Мир, полный чудес

Когда писатель Брайан Селзник посмотрел документальный фильм 'Through Deaf Eyes' про адаптацию глухих людей в обществе, он немедленно взялся за подробное изучение их мироощущения. В дальнейшем его исследование превратилось в роман под названием «Wonderstruck», который у нас в стране перевели как «Мир, полный чудес». Такое же наименование дали и экранизации Тодда Хейнса, где Селзник выступил в качестве сценариста. Что, впрочем, для него не впервой: в 2011 году уже появился фильм Скорсезе «Хранитель времени», тоже снятый по одноимённой книге Селзника. Конечно, менее масштабная картина Хейнса не претендует ни на подобный размах, ни на длинный список престижных наград (а у «Хранителя времени», к слову, одних только «Оскаров» было пять), и всё-таки жаль, что «Мир, полный чудес» остался вообще без широкого проката в России. Подслащивает пилюлю лишь сам факт показов кинокартины на больших экранах, пускай их и было катастрофически мало. На дворе 1927 год. Глухонемая девочка Роуз живёт с деспотичным отцом в маленьком городке штата Нью-Джерси. Она безумно скучает по своей матери – актрисе театра и кино Лилиан Мейхью (Джулиана Мур), которая находится в Нью-Йорке. В надежде обрести заботу и понимание Роуз сбегает из дома и отправляется на её поиски в этот громадный город, где на каждом шагу подстерегает опасность. Спустя полвека там же оказывается потерявший слух мальчик по имени Бен, чтобы отыскать своего отца. Единственная зацепка – адрес магазина на закладке в книге, найденной им среди вещей мамы, погибшей в автокатастрофе. Только что же в действительности ищут эти юные герои, связанные мировосприятием, но разделённые эпохой? Некогда исчезнувших родителей или недоступные радости человеческой жизни? Отличительной чертой приключенческой истории Хейнса является символичная, подчёркнутая, хотя и ненарочитая тишина. В фильме она эпизодична, однако, наступив, эта могильная тишина притягивает к себе и неминуемо погружает в среду, очутиться в которой, если не страшно, то как минимум непривычно. Режиссёр едва ли не модернизирует немое кино, где вместо интертитров – ручка да листок бумаги, а вместо оркестровой музыки за кадром – Дэвид Боуи и его Space Oddity. Но в том-то всё и дело, что «едва ли», поскольку Хейнса гораздо больше интересует передать дух времени, а именно 20-х и 70-х годов, чем трансформировать классику. Вот почему два параллельно идущих повествования, невзирая на событийную симметрию, разительно отличаются стилистически. В первой истории, где главной героиней является Роуз, как таковых слов и реплик почти нет, зато множество тональных закадровых шумов сопровождают чуть ли не каждое действие. Благодаря соответствующему чёрно-белому изображению вкупе с аутентичными костюмами и декорациями удаётся окунуться прямиком в эру зарождения звукового кино. Правда, что толку от эпохальной инновации глухой девочке, пристрастившейся к просмотру немых фильмов? Пугливая, застенчивая, одинокая Роуз сразу вызывает к себе сострадание. Она пишет очередной пропитанный сожалением, никому конкретно не адресованный вопрос на листке бумаги, потом делает из него кораблик и отпускает «в свободное плавание» по течению жизни, в которой так хочется ощутить себя не только любящим, но и любимым. Примечательно также то, что сама исполнительница роли Роуз, Милли Симмондс, глуха. Прислав запись кинопробы режиссёру, девочка получила утвердительный ответ, и в итоге на съёмках не обошлось без переводчика с языка жестов, помогавшего Симмондс в общении с творческой группой на площадке. Вторая сюжетная линия с Беном представляет собой стержень фильма: ей Хейнс отводит больше времени, её же лучше наполняет жизненными перипетиями. Впрочем, и в романе Селзника как раз Бену отведена центральная роль. С точки зрения содержания первая история заметно уступает второй в насыщенности и