Меня зовут Никто

Не только Серджио Леоне этим фильмом навсегда закрыл для себя тему вестернов. Последней про дикий запад эта лента оказалась и для Генри Фонды. В отличие от Леоне, Фонда после этой картины продолжал регулярно появляться на экране, а вот Леоне взял паузу на целых десять лет. Даже в этом фильме он не значился режиссером, хотя приложил руку и к сценарию и продюсированию. Вся лента просто пропитана леоневским стилем, наполнена долгими затянутыми и напряженными сценами. Да, это и не удивительно, ведь Тонино Валерии являлся протеже великого мастера, поэтому каждый эпизод он согласовывал со своим учителем. На сегодняшний день все эти сцены могут показаться затянутыми, но именно это и являлось визитной карточкой Леоне. Главной особенностью и непохожестью на предыдущие картины Леоне стало появление Теренса Хилла, которого «звали Троица», а позже «все еще звали Троица». Хилл снимался в альтернативных вестернах, комедийного жанра. И здесь его персонаж ничем не отличается от предыдущих лент, хотя теперь «его зовут Никто». Очевидна самопародия. Хилл выглядит настолько легко и элегантно, что кажется - вот-вот в кадре должен появиться его вечный партнер Бад Спенсер, с которым они составляли самый яркий экранный дуэт в 70-х и 80-х годах. Но Бада здесь не будет. Хилл будет в одиночку участвовать в драках, в которых никто не проливает крови и «плохие парни» спасаются бегством. В фильмах Хилла-Спенсера никогда не было насилия, в отличие от картин Леоне. Первая же сцена фильма сразу напоминает ранее вышедшую картину Леоне – «Однажды на Западе» - та же засада из трех человек. Когда герой Фонды разговаривает со стариком у бильярдного стола – ощущение, что смотришь «За пригоршню долларов». Сцена с зеркалами – это «Леди из Шанхая», а название бандитов, которых должен победить Борегард, аналогично названию фильма «Дикая банда», режиссером которой был Сэм Пекинпа. А имя и фамилия этого режиссера написаны на надгробье в кладбище. Это месть Леоне за то, что Пекинпа отказался с ним сотрудничать. И этот прием был взят из фильма «Всадник высокогорных равнин». Манера стрелять по шляпам у главных героев заимствована из фильма «На несколько долларов больше». Так что, ради полноценного впечатления стоит посмотреть сначала все эти картины. Взаимоотношения героев Хилла и Фонда весьма показательны. Борегард, олицетворяющий классический спагетти-вестерн собирается уйти на покой (собственно как и сам Леоне после этого фильма), Никто же помогает ему сделать это красиво. Причем Борегард совсем не хочет помощи от Никто, но тот и не думает отступиться, поскольку считает Борегарда своим кумиром. Леоне этим самым как бы дает понять: «Я хочу уйти красиво, а мое место займут другие, которые не менее хороши». Просто на ура были сняты сцены с участием Хилла, в которых он разговаривает с Борегардом, играя в бильярд и рассказывая историю про птенчика, а как Хилл в туалете мешает машинисту сходить по маленькому или при знакомстве с Борегардом он спокойно ходит с бомбой, которая вот-вот взорвется. А ведь была еще сцена, где Никто должен выпить четыре стакана виски различных размеров, после чего подстрелить их в воздухе. В итоге, получилось отличное кино, вобравшее в себя лучшие качества предыдущих картин Серджио Леоне и противоположных по жанру картин Энцо Барбони, в которых снимался дуэт Хилл-Спенсер. Любителям жанра это должно понравиться, а вот ценители вестернов должны прийти в восторг. 9 из 10

