Фантазии Фарятьева

Фамилия Бедхудов в фильме звучит очень часто, чуть ли не рефреном. «Беда» и «худо» — наверное, многие вот так расчленили эту фамилию, услышав ее многократно. По своему звучанию фамилия «Бедхудов» закрытая, обрубленная, падающая. Но вот на фоне ее произношения в кадре всегда виден портрет… Бетховена. Фамилия, звучащая легко, воздушно, летяще… Сопоставление звука и образа, мне кажется, не случайно. Есть мир материальный, грубый, подчиняющий себе. Мир слепой страсти. Мир безволия. И есть мир небесный, высокий, зовущий. Те самые звезды, о которых говорит Фарятьев… Фильм имеет открытый финал, и зрителю предстоит самому определить, будет ли счастлива убежавшая в ночь Александра с тем, кто 'поманил ее пальцем'. Люди в фильме все время говорят, но все время не имеют слушателя. Это подметили многие рецензенты. Но вот о чем почти никто не сказал — эти люди вызывают любовь и сочувствие. Каждый стремится к другому — и проходит сквозь пустоту. И сколько шагов надо им сделать, чтобы понять — другой человек не может быть залогом твоего счастья? Счастье — внутри самого человека. И ты можешь поделиться им с другим. Но ты не имеешь ни права, ни возможности потребовать, чтобы кто-то другой наполнил тебя счастьем. Фильм удивителен тем (об этом тоже писали) что заставляет задуматься не только над затронутыми в нем темами (а их очень много), но и над другими вопросами. Наверное, эта особенность присуща только по-настоящему сильным произведениям.

В 'Фантазиях Фарятьева' фантазирует не только герой Павел Фарятьев. Фантазируют все пять персонажей. Все живописуют идеальную картину будущей жизни, стремятся к любви и, кажется, способны на любовь, но не получают взаимности. Те, кого они любят и с кем хотят строить совместную идеальную жизнь, не хотят любить их и не стремятся к взаимному строительству конкретно с ними. Нелюбовный треугольник превращается в четырёхугольник. Четвертый угол - это Бедхудов, который находится за сценой. Он, кажется, и делает всех несчастными и неспособными отвечать на чувства других. В этом фантазийном герое, о котором почти все говорят с восхищением, словно зашифрована причина несчастья видимых нами персонажей. Его фамилия, в которой спрятаны два корня 'бед' и 'худ', превращает его в злого гения пьесы. Несостоятельность фантазийно идеальной жизни в 'Фантазиях Фарятьева' напоминает похожую ситуацию в 'Трех сестрах' Чехова, где все также ждут любви и стремятся вступить в идеальную жизнь, но не могут достичь ни того, ни другого. Подобно тому, как герои Чехова грезят об идеальной Москве, персонажи фильма хотят переселиться в идеальные Киев, Одессу, Полоцк. В Киеве цветут каштаны, но никто не замечает, как прекрасно цветут деревья в их городе, из которого они хотят сбежать. Можно долго рассуждать относительно многообразия смысловых линий фильма. Можно глубоко окунуться в поиски причин недостижимости счастья и искать параллели с сюжетами иных произведений. За эту многослойность комплименты стоит принести прежде всего автору пьесы Алле Соколовой и режиссеру Илье Авербаху. Но хочется оставить место и для выражения признательности другим соучастникам успеха. Конечно, невероятной игре пятерки артистов. Если бы мне даже очень захотелось придраться к их работе, у меня ничего не получилось бы. Смотрю на Миронова, Неелову, Шарко, Гриценко, Дурову и хочу уличить их в артистизме. Но у меня ничего не получается - настолько бесшовно, безо лжи или с изощренно правдивой ложью, они совместно вышивают единое полотно картины. Конечно, всем авторам помогает великолепная по своей гениальной простоте музыка Шнитке, который