Русский крест

Война. Немцы. Оккупированная деревня. Простой народ. Все в платочках. Много детей. Все аккуратно одеты, все куда-то идут. Видимо, прячутся в лесу. Идут медленно, спокойно, как за грибами, будто гуляют по парку. Да и леса как такового нет. Так, парк какой-то, открытое пространство с воткнутыми кое-где молодыми сосенками да елочками. Но все идут с суровыми выражениями лиц, потому что режиссер сказал им, что так надо. Это же дикий, суровый лес. Еще в лесу туман. Ах, нет, не туман, а клубы жидкого азота, согретого до такой степени, что его испарения теперь напоминают пар закипевшего чайника. Сквозь листву светит солнце, но задумка режиссера такова, что сейчас вовсе не день, а сумерки. Потому пускаем туман. По лесу идет горстка немцев из человек двадцати. У них задание: найти людей, сбежавших в лес. Немцы тоже идут по открытому пространству так, словно двигаются по непроходимым джунглям. Их гламурные стрижки скрывают какие-то разнокалиберные каски, в их руках - оружие вовсе не времен Второй Мировой войны. На их загорелых юных лицах (да-да, отряд состоит сплошь из юнцов лет двадцати, во главе с таким же командиром!) не читается никаких эмоций. Разве что, иногда проскальзывает мельком шаблонная перекошенность, как у злодеев из комиксов. Они идут и идут. Переходят болото и половина из них тонет. На лицах тот же ужас злодеев из комиксов. Как же это случилось? Шли-шли по болоту, вдруг - на тебе, утопли. Режиссер как бы намекает нам, что без божественной силы тут не обошлось. Впрочем, он даже не намекает, а говорит прямым текстом, словно читает лекцию о вреде неправильного питания для учеников младших классов. Зачем же режиссеру понадобилось показывать нам это настолько 'в лоб'? Неужели фильмы созданы для того, чтобы у зрителя не оставалось пищи для размышлений? Посмотрите фильм 'Штрафбат'. Да, там есть герой-священник. Но он не ходит и не молится картинно, чтобы вышибить слезу у зрителя. Он просто говорит о нравственности. Он благословляет солдат перед боем. Но не делает этого навязчиво, солдаты сами идут к нему за благословением и молитвой. Николай Досталь умело подвел зрителя к вере, показал ему Бога так, чтобы он сам к Нему пришел. Что же делает Григорий Любомиров? Он делит героев на положительных и отрицательных. Немцы - плохие. Все остальные - хорошие. Еще есть 'мегахорошие' - это священник в исполнении Евгения Сидихина и отшельник в исполнении Льва Дурова. Сидихин - явный плагиат. Любомиров явно вдохновился ролью Дмитрия Назарова из 'Штрафбата'. Впрочем, Дуров тоже. Но с ролью Дурова просматриваются даже две аналогии. Первая - монах Легонт, живший некогда отшельником из 'А зори здесь тихие' (хотя как персонаж он не существует ни в книге, ни в фильме), вторая - столпник в исполнении Золотухина из '1612', персонаж более современный. Надо заметить, что Дерову приклеенные седые волосы и борода идут так же, как и Золотухину, а именно - никак. Да и в роли святых отцов смотрятся они так же, как и их бороды. Искусственно, сухо, безынтересно. Отшельник Дуров - упитанный, загорелый монах. Впрочем, режиссеру было важно не это - главное, чтобы на нем костюмчик сидел, да борода приклеенная... Скажу еще пару слов об актерской игре, которая больше подошла бы для экранизации западных комиксов, нежели для серьезного фильма о Боге и вере. Немцы - 'машины-убийцы', стреляют с оскаленными лицами, как и полагается 'плохим парням'. Женщины и дети - невинные создания с лицами фанатиков. Священники - молчаливые праведники, знающие все и вся. Диалоги заучены и приторны до предела. Эмоции - картинные охи-ахи с заламыванием рук. Вывод один: тема, за которую взялся режиссер - потрясающая, глубокая. Но, как я и ожидала, режиссер и продюсер таких фильмов, как 'Рублевка live', не может и не способен снять действительно качественное кино с глубинным подтекстом. Нельзя так снимать фильмы о вере. 1 из 10