'Меня зовут Никто' стал трагикомическим прощанием великого Серджо Леоне с жанром спагетти-вестерна. К 1973 году жанр окончательно растерял последние остатки любой серьезности, отдавшись во власть комедийности и шутовства. Снимать что-то подобное 'Великому молчанию' или 'На несколько долларов больше' стало уже неактуально, в моду входило баловство экзотикой, больше гэговости и юморесок не самого высокого пошиба, топорное пародирование лучших работ цеха. Окидывая с высоты прошедшего времени картину развития спагетти в целом, понимаешь, что это кино Леоне стало не только его личным прощанием. Оно стало последним знаковым фильмом, после которого жанр уже не жил, а доживал. Нет, в 1976 еще был выпущен очень странный и экспериментальный 'Кеома', в узких кругах ценителей считающийся чем-то значительным, но до прежних вершин никто так никогда и не добрался. Главный герой - старый ганфайтер Джек Борегард уже давно перешел рубеж, за которым насилие считается единственным способом решения всех проблем. Ему, подобно любому старому герою-копу из боевиков, остается всего день до пенсии, когда в его жизнь лихо врывается молодой и дерзкий стрелок по прозвищу Никто, оказавшийся старым фанатом легендарного Джека. Даже в одном этом простом столкновении характеров Леоне обыгрывает не только встречу времен на Диком Западе, а и глобальную встречу жанров, состоявшуюся в 1964 году. Старый, отчаянно просящийся на пенсию классический вестерн и молодой, дерзкий спагетти, живущий по другим правилам, не стесняющийся делать героями подлецов, от тотального безденежья вынужденный экспериментировать с технической составляющей, добиваясь самых неожиданных результатов, рвущийся вперед, зажигающий звезды Клинта Иствуда, Франко Неро, Ли Ван Клифа. Спортивной злости хватило на 10 лет, но какими же яркими они были, как много можно про них вспомнить. Да, в режиссерском кресле сидел не Серджо, а его способный ученик - Тонино Валерии, но в фильме настолько явственно ощущается рука Мастера, что волей-неволей понимаешь, кто разговаривает с тобой из-за той стороны экрана. Вот уже в первые минуты он обыгрывает неспешное коротание времени троицей бандитов из своего 'Однажды на Диком Западе', вот шляпа скачет по песку, подгоняемая револьверными выстрелами, отсылая привет 'На несколько долларов больше', вот и старое кладбище, прославленное 'Джанго' Серджо Корбуччи. Пародийность столь мимолетна и ненавязчива, что кино не выглядит циничным высмеиванием и цитированием общеизвестных шаблонов, а становится уютным сборничком сентиментальных воспоминаний о том лучшем, что было за эти 10 лет, коробкой с множеством секретов, постепенно открывающихся ценителю жанра. Фильмом-сказкой, в которой старомодный патернализм тесно переплетается с безумными в своей фантастичности разборками 'один против ста пятидесяти', где стык времён происходит не так очевидно трагично, как в 'За пригоршню динамита', а в усталой старческой манере. После 'Меня зовут Никто' Серджо Леоне занялся созданием своего монументального полотнища 'Однажды в Америке', растянувшимся на долгие 9 лет, к спагетти-вестернам уже не возвращаясь. Серджо Корбуччи снял лишь низкосортный 'Белый, желтый, черный', параллельно начав свое знаковое сотрудничество с Адриано Челентано, и отправившись в чистый комедийный жанр, к спагетти-вестернам уже не возвращаясь. Снимать знаковые фильмы для жанра оказалось уже банально некому. Финальный аккорд сыгран в 1973. Занавес опустился.