вдел в повествование артистов и режиссера звуковой нерв, подчеркивающий ощущение безысходности. Главный вывод: для хорошего фильма необязательна большая сумма денег. Можно вообще снять кино в одной комнате, лишь ненадолго переместив камеру на улицу, чтобы показать цветение и пыль весны или дождь, который символически смывает все иллюзии героев, но не делает их очищенность счастьем. Для успеха нужны всего лишь хороший сюжет (можно без сложных наворотов), хороший интерпретатор-режиссер, который соберет хороших артистов, композитора, оператора и сумеет убедить их создать совершенное по своей цельности произведение. 10 из 10

Мелодрама Ильи Авербаха о двух семьях в провинциальном городке. Одна однобоко женская: педагог по музыке Александра, ее сестра Люба и их мама. Другая: странный человек Павел Фарятьев и его тётя. И случайная встреча у некого Бедхудова становится поводом для Фарятьева сделать предложение Александре. Илья Авербах - не так уж часто встречающийся в советском кино художник. Его Драма из старинной жизни, Монолог и Чужие письма - тихие шедевры киноимпрессионизма с его ощущением тонкости и зыбкости материального бытия. Однако ж эстетом, вернее, эстетствующим режиссером Авербух не стал. Его больше интересуют люди и их отношения. И даже точнее - его тема это интеллигентные люди (относительное исключение - Драма из старинной жизни) и такие же отношения. Фантазии Фарятьева - это жестокий крен в судьбу интеллигенции, которая вырвана из круга столичной жизни (как в Монологе или Голосе), из нормальных социальных связей (родственные - очень условны), почти без надежды их создать (такая все же была в Чужих письмах). И уж совсем зыбкая тема - особое экзистенциальное ощущение бытия вне земных реалий. Таков главный герой - Фарятьев. Его попытка выйти из замкнутого круга - преодоление беспамятства земной жизни, грезы об иных мирах, с которыми нужно соединиться. Его любовь к Александре - тоже попытка преодолеть это отчуждение. Для Александры это тоже возможность уйти от безысходности. Собственно, весь фильм Авербах строит вокруг надежды на любовь - на это надеется вся женская семья, на перемены - навязчивое желание переехать в Киев или Одессу как землю обетованную, найти родственную душу - к чему стремится странный чудак Фарятьев... Но этот хрупкий мир будто обречён на несчастье невзаимности... Этот всеобщий дисконнект и вызывает жутковатое чувство... И только усиливается финальным признанием в любви. Вряд ли Авербах делал это сознательно, но как большой художник именно в Фантазиях Фарятьева он почувствовал тупик, в который зашла советская жизнь - когда не к кому податься и прибиться, когда одиночество накрывает тёмной завесой, и за ним не видно ничего. Рациональное, материалистическое понимание действительности не смогло объяснить ни тоску, ни любовь, ни духовное родство, и режиссёр умудряется очень тонко, не оппозиционно показать это зрителю. Его импрессионизм здесь не изобразительный, а чувственный и драматичный. Может, именно в непонятости стоит искать и истоки роли Миронова - за маской жизнерадостной экспрессии, видимо, всегда была отторгнутая массовым зрителем интеллигентность и чудаковатость, которая в Фантазиях... и открыла не то что бы трагический талант, но новую тему в биографии актёра. Авербах передал эстафету Герману, где тонкий мироновский Ханин был противовесом суховатому Лапшину. Порываев в Блондинке за углом Бортко и вовсе стал неудачливым астрономом-клоном Фарятьева, да и мистер Фёст 'грешил' фантастически идеальным восприятием человека. Но угадал эту грань и наиболее тонко ее раскрыл всё же Авербах.