выразительности, однако в своей форме, в фактуре оба сюжета строго выдержаны и в принципе несопоставимы. Бен оказался в Нью-Йорке, мягко говоря, не в самое удачное время: повсюду граффити, высокий уровень преступности, страшные районы гетто, множество чернокожих и латиноамериканцев. Правда, у Хейнса 70-ые довольно цивилизованы, в какой-то степени театральны, а сам город контрастов неестественно чист и оживлён. В определённый момент даже удивляешься, что Бена, маячившего кошельком в криминальных районах Нью-Йорка, всего-навсего ограбили. Очевидно, что режиссёра заботят скорее приключения героя, нежели достоверность окружающего его мира, в связи с чем происходящее оборачивается примитивной, но отнюдь не безынтересной сказкой. В ней поднимаются подобающие вопросы дружбы и её отсутствия, а детская фантазия, непоседливость и непринуждённость только усиливают впечатление от, казалось бы, незначительных происшествий юных героев. Связующим звеном этих двух рассказов становится не только идентичная структура повествования или место действия, но и актриса Джулиана Мур, снова сыгравшая несколько ролей в одном фильме, как было и в недавнем «Субурбиконе» братьев Коэн. Сначала она появляется в образе недовольной и грозной матери-актрисы, к которой Роуз приезжает в театр, непреднамеренно сорвав репетицию. Девочка надеялась на тёплую встречу, думала, что в жизни её мама такая же любящая и самоотверженная, как и в кино, однако Роуз глубоко заблуждалась, в чём и убедилась, когда столкнулась с материнской суровостью и гневом. Но гораздо поразительнее наблюдать уже за постаревшей Роуз в исполнении Мур, оказавшейся в том самом книжном магазине, где Бен ожидал воссоединиться со своим отцом. К сожалению, в детстве судьба не свела Бена и Роуз с теми родными, что поселились в их сердцах и навевали тёплые воспоминания, даже будучи далеко от дома. Правда, разве это значит, что герои ничего не обрели? Потеряв надежду, разочаровавшись окончательно, они отыскали нечто большее в таинственном океане жизни, где неспешно плывёт кораблик со скрытым призывом о помощи разобраться в мире, погрязшем в несправедливости и зле. Но и в таком мире, если хорошенько приглядеться, находишь множество чудес.

Трогательно, мило, сенситивно, красиво. Именно так можно охарактеризовать поступательное и осторожное погружение в мир детства. Нам предложат две новеллы из совершенно разных периодов. Дети будут восторженно оценивать окружающий их мир, впитывая в себя, пожалуй, самые непринужденные вещи. Нехитрая интрига, связанная с поиском родителей и другими нюансами не должна вводить нас в заблуждение. Главное тут - это то безусловное участие и душевная чуткость с которыми дети входят в мир. Тодд Хайнс помещает нас в два временных периода: 20-е и 70-е годы пошлого столетия. От зрителя требуется взглянуть на эти периоды детскими глазами. И, предлагаемая картинка, будет далека от навязываемых кинематографических штампов. Впрочем, мне показалось, что автор немного увлекся. Слишком уж много ленте было трогательного эскапизма, слишком много зарисовок. И, как это ни странно, мало самих детей. При всей их активности, дети у Хайнса в большей мере созерцают окружающий мир, нежели пытаются осмыслить его, принять или изменить. Скорее, Хайнс пытается взглянуть на детство глазами взрослого, исключая у них страстность или иррациональность. Ну и при этом, сам сюжет выходит медленный, тягучий, в сущности, лишенный интриги. Будто, по заказу сделана была изящная картина метко целящаяся в Канны и готовая заранее получать корзинки Оскаров. Не без спекуляции тут выходит. Безукоризненная картинка, вроде и смысл напрашивается, да и по структуре как про Фолкнера не вспомнить. Но воедино все не складывается. Очередной фестивальный прагматизм, пусть и не самый худший. Не провал и не шедевр. Посередине. Но, очень вблизи и к одному, и ко второму 5 из 10