Абсолютный шедевр и завещание Леоне, которое можно описать словами героя Фонды: “Когда ты уже вписал мое имя в историю, как мне уйти на покой?” В новом мире насилие изменилось и обрело более изощренные формы. Место таким романтикам как Борегар попросту не осталось. Единственной возможностью остаться в памяти молодого поколения это создать миф о великом стрелке, способного расстрелять дикую банду из 150 человек. Вообще герой Генри Фонды смахивает на Джимми Ринго в исполнении Грегори Пека. Его усталость от бурных событий и тех, кто постоянно хочет пристрелить его с целью получения такой же популярности, как у знаменитого стрелка. Создать мифологию жизни Борегара и его ухода на покой, помогает клоун-выскочка, чей ловкости позавидовал бы сам Ринго. Его пули разбивают падающие стаканы в сантиметре от пола и способны маленьким прикосновением закрутить бильярдный шар; ну не фантасмагория ли? Звуковые решения Морриконе чрезвычайно удачливы - в них есть что-то родное, напоминая его гениальные саундтреки 60-ых. Отдельно хочу выделить звучащую мелодию при приближении дикой банды, в ней присутствует переработанный фрагмент классической музыки, аж дух захватывает. Борегару повезло, что рядом с ним оказался такой креативный шут из нового поколения, а не старые волки, готовые сожрать его заживо. Рассказанная им история о маленьком голодном птенце раскрывает всю мораль фильма: жил был птенец но ему было холодно и он выпал на землю в попытке согреться, но мима шла корова и наложила на него кучу; птенец согрелся но ему все равно-было не по себе и вот появился койот, и сожрал птенца. Почесав репу, ты думаешь: “А в чем смысл этой незатейливой притчи?”. Однако герой Генри Фонды в нужный момент осознает тонкий посыл данных слов, придавая еще большей глубины картине. За всеми изменениями в обществе и насилии, о которых идет речь, в кинокартине есть еще одна, самая важная составляющая - изменение в карьере великого Леоне который высказал этим фильмом все, что хотел, поставив тем самым жирную точку. Это романтизация дикого запада и целой эпохи вестерн-фильмов с привкусом грусти. Мир дикого запада уже не будет прежним, а вот опасаться парикмахеров с ножом стоит и в новом времени. Времена и вправду меняются, ведь молодое поколение обходит стороной подобные шедевры.

5 марта 1882 года. Эль Пасо. Дикий Запад. Маленький мальчик, сын брадобрея, стал свидетелем того, как уже немолодой мужчина с легкостью расправляется с троицей бандитов. Причем так виртуозно владеет кольтом мужчина, известный «законник» Джек Борегарт, что у юнца от увиденного отвисла челюсть. Когда же юноша смог совладать с охватившими его чувствами, то он задал своему отцу вполне закономерный вопрос: «Есть ли на свете кто-нибудь более быстрый нежели Джек Борегарт?» Отец мальчика подумал-подумал и потрепав сына по волосам ответил: «Никто». А что же Джек Борегарт? А вы знаете, он собирается уйти на покой и покинуть негостеприимные земли Дикого Запада уехав в Европу. Он понимает, что его время подходит к концу, да и бандиты, лиходеи и иные охотники за удачей считают своим долгом попытаться убить Борегарта, дабы войти в историю. И вот герой Генри Фонды уже купил билет на теплоход, но тут на его пути встает молодой светловолосый паренек с пронзительными голубыми глазами, в которых нет-нет, а все же мелькают искорки-смешинки. Молодой человек называет себя «Никто» и он хочет одну небольшую вещь, чтобы Джек Борегарт стал не просто известной личностью, но чтобы о нем слагали легенды и для этого надо «всего-навсего» выступить против Дикой Банды, что насчитывает сто пятьдесят человек… Такая вот, достаточно нетипичная завязка истории. Истории, к созданию которой приложил руку великий и ужасный Серджио Леоне и это чувствуется в каждом кадре, каждом сюжетном повороте, каждой фразе брошенной главными героями. Благо каждая сцена с участием главных героев получается долгой и напряженной, Эннио Морриконе, в коем то веке, выдает веселые и жизнерадостные мотивы, в то время как герои истории тянуться к кобурам, а в глазах их горит холодное пламя. Бессмысленно говорить о каждой сцене по отдельности, но всех их связывает одна простая деталь – никогда не знаешь, что будет дальше. Нельзя даже с уверенностью сказать, закончиться все перестрелкой, дракой или же герои и злодеи разойдутся по-хорошему. И эта непредсказуемость очаровывает, отчего хочется знать, а что будет дальше. Правда очаровывает не только это, но также и дуэт Теренса Хилла и Генри Фонды, так как они являются не только представителями разных поколений, но также и