Сейчас уже трудно поверить, что скромный камерный телефильм вышел у Авербаха полноценным шедевром хоть не и без налета театральности (в хорошем смысле этого слова), но даже она пошло ему только в плюс. Пять героев и скрытый рамками кадра таинственный Бедхудов – все, кто населяют мизансцену, но этого вполне достаточно, чтобы «Фантазии Фарятьева» развивались по законам музыкального произведения со своими темами и вариациями, адажио, аллегро и крещендо. Это, не побоюсь этого слова, великое высказывание о природе земной, душевной любви, любви, делающей человека глухим и невосприимчивым к чужим чувствам, достигает пика в финале, когда Фарятьев и Люба в прямом смысле этого слова не слышат друг друга, будучи погруженными каждый в себя. Неизвестно, прозвучала бы почти никому не известная пьеса Аллы Соколовой, если бы Авербах не пригласил на главные роли замечательных актеров, которые от первой до последней сцены играют столь отточено в каждом своем жесте, фразе, позе и мимическом выражении, что эти роли можно считать лучшими в их карьере. Первым делом поражает, конечно, Миронов, работающий вне, даже поперек своего привычного амплуа сердцееда: скромный, нелепый, смешной Фарятьев со своими теориями – еще одна жертва эгоистической влюбленности. Да, это, как и Филиппок или Сретенский – воплощение интеллигентности и духовности, но рассеянный и поглощенный лишь собой. Потрясающая в своей нездешней красоте Неелова, буквально сходящая с ума и опьяненная любовью в одной из сцен, произносящая, возможно, лучший монолог о любви в истории кино так проникновенно, что сухарь заревет. Это и открытие Авербаха – Екатерина Дурова, так почти нигде больше и не игравшая, в образе внешне циничной, но при этом пугливой натуры, так по-подростковому бескомпромиссно любящей. Это, наконец, Шарко, формирующая сложный образ матери, также пребывающей в своих фантазиях, что у всех все будет хорошо (роль, не уступающая по силе «Долгим проводам»). «Фантазии Фарятьева» - квинтэссенция авербаховского подхода к кинематографу и наиболее жесткая в эмоциональном плане и беспощадная к зрителю картина из всех им снятых. Мне представляется, что именно она среди других, хоть и замечательных, но не всегда совершенных его фильмов, останется в веках. Всю свою жизнь Илья Авербах бился над проблемой неприспособленности к жизни человеческой духовности и интеллигентности, темой ранимости и уязвимости человеческой души перед жизненными препятствиями, пошлостью и грубостью быта, вечном конфликте быта и бытия. Как и Юрий Трифонов в прозе, этот режиссер смог выразить нравственно-онтологические дилеммы и противоречия в наиболее неблагоприятный для этого исторический период, когда все вроде бы располагало к моральной капитуляции. Кинематограф Авербаха, в не меньшей степени, чем достижения Тарковского, Муратовой, Сокурова, Германа, - гордость нашего кино, важная веха, которую нельзя игнорировать и спустя десятилетия, прошедшие с момента выхода его лент на экраны.

У человека тело Одно, как одиночка. Душе осточертела Сплошная оболочка С ушами и глазами Величиной в пятак И кожей – шрам на шраме, Надетой на костяк. («Эвридика», Арсений Тарковский) Хотелось бы начать с этих поэтических строчек размышление над картиной Ильи Авербаха «Фантазии Фарятьева». Казалось бы, Павлик Фарятьев, некрасивый человек неопределённого возраста, чьё выражение лица напоминает лик Пьеро, утвердительно заявляет об инопланетном происхождении всего человечества, которое безуспешно ищет потерянный дом среди мерцающих звёзд необъятного космоса, глядя на ночное небо. В этом определённо есть указание на неизбывное человеческое стремление к Раю на этом свете. Не зря мать Александры на радостях сообщает о готовности переехать либо в Одессу, либо в Киев, подальше от томной провинциальной жизни. Как говорил Булгаков, творчество которого любил Авербах и долго пытался экранизировать его роман «Белая гвардия»: «Киев – самый красивый русский город». Но никто так и не переезжает, что ставит под сомнение само существование Земного Рая, в который человеку отныне путь закрыт. Романтическая натура Фарятьева выявляет