Страна теней

Опыт – суровый учитель... (Из фильма) Я не мог поверить своей удаче. Это надо же, фильм про моего любимого писателя Клайва С. Льюиса (автора «Хроник Нарнии», повестей для взрослых и весьма серьезных философских трактатов), о самом интригующем и своеобразном периоде его жизни, снятый одним из лучших режиссеров Британии Ричардом Аттенборо («Ганди», «Кордебалет»), а в главной роли – мой любимый актер Энтони Хопкинс. Эйфория была несколько омрачена весьма посредственным переводом, но выручил оригинальный саундтрек. Чем и советую по возможности воспользоваться. Однако, не обманитесь. Перед нами отнюдь не байопик, а скорее серьезное раздумье над одной из самых жизненных тем для каждого без исключения – проблемой страдания. Думаю, именно это, а вовсе не подробности биографии знаменитого соотечественника, заинтересовало 70-летнего патриарха английского кино (за заслуги перед отечеством королева жаловала Ричарду Аттенборо титул пэра) в известной пьесе Уильяма Николсона, который, кстати, написал и сценарий к фильму. Итак, основным лейтмотивом и пьесы и фильма является человеческое страдание. Почему мы страдаем? В чем смысл такого устройства мира, где люди обречены переживать боль независимо от того, где, когда и как они живут? И куда при этом смотрит Бог, если Он действительно всемогущ и действительно любит каждого из нас, как об этом написано в Библии? Проблема сия зело велика есть, и потому уже не одно тысячелетие вокруг нее не утихают споры теологов. Льюис тоже об этом много писал о любви и страдании. Одна из его книг так и называется «Боль», отрывки из нее мы и слышим в фильме во время публичных выступлений писателя: «Мы привыкли думать, что наши детские игрушки принесут нам все мыслимое счастье, а наши ясли – это весь мир. Но что-то должно нас уводить из этих яслей в мир других. И это что-то – страдание. … Хочет ли Бог, чтобы мы страдали? Что, если ответ на этот вопрос «да»? В общем неправильно считать, будто Бог хочет, чтобы мы во что бы то ни стало были довольны жизнью. Я думаю, скорее Он хочет, чтобы мы были способны любить и быть любимыми. Он хочет, чтобы мы возрастали. Задумайтесь: по Своей великой любви к нам Он приготовил нам дар страдания. Боль – это Божий мегафон, чтобы достучаться до оглохшего мира. Мы похожи на глыбы камня, из которых Скульптор высекает формы людей. Удары Его резца могут быть очень болезненными, но в конце концов именно они делают творение совершенным…» Книга, мне кажется, просто гениальная. Не в том смысле, что она несет некое особое, ранее недоступное простым смертным, откровение. Нет, она, как и другая его книга «Любовь», предлагает живым и ясным языком результат тонкого интеллектуального осмысления и исследования проблемы. (Честно говоря, кроме как у Льюиса, я нигде не видел, чтобы эти непростые вопросы излагались так легко, связно, логично и образно) Но в том-то и дело, что лишь интеллектуального. При всей гениальности, рассуждения старого холостяка, ведущего тихую и размеренную жизнь университетского преподавателя, о страсти, семейных отношениях и страдании, звучат несколько однобоко. (Женщины тут со мной полностью согласятся.) Да Льюис и сам это прекрасно понимал, много раз делая соответствующие оговорки в своих книгах. И Бог, богатый мудростью и талантом делать нестандартные ходы, решил восполнить эту брешь. Он приготовил Льюису сюрприз. Неожиданно в уютный и замкнутый мир оксфордского профессора литературы врывается женщина (Дебра Уингер) из совершенно другого мира. «Еврейка, коммунистка, христианка, американка», – так ехидно характеризует ее брат писателя Уорни (Эдвард Хардуик). И, вопреки всем законам физики и здравого смысла, сердце писателя оказывается навек в плену у этой энергичной, живой и ироничной женщины. Завязывается искренняя дружба, которая довольно быстро перерастает в любовь – трогательную, старомодную, нежную и пылкую. Мир оксфордского профессора трещит по всем швам под напором этого большого чувства, друзья и коллеги не устают дивиться происходящим с ним переменам. А он… словно обретя крылья за спиной, в тихом восторге археолога, наткнувшегося посреди пустыни на несметные богатства исчезнувших царств, наблюдает в себе все то, о чем ранее только писал и думал… Но счастье было недолгим, и великая любовь обернулось великой утратой. Жизнь писателя снова испытывает потрясения, только теперь со знаком «минус». Чем выше взлет, тем страшнее оказывается падение. Льюис оказывается перед лицом страдания, о смысле которого так хорошо писал, но теперь все это касается его самого, а потому многое видится в совершенно новом свете. Доведенный до отчаяния душевной болью, снедаемый самой большой обидой, которую может иметь человек – обидой на Бога, – он вплотную подходит к черте, за которой лежит отказ от своих убеждений, переоценка ценностей и кризис веры. Характерный диалог этого периода с ректором Модлин-колледжа, где преподавал «Джек» Льюис: «Льюис: Только не говори мне больше, что все, что ни происходит – к лучшему. Ректор: Один лишь Бог знает, почему такие вещи должны случаться. Л.: Бог-то знает, но есть ли Ему до этого дело? Р.: Конечно! Мы здесь видим так мало…Мы – не Создатель. Л.: Да. Мы – творения. Эдакие крысы в космической лаборатории… Я не сомневаюсь, что эксперимент делается для нашего блага, что не мешает Ему быть вивисектором. Р.: Джек, но… Л.: Нет!!! Никаких «но»!! Это ужасная кровавая месса, вот что это такое!» Но, пройдя через испытания своих убеждений и веры, Льюис прошел их с честью. И вышел из них, обновленный, совсем на другом уровне воспринимая все то, о чем раньше писал. Бог, как всегда, добился своей цели: брешь оказалась заполнена. Теория восполнилась практикой. В конце фильма звучит монолог: «Почему существует любовь, если потеря так болезненна? У меня больше нет ответов. Их имеет сама жизнь. Дважды в моей жизни мне был дан шанс. Когда я был мальчиком, и теперь, когда я стал мужчиной. Мальчик выбрал комфорт и безопасность, мужчина выбирает страдание. Нынешняя боль – это часть прошлого счастья. Таковы условия игры.» Хороший урок и всем нам. Счастье может существовать только в мире, где есть боль. Если вы проходите долиной смертной тени и ваша жизнь сегодня наполнена болью потерь, помните: житейский комфорт и безопасность – выбор младенцев. Зрелость, которая знает разницу между счастьем и удовольствием, выбирает страдание.

Предыстория… Какими путями идет человек, приближаясь к своему произведению? Какие истоки питают его мысли, которые он облечет в свои творения, заставляя других поверить ему? За каждой строчкой незримо стоит чья-то жизнь с радостями, печалями, чаяниями, падениями, разочарованиями, любовью – всем тем, что неизменно налагает отпечаток на того, кто оставляет след на бумаге и в сердцах. Клайв Стейплз Льюис оформится как писатель, пройдя горький путь детства, начатый с бесконечной любви матери и закончившийся с ее смертью. Он будет еще совсем ребенком, но уже познавшим недетское страдание; он да его брат – два человечка, отторгнутых собственным отцом, упавшим в свое личное горе потери. Они останутся вместе на всю жизнь – опора и близкие друг другу люди, и никого больше. Потом будет католический пансион, силой вбивающий любовь к Богу, оттолкнувший Клайва от веры на долгие годы. Странно осознавать, что именно отторжением и вырастет из него богослов-философ, истинный христианин. Затем будет война, на которой он окончательно потеряет веру в Бога, но опять придет к ней спустя годы для того, чтобы снова потерять и снова обрести… Фильм… Сам фильм выстроен нюансами-ощущениями, пронизан эмоциями героев, прежде всего духовными чувствованиями. Посвященный Льюису, фильм покажет очередной путь его веры: крепкой и каноничной, зиждящейся на камне убеждений. Его проповеди, выделенные в ленте категорией «страдания» и ее обоснованностью, его профессорская деятельность - символ разума в его величии. И как потом, с момента появления женщины в жизни этого титана веры и ума наступает новая пора: та, которую он упустил в своей молодости. Любовь к женщине возникнет в нем не сразу, но парадоксально придет тогда, когда женщина будет стоять у последней черты. И именно тогда, в момент печалей и душевных мук, в момент скорби и боли Льюис и познает короткое счастье любви…Что может быть более жестоким и что может оправдать такую несправедливость?.. Льюис – почти апостол - готовый к собственным страданиям и внутренней аскезе, окажется повержен и смят. Его вера, как в далеком детстве, придет в упадок, и он в очередной раз будет укорять Бога за несправедливость и нелюбовь. Куда денется его обоснованность страданий, где его принципы и стойкость? Почему камень так легко претворится в песок? Краткий путь упреков, показавший, что страдание не есть во благо, но всегда в ничто… Бессмысленность мучений?.. Вечные вопросы богословия, на которые сам богослов не сможет дать ответ. Человек страдающий – всегда обретающий – таков путь веры, такова цена обретенного счастья. Он поймет позже, облекая чувства в слова, приходя и разумом, и чувством к истинному пониманию. Постигая собственным печальным опытом и дорогой ценой то, что прежде было лишь голой теорией. Он признает свое счастье, выросшее из страдания, подаренное ему страданием, основанное на страдании. Странное счастье на слезах и боли – великая божественная милость и чудо, дарованное ему, как любимому чаду… Сложная история сложных чувств, снятая в классических правилах американского кинематографа. Рассчитанный на массового зрителя, фильм получает закономерный зрительский успех, в нужных долях сочетая картинку со смыслом, который обусловлен фигурой самого Льюиса. Не являясь вершиной кинематографа, картина встала в ряд подобных качественных американских лент. Режиссер угодил многим: и подбор актеров, и манера подачи материала, и сама личность Льюиса – слагаемые успеха этой картины. А философия Льюиса, заключенная в вопросах необходимости страданий верующим человеком – хороший повод к саморазмышлениям.