разных эпох. Герой Генри Фонды олицетворяет собой уходящую эпоху – он немногословен, циничен и подозрителен. Он никому не верит и предпочитает стрелять первым, именно поэтому везде и всюду является чужестранцем, ведь у него нет ни семьи, ни друзей, а есть лишь враги, что мечтают увидеть Джека Борегарта мертвым. Ну и подобно героям старой закалки Джек Борегарт не дает другим второго шанса и он всегда убивает своих противников. Другое дело – Теренс Хилл. Обаятельный, неунывающий простачок, который не ищет неприятностей, но те сами его находят с заметной периодичностью, чему герой Теренса Хилла даже рад. «Никто», несмотря ни на что является одним из самых быстрых стрелков на Диком Западе, но пускает ли он свой револьвер в ход? Лишь однажды и то исключительно для того, чтобы ранить человека, а не убить. Герой Теренса Хилла предпочитает решать проблемы благодаря крепкому слову, обаянию, ловкости, а порой и кулаку, но ни в коем случае не пулей. Две разные эпохи, два абсолютно разные отношения к жизни и смерти, два героя, каждый по-своему интересный и очаровательный. Кто бы мог подумать, что удастся натолкнуться на подобный фильм? Впрочем, есть у фильма и еще одно достоинство, которое должно прийтись по вкусу киноманам со стажем. Я очень часто был свидетелем того, как мои хорошие знакомые искали в фильмах Квентина Тарантино отсылки на старые, проверенные временем кинокартины, а то и вовсе на фильмы, о которых почти все забыли и находя эти отсылки они радовались подобно детям. Я и сам люблю находить аналогии и отсылки в фильмах, наверно этим грешат все для кого кинематограф стал частью жизни. Так вот, в данной кинокартине имеются десятки отсылок на старые вестерны, как вышедшие из под пера самого Серджио Леоне, так и на вполне самостоятельные произведения. Их всех я перечислять не буду, во-первых их слишком много, а во-вторых, это испортит вам самим удовольствие в поисках. Приведу в пример две, как мне кажется самые очевидные. Первой является «стрельба по шляпам» на кладбище. Сцена сама по себе напряженная, ведь можно случайно и в голову попасть, но в тоже самое время безумно позитивная – нужно просто видеть выражение лица Теренса Хилла в тот момент, когда у него с головы слетает шляпа. Так вот эта сцена отсылает нас к точно такой же, что произошла в кинокартине «На несколько долларов больше», где герои Клинта Иствуда и Ли Ван Клифа упражнялись в меткости таким вот причудливым образом. Второй отсылкой является сцена в баре. Заключается она в том, что изрядно выпивший герой Теренса Хилла вступает в конфронтацию с ковбоем, облаченным во все черное, с напрочь обритой головой и револьверами, что торчат рукоятями вперед. Казалось бы, что в этом особенного? Ну мало ли странных, тем более лысых, людей на Диком Западе. Да, действительно, там и не такое можно было встретить. Да вот только внешний вид и манера речи лысого ковбоя наводит на мысль, что перед героем Теренса Хилла оказался Юл Бриннер, собственной персоной. Конечно же это не он, но тем не менее данный актер также был иконой в вестерн-фильмах, так почему бы подобным образом о нем не вспомнить? Остальные же отсылки лучше всего искать самим, ни с чем непередаваемое удовольствие. Итог? Стильный, умный, увлекательный и забавный оммаж фильмам в жанре спагетти-вестерн. «Меня зовут Никто» передает эстафету от одних талантливых людей к другим. Серджио Леоне, как впрочем и сам Генри Фонда говорят нам – все что мы хотели сказать о жанре вестерна мы уже сказали, теперь же пришел черед молодых и не менее талантливых людей. На смену одной эпохи пришла другая, но жанр вестерна жил, жив и будет жить, как на экране, так и в наших сердцах, а те люди, что участвовали в создание данного фильма навсегда вписали свои имена в историю мирового кинематографа за что им честь и хвала. 8 из 10

Напишу, потому что в рецах этого не было озвучено. А, для разрушения иллюзии необходимо дать пару подсказок зрителю, который как и я не особо разбирается в реальности и продолжает ноги греть в постели. Вестерн, конечно, вестерном, иди он конем, а здесь прикрыта другая реальность более всеобъемлющая человеческую жизнь в размерностях божественных. Парень с голубыми глазами, который не может не приглянуться любому здравомыслящему человеку своей харизмой, веселостью и ловкостью, потому что он все делает лучше второго (или первого) главного героя, является прообразом, а то и самим ангелом. Кто любит изучать кино, а не моменты жанров, или преобразования героев, психологию, что все вместе и по отдельности является копиями более древних