в нём типичный для Авербаха образ праведника, человека-носителя нравственных императивов, кажущихся такими нелепыми и ненужными в новые времена прагматизма. Счастье достигается путём преодоления одиночества за счёт поиска родственной души среди людей. Таким человеком оказывается Александра, немолодая учительница музыки, влюблённая безуспешно в местную звезду Бедхудова, который так и не появляется в фильме, но присутствует в качестве идеального, но недоступного образа. Она идёт за ним, словно повинуясь змею-искусителю, готовая бросить Фарятьева, которому дала обещание выйти замуж. Для него, человека-праведника, это становится ударом. Если в предыдущем фильме Авербаха Зина всё же оставалась с Филиппком, хотя вряд ли по-настоящему его любила, то в «Фантазиях Фарятьева» режиссёр безжалостно развенчивает миф о благородной любви, готовности людей, близких пойти на встречу друг другу. Герои, каждый по-своему, одержимы личной навязчивой идеей. Александра верит в настоящую любовь, поэтому бросает Фарятьева. Мать мечтает выдать замуж своих дочерей и видит в этом смысл своей жизни. Люба, сестра Александры, надеется выйти замуж по расчёту, чтобы выбраться из унылой провинции. Фарятьев одержим работой, о которой ничего неизвестно. Их страсти не пересекаются, лежат в разных плоскостях, из-за чего возникает непонимание. Одна лишь Люба, до этого казавшаяся циничной, прагматичной, преображается и проникается Фаратьевым, замечая его романтическую натуру, преображающую атмосферу вокруг этих женщин. Но для него самого наступает крах идеалов, следовательно – конец жизни. Герой, похожий на сомнамбулу, окончательно засыпает, спасаясь от тотального одиночества, незадавшейся судьбы в сладостном сновидении, где уж точно реализуются личные фантазии несчастного человека, жаждущего покоя в собственной душе. Точно так эта картина Ильи Авербаха привносит искомое умиротворение, восхищая лаконизмом средств художественной выразительности и соблюдая классицистское «единство времени, места и действия».

Высокое искусство - драматургии, кино, актёрского мастерства. Операторская работа выше всяких похвал. А музыка Шнитке выстраивает уникальную, пронзительную атмосферу. Персонажи фильма напоминают мне только что родившихся младенцев, которых забыли покормить, беспомощных, 'голых'. Младенцы все еще не умеют любить сами, но отчаянно нуждаются в любви. Герои все еще не знают, что такое любовь и как любовью можно осчастливить ближнего. Но жестоко страдают от 'голода' и требуют от тех, кто вокруг. Любовью же люди называют здесь оглушающее слепое чувство, необоримо влекущее к другому. Так хочется верить, что это то, что спасет от истощения. Но мы, зрители, понимаем что это совсем не так. Мы смотрим и понимаем, что 'никто не придет' и никто из них не будет спасен и никогда не будет счастлив. И только Фарятьев способен хотя бы в фантазиях заглянуть дальше, туда, где все могло бы быть иначе. Фантазии Фарятьева зовут других героев за собой, за пределы знакомого удушающего быта. На мгновение ему удается заразить своими фантазиями остальных. И надежда проглядывает, словно луч солнца. Люди в картине вдруг просыпаются утром и осмеливаются мечтать. Мечтать о любви, о том, как можно было бы всё, наконец, устроить. Но в реальности идти туда страшно. И Фарятьева называют сумасшедшим, хотя интуитивно осознают ценность этих фантазий. Фантазии Фарятьева - это Творчество. Это мир без границ, где каждый мог бы сотворить для себя свое собственное счастье. Но ни у него самого, и ни у кого другого в картине, не хватит смелости и воли для того, чтобы перешагнуть порог привычного, допустимого. В конце фильма младшая сестра говорит Фарятьеву - Я Вас люблю! Как будто примеряет забытое её сестрой неудобное платье. Что означают здесь эти слова? Это означает - я слепо боготворю тебя. Неслучайно в конце фильма оказывается, что Фарятьев без очков практически не видит, не различает тех, кто вокруг. Фильм заканчивается тем, как Фарятьев смотрит на силуэт за мокрым от дождя стеклом. Только так, издалека, люди могут любить и не раниться. Я - не вижу тебя, и потому могу любить.

