Скандал

Фильм Акиры Куросавы «Скандал», как и «Тихая дуэль», и «Пьяный ангел», незаслуженно остались для российского зрителя в тени «Расемона», несмотря на то, что в эти картины связаны с традицией, как кинематографического, так и литературного искусства России столь тесно, что порой кажутся снятыми нашими режиссерами. «Скандал» очень напоминает поначалу советские фильмы типа «Дома, в котором я живу» и «Весны на Заречной улице», столь незатейливо и по-доброму он снят: хорошие люди, только-только оклемавшиеся от войны, соединены друг с другом узами дружелюбия и участия. Однако, по мере закручивания сюжета, когда на первый план выходит линия адвоката-алкоголика, затмевающая сюжет о газетном скандале, явно ощущаемая достоевщина дает о себе знать все больше, и фильм приобретает необходимый накал. Куросава во многих своих фильмах (экранизациях «Идиота» и «На дне», «Тихой дуэли», «Пьяном ангеле» и «Рыжей бороде») отчетливо проводит мысль о том, что персонажи Достоевского – это отнюдь не широкие русские души, а общемировые характеры, понятные людям по всему миру, как и шекспировские герои. Добавляя необходимого драматизма в целом слабую историю о том, как хорошие люди добиваются справедливости в суде, режиссер «Скандала» расширяет тем ее тематическое поле, переводя сюжет из социального регистра в область вечных проблем. Блестяще сыгранный японским актером адвокат (он снимался у Куросавы в главной роли в «Жить» и «Пьяном ангеле») вызывает у зрителя в памяти длинную цепь опустившихся «пьяненьких» из прозы Достоевского: Мармеладов, Снегирев, отец Неточки Незвановой и многих других, терроризировавших свои семьи и при этом ненавидевших самих себя. Самокопание, расчесывание бытийных ран, эмоционально тяжелые монологи, беспросветность жизненных перспектив вкупе с нищим бытом – все это незабываемая атмосфера мира Достоевского. В «Скандале» больная туберкулезом дочь адвоката вкупе с хорошим отношением к ней его клиентов выглядит для героя немым укором в двоедушии и двойной игре. Адвокат в «Скандале» жалок, ничтожен, это «маленький человек», почти вошь, растоптавшая свое достоинство сделками с совестью, топящая муки внутреннего судьи в каждодневном пьянстве. Его жалко, но он и омерзителен своей подлостью, как герой «Записок из подполья», этот водевильный злодей и борец с мировым рационализмом. Если персонаж гоголевской «Шинели» - беспомощная жертва обстоятельств и людского жестокосердия, то герои Достоевского сами себя делают жертвами своих страстей и потому разрываемы внутренними противоречиями. Внутренне цельный персонаж Мифуне – почти калька с соцреалистических портретов советского искусства (как кино, так и литературы, и живописи), ходульный, картонный и неживой, весь фильм он смотрится статистом, раздражающим зрителя своим душевным здоровьем (как и его соратница по иску). Добивайся они справедливости в суде против мерзавцев желтой газетенки, вышло бы вполне идеологически приемлемо для советского искусства: хорошие люди борются с пережитками буржуазного миропорядка. Однако, именно линия семьи адвоката, вечно плачущей его забитой жены и неизлечимо больной дочери возвышает фильм Куросавы до уровня настоящего искусства. «Скандал», как и другие лучшие его фильмы вплоть до «Додэскадэн», показывает, что Куросаве Достоевский дал очень много – прежде всего умение разглядеть в подлости и омерзении, в загаженности злом образ несчастного человека. Как бы зрители не любили его исторические картины («Семь самураев», «Телохранитель», «Тень воина», «Ран»), лично я считаю, что талант этого великого японца раскрылся именно на современном материале, в котором он умел всегда видеть бытийное, глубинное, экзистенциальное. Финал «Скандала», показывающий, что даже в самом большом подлеце скрывается широта души и незаглушенная совесть, еще раз отсылает нас к Достоевскому (вообще, сцены в суде и образ адвоката ответчика будто списаны из главы «Прелюбодей мысли» последней части «Братьев Карамазовых»), ведь он всегда был художником этического просвета, веры в перерождение и преображение человека, как и Куросава. Достоевский и Куросава всегда были гуманистами, но свою веру в онтологические возможности человека они утверждали путем детального изучения его пороков и патологий, к которым не стеснялись привлекать внимание во имя благих целей катарсического очищения своих читателей и зрителей.

Фильм рассказывает историю о судебной тяжбе художника и певицы с прессой. Художник (Тосиро Мифуне) нанимает юриста (Такаси Симура) с целью отвоевать свое доброе имя у газетчиков. Пусть доказательств у прессы и нет, но незнание судебных процессов и подкуп адвоката быстро подталкивают ситуацию к абсурдной развязке. С одной стороны - да, фильм ставит в укор прессе ее новые прозападные реалии, что пришли в Японию после войны. Жажда легкой наживы переступает порог доселе закрытой личной жизни японского человека. Слово скандал даже выведено в заглавие картины. Но все не так просто как кажется. Акира Куросава использует название фильма в качестве передовицы, привлекая внимание зрителя. Тут 'Скандал' приобретает новое значение, а фильм неожиданно открывает свое двойное дно. Что же это за 'Скандал' волнующий режиссера? Чтобы найти ответ на вопрос выше нужно обратиться к истории героя Такаси Симуры. Юрист которого нанимают главные герои живет взятками, считает себя ничтожеством и активно употребляет алкоголь. Дочь живущая вместе с ним прикована к постели туберкулезом. Она всячески пытается образумить отца, убедить его жить по чести. И именно образ юриста отражает состояние Японии после войны. Люди утратившие в себе стержень и утонувшие в новых западных реалиях. Юрист болеет надуманной болезнью утопая в бесчестии и алкоголизме, а рядом его дочь постепенно умирает от страшной болезни, но сохраняет в себе человеческий стержень. На эту 'мнимую болезнь' обращает свое внимание Акира Куросава и призывает общество освободится от комплексов и чувства вины которые не приведут ни к чему. Действовать и меняться к лучшему - вот удел сильного человека. В концовке юрист перерождается и судебные тяжбы уходят на второй план. Ведь именно для этого собрал зрителя в кинотеатрах мэтр японского кино Акира Куросава в далеком 1950 году. Передать через художника эти слова: -Впервые я вижу рождение звезды. По сравнению с этим наша победа - ничто. 8 из 10