выдумок, тот может обратить внимание в картине на начальные эпизоды с седлом, в которых участвует Теренс Хилл, и на последующие фразы, которые он произносит. Субъективное восприятие, конечно, существует, но оно ничего не стоит по сравнению с единственно присутствующей в мире истиной, находящей различные проявления в различных головах различных существ. Третья тема, связанная с порядком, который в лице Боригарда, пытается покинуть штаты и переместиться в Европу мне не известна, но имеет место быть, так как она еще более лежит на ладони. Мне не очень интересна история, но бог останется с штатами, порядок, действительно отплывет на корабле и направится искать другие возможности, как все пережитое и не способное сопротивляться напору новых порядков. Вторая тема мне была ближе всех, потому как она самая назойливая в этой картине. Герой Хилла вечно о ней твердит, да еще и с такой улыбкой, что в конце концов зрение и слух прорезаются и ты просветляешься в миг. Это тема времени как оснвного течения, в которое помещен человек. Хилл все время, будучи ангелом - этот момент был прописан мною в начале, поэтому его необходимо открыть и всецело знать категорию героя, не рассматривая в нем конкурента молодого, или некого неуловимого недосягаемого Никто, кем он является лишь по причине своей ангельности (неубиваем во всех смыслах), так вот, Хилл, все время, будучи ангелом, и глядя на фигуру Боригарда как фигуру историчности - последнего элемента порядка того времени той страны, говорит о необходимости для того красивого конца. Прекрасно звучит выражение 'красивый конец'. А между тем, это выражение во всех смыслах актуально, вспоминая не только моменты, связанные с воссозданием времен, эпох, а и применяя ее к более приземленным человеческим концам. 'Никто' с довольной улыбкой рассказывает своему герою как он мечтает его увидеть одного против банды из 150-ти наемников, неких 'всадников Апокалипсиса', посланников Смерти, которая никак не настигнет главного героя. И в картине эта куча Смерти, назову ее так, периодически носится вокруг главного героя как символ приближающегося красивого завершения живой легенды. Сильному герою должна быть славная смерть. Эта туча носится-носится и в какой-то момент настигает главного героя. И здесь режиссер в красивой манере показывает историчность времени - ту красоту времени, которые люди видят внутренним зрением, когда переходят через ощущение важности собственной жизни. В этом смысле картине очень удобна для возможности раскрыть это зрение через внешнее знакомство. Однако это можно достичь и через различные незамысловатые практики. Признаюсь, режиссер, будучи весельчаком и мальчишкой решил выйти и из этого положения, чтобы не привносить важности осознанию самого факта нашего впечатывания в некую параллельную реальность, о которой мы узнаем из книг не находившись в ней, и о которой несомненно узнает те из счастливчиков, которые будут жить после нашей смерти, думая, что нашего времени с жрачкой и мусором, а так же совокуплениями, добротой, и лжейогой не было, или было как страшный прекрасный сон с его весельем и беспробудным самообманом. Вышел режиссер из положения вернув героев в линейную реальность фильма. Очень удобное произведением для осознания иллюзии мира. Но ничему не обучающий, ха-ха, не смешно.

Джек Борегар (Питер Фонда) - полулегендарный шериф, уничтоживший немало преступников, благодаря своей необычайно быстрой реакции, которую имел счастье наблюдать белокурый мальчишка. Проходит несколько лет и Борегар собирается уехать в Европу, на покой. Но мальчишка, теперь называющий себя Никто (Теренс Хилл) хочет сделать своего кумира Легендой, предлагая тому игру в своеобразный ковбойский бильярд, в котором и ставка высока и игра не с 15 шарами, а со 150 - ведь противостоять легенде будет Дикая банда. По многим формальным признакам Меня зовут Никто - спагетти-вестерн, начиная от имён создателей (это и Италия, и в данном случае продюсер и сценарист Серджио Леоне и Питер Фонда, сыгравший злодея в культовом Однажды на Диком Западе) до построения отдельных эпичных, длиннющих как спагеттины сцен с гляделками под великолепную музыку Морриконе. Но вообще-то это ещё и драма идентификации - старший персонаж пытается ее утратить, второй должен обрести. Режиссёр увязывает эту драму с вечной темой борьбы добра и зла. Поэтому в итоге рождается не больно хитрая, но правильная мысль: Не будешь бороться со злом, так и умрёшь никем. Кстати, сценарий в сюжетной части тоже хорош, так что поклонники жанрового кино тоже не должны быть разочарованы.