Странное, герметичное, как будто само в себя закрученное и само себя затягивающее кино - в котором живешь, пока не покажутся финальные титры, и которое схлопывается, как только они показываются. Кино-шкатулка, не иначе. Так мне, во всяком случае, показалось. Миронов, конечно, восхитителен. Неелова красива красотой героинь Достоевского. Остальные актеры (актрисы - все три) играют замечательно и проникновенно. Только что понял, что Фарятьев - единственный мужчина в окружении женских персонажей фильма. Единственный _видимый_. Это тоже, наверное, что-то да значит. Мне показалось, что 'ФФ' (глаза филина, хех) - в некотором роде кино уникальное. Мистически даже уникальное, я бы сказал. Все эти... фантазии, мечты Фарятьева - это ведь чистой воды религиозное чаяние в условиях религиозного вакуума. Фарятьев рвется за пределы сухой материи, наделяя религиозным, апокалиптическим смыслом сюжеты, которые мы привыкли видеть у Брэдбери и Булычева, Стругацких, быть может, но не в книгах сакрального толка. Эдакая наивная и чистая космогония, рождающаяся посреди ледяной идеологической пустыни. И это... странно и прекрасно, трогательно и трагично. Почему Фарятьев не обернулся к уже имеющимся учениям, а стал наощупь, вслепую сочинять нечто свое, погружаться в святую и почти детскую _фантазию_? Материалистический контекст 79-го года? Слишком просто - да и не совсем уж честно было бы. Мне кажется, суть в самом герое - это и впрямь чудак, двигающийся по какой-то своей траектории, по каким-то своим рельсам. В этом смысле название гениально передает глубинную суть фильма. В общем, вот какие ленты надо обсуждать в киноклубах. При этом, да, фильм обладает какой-то таинственной герметичностью - и, возможно, по этой причине он не на слуху у массового зрителя. Он, по сути, таков же, как его главный герой - странный, обаятельный, в чем-то неуклюжий и отстраненный. И непонятный. Тихий шедевр про тихого человека. Думаю, велик соблазн назвать Фарятьева _только_ чудаком - а фильм, соответственно, _только_ фильмом о Чудаке. А между тем, там такая глубина, там такой космос, что... Что без пересматривания не обойтись. Пока что скажу, что мне кажется вот что: 'Фантазии Фарятьева' больше про человечество, нежели про конкретного человека, вынесенного в заглавие. PS: А, понял, что есть в 'ФФ' еще один представитель сильного пола - юный пианист. Но то ж ребенок - а мужчина все-таки один. PS2: А какая в ФФ музыка! Шнитке!

Театральная, камерная лента. Всего 5 героев наедине с музыкой Шнитке, контрастирующей с юмористической постановкой. Наши персонажи все по-своему милые, архитипичные и в то же время трагичные люди. Павел - не то безумный поэт, не то интеллигент-почтальон Печкин, не то крокодил Гена, влюбленный в практичную девушку Шуру, любимицу Авербаха. Александра неоднозначная героиня. Не до конца очевидно чего она ищет в жизни. Винить ее сложно, примитивный полупаразитическая быт с сестрой и материю не из лёгких. Кажется только женщины способны одновременно так любить друг друга и оттого так сильно ранить и не давать жить. Это экосистема любви и ненависти, постоянного обмена эмоциями исключает возможность отдышаться от душащих семейных отношений. Каждый из главных героев воистину выходец из своей семьи. Тётя Павла такое же неведомое мечтательное существо (по собственному мнению одной ногой в могиле) как и сам мужчина. Она крайне фустирующий фрустрирующий персонаж. По-настоящему понимает что-то в жизни лишь отсутствующий в ленте Бедхудов. Несмотря на говорящую фамилию, остальные герои ссылаются на этого человека как на высший разум. Очень экспериментально, в особенности для замкнутого пространства, двигается камера. Снизу и бочком, плавно подъезжая к говорящему герою и создавая эффект подглядывания. Свет поставлен нарочито некомплементрарно для