодняшним кино, в момент выхода фильм вызвал огромное количество гневных откликов со стороны общественности. Но конечно по своей структуре «Молчание» уходит не в литературу, а живопись. Он весь выстроен на зрительных, образах которым как мне кажется даже не стоит давать интеллектуальную трактовку. Хотя основная фабула, конечно же есть. Она такая же, как у большинства фильмов другого гения кинематографа Микеланджело Антониони. Этот фильм о проблеме некоммуникабельности среди близких людей. Но если у Антониони некоммуникабельность вызвана скорее бессмысленностью нашей жизни и социальными проблемами в обществе, то у Бергмана она своими корнями уходит в психологию, в какие-то детские обиды, которые со временем переросли в ненависть. «Молчание» это мой самый любимый фильм Ингмара Бергмана. В нем идеально сочетаются сон и явь, психология и физиология, реальность и сказка. Даже сестры олицетворяют собой две противоположности. Эстер – интеллект, Анна – страсть. А главное в этом фильме есть, что-то волшебное, что-то, что можно лишь почувствовать, но нельзя понять. Это что-то, наверное, и есть та самая настоящая магия кино. 10 из 10

Молчание Бога не так ужасно как молчание человека. Если Бог и говорит с нами, то мы не всегда способны его слышать. Если мы говорим с Богом, то даже если он и слышит нас, он не отвечает. У людей же все иначе. Мы можем слышать, мы можем отвечать. Общение важно, откровенность жизненно важна. В противном случае, мы будем снова и снова биться об стену лжи себе и окружающим, пока в один момент не обнаружим, что потеряли и то и то. Не зря данный шедевр Бергмана так озаглавлен. Именно молчание пронзает картину от начала до конца. Не только то, молчание что тишина, но и то, что бывает когда мы произносим слова, не говоря при этом ничего. Анна и Эстер чужды друг другу и каждая из них не понимает ни себя, ни свою сестру. Даже с чужим человеком в чужой стране объясниться им легче, чем друг с другом. Они и не стремятся к этому. В тоже время они зависят друг от друга. Эстер, когда-то тиранившая Анну наставлениями на путь истинный, являвшая собой пример самоограничения и самоотречения находится в такой опасной близости от смерти, что в какой-то момент ей, видимо, открывается вся несостоятельность ее взглядов и стремлений, также как открывается и профессору Боргу, в еще одном шедевре Бергмана. Она просит Анну рассказать ей о своих похождениях и испытывает искреннее удовольствие от услышанного, ведь Эстер мечтает оказаться на ее месте, но слишком привыкла жить в оковах и опять же слишком близка от смерти, чтобы поддаться порыву. Анна же с радостью рассказывает ей все что с ней происходило, даже иногда привирая и приукрашивая, одновременно желая разгневать и ублажить сестру. Первое она делает в попытке вернуть ее старую силу и мужественность, не желая принимать, что близость смерти ее изменила, не желая принимать сам факт этой близости. Второе - вроде как, осознавая, что смерть сестры близка и желая привнести хоть немного удовольствия в ее последние дни. Анна желает, чтобы ее снова тиранили, чтоб ее снова наставляли и ее ужасает неспособность к этому ее всегда сильной и правой сестры. Ведь она так стремилась стать такой как Эстер, но была слишком слаба для этого. Что бы не говорила Анна, как бы не сотрясала воздух, она любит свою сестру и не желает ее терять, также как Эстер любит Анну, но об этом они молчат. Некий контраст привносит взгляд со стороны, взгляд Йохана. Он чист и искренен, он еще не научился врать, он открыто проявляет любовь и стремится все познавать. Йохан как бы противопоставляется Эстер и Анне с их страстями. Они когда-то тоже были такими. Действие в основном происходит в тесном пространстве, что не может не угнетать и временами даже пугать, мы словно находимся в неких рамках, как и Анна с Эстер, как их мысли и чувства. За окном слышатся звуки военной техники, то самолетов, то танков, символизируя единственное, что могут символизировать машины войны - Смерть. Каждая сцена, каждый кадр, тут выверены и продуманы и выглядят стильно и к месту, а сцена, в которой к отелю подъезжает танк, а Эстер как никогда близка от смерти ужасает, возникает чувство, что смотришь на что-то потустороннее. В конечном итоге молчание сыграло свою роль и Анна уезжает. Концовка трагична. Анна освободившись от сестры, не освободилась от оков неискренности и самообмана, она с ней не простилась, не сказала, того что должна была. И, пусть, мокрая от дождя она выглядит свободной, внутри она все еще молчит.

Каждый из фильмов так называемой 'трилогии Веры' шведского киномастера Ингмара Бергмана имеет свои оригинальные провокационные элементы, эстетическую привлекательность и глубокие экзистенциальные изыскания. Герой маститого актёра Гуннара Бьёрнстранда в картине 'Сквозь тусклое стекло' находит Веру в шаге от самоубийства и укрепляет её после прощения кровосмесительной связи своих детей. Сыгранный им же священник в ленте 'Причастие/Зимний свет', разочаровавшийся в Боге после утраты жены, находит в себе силы вновь обрести Веру, обращаясь с монологом к создателю в завершении фильма. В 'Молчании' же шведский постановщик похоже достигает на момент выхода фильма наивысший точки образности, тонко и строго демонстрируя Любовь, выводящую наиболее потаённые желания человеческого естества. Две любимые актрисы режиссёра Ингрид Тулин и Гуннель Линдблум изображают двух сестер, транспонирующих интеллектуально-рациональную и чувственно-эмоциональную сторону человеческой сущности в иллюзорно-правдоподобный мир небольшого европейского городка. Их отношения куда более сложно выстроены, чем могут казаться на первый взгляд, а обостряющаяся наследственная болезнь одной из них только усугубляет напряженность их связи. Ко всему прочему маленький сын любвеобильной сестры дополняет душевные муки обеих девушек и по ходу действия сюжета раскрывает характеры непростых героев и окружающую обстановку, которая полна таинственных элементов, скрывающихся за простотой и бессмысленностью их содержания. На первый взгляд может показаться, что тема Веры в данной работе не затронута столь высоко, как в двух предшествующих. Однако пронизывающее атмосферу картины безмолвие и туго натянутую струну напряжения производят на свет прямое недовольство и непонимание Веры. Финальная омывающая грехи часть фильма обрывают радикализм и непринятие Бога, расставляя по местам выпрошенные мольбами истинные желания главных героев. 'Трилогия Веры' преисполнена глубоким символизмом, не отягощающим сознание; провокационной эстетикой, очищенной от капель непристойности и великозначимыми высокобытийными размышлениями, приводящими через негативное восприятие окружающей действительности к истинному предназначению в жизни.