Очень страшно осознавать, что имя Серджио Леоне в рассуждениях об этом фильме возникает чаще, чем любое другое. А стоит ли рассуждать? Коротко. Представьте, Жан-Люку Годару предстало написать сценарий для вестерна. Если «Долларовая трилогия» или вестерны с тем же Ли Ван Клифом или Франко Неро, снятые за пять бутылок бурбона, отличались легкостью вовлечения и примитивностью сюжетов, то тут совсем другой случай. Перед нами нечто очень странное. Я БЫ ДАЖЕ НЕ СТАЛ НАЗЫВАТЬ «МЕНЯ ЗОВУТ НИКТО» ЦЕЛЬНЫМ ФИЛЬМОМ, СКОРЕЕ НАЗВАЛ БЫ АЛЬМАНАХОМ ИНТЕРЕСНЫХ, СПОРНЫХ И ДАЖЕ ВТОРИЧНЫХ ИДЕЙ. За примерами далеко ходить не надо. Музыка Эннио Морриконе, должно же красить любой фильм. Нет, все мелодии этого фильма это миксы тем из фильмов Леоне. Кроме одной композиции, и то может мои похотливые киноманские глаза еще не добрались до вестерна, откуда была «позаимствована» данная тема. Брать у себя же, конечно, нормально, но впечатление портит. Или вы помните отстрел шляп из «На несколько долларов больше»? Тут Теренс Хилл и Генри Фонда отстреливают друг другу шляпы весь фильм. Сцены берутся порой только ради авангарда. Я не буду на них останавливаться, не хочу вам портить удовольствие от неожиданности увиденного. Даже забавно, Генри Фонда в «Однажды на Диком Западе» не понимал кто такой, вечно улыбающийся, герой Чальза Бронсона и что ему надо. Так и тут не понимает кто такой вечно улыбающийся герой Теренса Хилла. Благо хотя бы знает, что от него требуется. А требуется – ДАТЬ БОЙ ДИКОЙ БАНДЕ. 150 ВСАДНИКОВ. Пока вы не подумали, что я разношу фильм, внимательнее взгляните на цвет рецензии. В ФИЛЬМЕ ЕСТЬ ТЕРМОЯДЕРНЫЕ ЭПИЗОДЫ. Таких я думаю, никогда бы не было в других вестернах. Сцена с подкидыванием кружек, сцена в зеркальном лабиринте и финальная перестрелка вызывали невероятную кинематографическую страсть в сердце. Диалоги по-итальянски выверенные, стильные и переполненные едкими «панчами». А главная мысль фильма, озвученная в финале одних «заставит задуматься», других бросит в хохот от нелепости и высокомерия человека написавшего это. Стиль «спагетти вестерна», в его лучшем виде, прилагается. Что б вы понимали, как появился этот фильм. Еще раз, ЭТО НАБОР ИДЕЙ. Помните, как сильно стал, нагружен сценарий «Однажды на Диком Западе»? Я предполагаю, Леоне тогда уже возненавидев жанр, выдумал по-детски нелепую и эпичную задумку (по хорошему даже две, все таки идея боя с дикой бандой и персонажа Хилла – Никого, будто две разных основы двух разных фильмов) может даже использовал нереализованные наработки, приправил все это своими довольно специфичными взглядами и сделал, просто сделал. Точнее отдал другому режиссеру, понимая не цельность и специфичность данного фильма. Но это лишь мои домыслы. СМОТРЕТЬ ИЛИ НЕТ? Видно, фильм скрыт за спинами именитых шедевров. С одной стороны так и надо, с другой стороны обидно. Некоторые идеи и реализация просят аплодисментов, некоторые вызывают недоумения. По идее этот вопрос не играет роли. Кто любит итальянский дикий запад - посмотрят, кто нет – скорее всего, даже не знает о существовании данного фильма. Я рискну вашим временем и скажу: В ЭТОМ ВИНЕГРЕТЕ ВСЕ НАЙДУТ ЧЕМУ ДИВАТЬСЯ. 7 из 10