героев, словно дополнительно обличая их неидеальность. Даже обычно вылизанный Миронов здесь показан неказистым и нелепым. Отдельно хочу отметить как показан быт в картине. Уютные и нелепые советские детали мебели создают ощущение хаотичного пространства. Неуместный крокодил то прикрыт полотенцем, то щеголяет нагишом, а лакированный буфет авторитетно скрывает семейные ценности. Все как у людей. Интертекстом вводится одна из идей фильма. Александра поет песню Пугачевой по стихам Цветаевой 'Мне нравится что вы больны не мной'. И действительно Шурочка больна Бедхудовым, к которому обезумев и сбегает. Павел болен невнятными идеями о высоком. Герои не осознают насколько отличны их жизненные позиции. 'Оставь эти глупости, живи как все. Все равно ничего нового не придумаешь'. Как автор этих слов способен воспринять идеализм Павла? С подростковой наивностью его 'понимает' лишь впечатлительная Галя. Ни один человек неспособен понять другого. В этом хаосе мнений, истерии и желания временно теряется и зритель. Это рудневское шизофреническое кино. Как неумело мальчик за роялем выражает эмоцию грусти, так же неумело герои пытаются объясниться друг с другом. И вроде все слова другого произнесены, факты на столе, но узнавания не происходит. Катарсически звучит финал: этюд сыгран, история рассказана.

«Фантазии Фарятьева» я впервые посмотрел порядка 30 лет назад, когда учился в ВУЗе. Тогда меня поразил не сам фильм, а игра Андрея Миронова, так представшего в роли некрасивого человека с «фантазиями», что на её фоне померк даже его «главный по тарелочкам» в «Блондинке за углом». Преображение актёра в образ настолько проработанное, что он даже на велосипеде катается как додик. (Помню, что когда в детстве братья учили меня ездить на велике, то они постоянно кричали мне: «Что ты катаешься как додик!») Безусловно, «Фантазии», как и все остальные работы Ильи Авербаха, поражают своим вниманием к, не побоюсь этих слов, грандиозным и вечным проблемам простого человека. В эпоху атома, когда космические корабли бороздят просторы Вселенной, фильмы Авербаха пытаются ставить тупиковые неординарные вопросы: «А нужна ли эта работа, если никогда не увидишь, как женится твой сын и будут расти твои внуки!?» (И не важно, что это сказано тётей именно по адресу «фантазий» Фарятьева, так как от себя, да и от той же тёти, могу этот вопрос довести до предела: «А нужна ли эта работа, да и жизнь в целом, если ты никогда не увидишь ни то что своих внуков, а даже детей!?) Авербах и автор трагикомедии и расширенного по ней, а вовсе не по мотивам, сценария Алла Соколова показывают самую суть жизни человека. Его взаимодействие с другими людьми, а не кажущегося фантома жизни в виде работы, просмотра телевизора, чтения книг или прослушивания приёмника. Персонаж Марины Неёловой пресекает даже попытку включить музыку, и по-своему ведёт беседу с обречённо влюблённым в неё Фарятьевым во время репетиторства с «подбитым» мальчиком на пианино. Вот только никаких бесед и тем более диалогов у героев картины не получается, потому что каждый из них говорит исключительно на «своей волне». И вроде бы всё так рафинадно мило, а не как в реальной жестокой жизни, – безо всякого негативного влияния извне, подчёркнуто убаюкивающего спокойствия советских 1970-х, даже намёка на внутреннюю агрессию со стороны старшего поколения, но контакта всё равно не получается. И у кого!? У матери с дочерьми, у единоутробных сестёр, у тётки с родным племянником! И сейчас, с высоты прожитого, я могу понять каждого из действующих лиц по отдельности, а вот совместно понять их никак не могу. Вместо того чтобы, на мой, сугубо субъективный, взгляд, сесть всем за стол и, прямо глядя в глаза суровой правде, сказать: «Давайте перестанем жить в мире фантазий. Никто никуда никогда не переедет и не сможет изменить этот безумный мир. Кроме самих себя мы в нём практически никому не нужны. Все внешние проблемы мы должны научиться принимать единым фронтом и решать сообща. Что, разумеется, не отменяет поиска любви и счастья в личной жизни. Главное, не ущемляя интересов других». Нет, все продолжают играть, пусть даже и в мирном русле, в бесконечные игры детей и родителей «Кто кого запрёт под ключ» и больше всех спаразитрует на родном человеке. … Что лично меня расстраивает в «Фантазиях», так это какие-то неприкрытые «поддавки» со стороны создателей. Их потрясающая работа по ваянию внешнего и внутреннего образа Фарятьева обнулила и без того предопределённый вариант последнего поступка главной героини. Не секрет, что от этого фантазёра, претендующего на какие-то дивиденды от своего, прошу прощения, ослиного высокопарного пустословия (и здесь я не про претензии на руку и сердце Александры, а про заявку на известность), на первой же минуте матча отворотила бы нос даже самая последняя настоящая «старая дева». А вполне презентабельная даже без макияжа героиня блистательной Марины Неёловой, ещё умеющая уходить в подкашивающую колени нирвану только от одного факта, что её снова «поманили пальцем», так долго мается с Павликом, что не видно только самому Павлику, и потом соглашается на его предложение. А её мамуля в прелестном исполнении Зинаиды Шарко (с вкуснейшим выходом из двери «Я вам тут окно закрою») ещё и настаивает на этом согласии, активно поддерживая и закрепляя его дружественным визитом к тёте. Это так не натурально и не жизненно. И мне уже без разницы, что всё, в конечном счёте, закончится так, как и должно было закончиться. Как пела в своё время с мощным энергетически посылом Маша Распутина: Отпустите меня в Гималаи, Отпустите меня насовсем. А не то я завою, а не то я залаю, А не то я кого-нибудь съем. Отпустите, отпустите! Только при возвращении, а она обязательно вернётся, так как это только вопрос времени, не забудьте её хорошенько «пропесочить». И желательно так, чтобы впредь не повадно было выкидывать такие фортели. И фортель её не в побеге, а в том, что нельзя так поступать с человеком. Тем более, с человеком, у которого «на лбу написано» о его жизненной несостоятельности. Нет, мне было бы гораздо интересней увидеть поведение Александры, которую бы обхаживал… даже не тот франт Миронова из «Соломенной шляпки», гарцующий на коне и загибающий пальцы при подсчёте оприходованных им подружек (в этом случае тоже была бы игра «в одни ворота»), и не его бесцеремонный хлыщ из «Обыкновенного чуда», а хотя бы заядлый театрал и сочинитель из «Небесных ласточек» или фанатичный миссионер синематографа из «Человека с бульвара капуцинов». Вот как бы помаялась учительница музыки здесь? Безусловно, и в этом случае мужчина так же остался бы «с носом» и ушёл «не солоно хлебавши», даже при полном отсутствии Бедхудова на горизонте. Но я с удовольствием посмотрел бы на женское иезуитство в таком, как мне кажется, более равноправном, поединке. А вот Екатерина Дурова в роли Любасика – самое то. Двадцатилетняя деваха, сверкая голыми ногами от самых корней, расхаживает перед моим носом так, что я не могу понять, есть ли у неё под тельняшкой нижнее бельё. А у меня из реакции только: «Уйди из кадра, чувырла!» И фантазирует с наносным цинизмом. … Да, вкрадчиво проникающее в сердце зрителя кино Авербаха, безупречная игра всего ансамбля актёров и пронзающая сознание восхитительная музыка Альфреда Шнитке никого не оставят равнодушными. P.S. Если вы, друзья, думаете, что что-то поменяется в иное время, то даже не надейтесь, – другими будут лишь участники «заплыва», но не его финал. Как пел когда-то под гитару Трофим: Как это странно всегда, Вроде бы взрослые люди. А в голове ерунда, Мечтаем, как дети, о чуде. Апробировано на личной практике. 9 из 10