Записки с последнего ряда

Вне Европы, пожалуй, мало кто смотрел фильм Франсуа Озона 2012 года «В доме» (Dans la maison), поставленный по пьесе Хуана Майорги «Мальчик за последней партой», и мало кому известны драматургические повороты этого произведения, к которому обратил своё внимание Netflix, развернув его в шесть эпизодов жестокого психологического триллера, поставив на двух Чхве, Мин-щика и Хен-ука, - больших звёздных величин, принадлежащих к разным поколениям южно-корейской актёрской школы. Причём Мин-щика уже справедливо относят к категории легенд в своей профессии, а Хен-ук, несмотря на сопровождающие его скандалы, благодаря не остывающей популярности, весьма востребован в бизнес среде, обеспечивая своим участием коммерческий успех многосерийным проектам. Ставка продюсеров оправдалась по полной: вцепившись один в другого, актёры погружаются в глубину коварной игры слов, обманывающих, казалось бы, искушённый разум, создавая иллюзорный мир, в котором, теряя себя, многоопытный профессор, садится на отравленную иглу талантливого рассказчика, одержимый не учеником, но его литературным стилем, источающим сладкий и едкий дурман желания, в котором тонет психологически надломленный старикан. Как и положено, хорошую пьесу делает грамотно выстроенный сценарий, и в этом случае придраться практически не к чему – главы повести перемешаны так, что невозможно различить, где в них настоящее, а где выспренный текст молодого романиста, пресловутый «художественный вымысел», далеко отстоящий от истины, в котором ревнивый профессор ищет выход из затянувшейся депрессии. К тому же в ролях второго плана заняты фактурные исполнители, наравне с автором промышляющие хитроумным обманом, водя за нос зрительский класс. Шесть эпизодов плотно наполнены динамично развивающимися событиями, раскрывающими подоплёку столь странного «помешательства» профессионала, потерявшего представление о реальности, оставляя за порогом своего умозрения жену, друзей и коллег, барахтаясь в паутине своих личных комплексов, превращающих его жизнь в болезненное существование. Понимание причин сокрушительного удара приходит только после саморазоблачительного откровения молодого человека, наталкивающего учителя на давнее открытие Ф. Тютчева, описанное философской фразой: «Нам не дано предугадать, чем слово наше отзовётся, И нам сочувствие даётся, как нам даётся благодать…» Но на этом литературные аллюзии не заканчиваются: их связывает момент, когда тот самый студент с последнего ряда ловит высокомерного учителя на ошибке: тот перепутал имена действующих лиц романа Гёте «Страдания юного Вертера», своим едким замечанием выставляя профессора дураком перед переполненной аудиторией, не переставая затем дурачить его на протяжении всего их партнёрства. А объединяющий их круг событий, замыкается отсылкой к другому роману немецкого классика, там, где договор сторон был скреплён кровавым автографом, оставленной, как бы невзначай, лукавой насмешкой над ничтожеством.

Хо Мун-о (наш старина Чхве Мин-щик) потерял вкус к жизни. Однажды ему сказали, что его проза ни на что не годна, он опустил руки, перестал сочинять и посвятил себя преподаванию. Но не от всего сердца. Он презирает своих учеников, считает их пробы пера «свалкой мусора», да и в целом, не замечает за аудиторией интереса к литературе, пока на горизонте, а точнее, за последней партой, не появляется новый студент Ли Ган (Чхве Хён-ук), который в совершенстве знает не только текст Гёте «Страдания юного Вертера», но с таким же совершенством владеет слогом и умением увлекать. «Продолжение следует» - именно так многозначительно заканчиваются его еженедельные сочинения и этого, а также того, что Ли Ган описывает не вымышленный конфликт, а реальных людей, хватило, чтобы старина Хо Мун-о подсел. Он совершает ряд необдуманных действий, только чтобы его Шахерезада не перестала рассказывать ему историю. И бескомпромиссный финал, до безумия саркастичный, только подтверждает болезнь Хо Мун-о. Он одержим. Но интересен в этом мини-сериале не сам диагноз, а то, как режиссер (Ким Гю-тхэ) его преподносит. Через персонажа Чхве Мин-щика он играет со зрителем в интерактив. Каково это быть не только потребителем, но и частью истории, а возможно, и ее создателем? Ким Гю-тхэ не раздувает масштаб действующих персонажей до эпика, наоборот, «Студент на последнем ряду» - камерная работа, в которой ограниченное количество героев связаны настолько тесно, что не увидеть в этом божественного (читай, авторского) провидения, очень сложно. И вот, чтобы зритель не счел это сюжетной чрезмерностью и злоупотреблением случайностями, за счет ассоциативных предположений, что перед нами разворачивается социопатичный триллер в духе «Талантливого мистера Рипли» или сатиричный – в духе «Паразитов», а также вполне человечной истории о неудачнике-писателе, которому не грех посочувствовать, режиссер вовлекает зрителя в процесс наблюдения за созданием произведения, нам жизненно необходимо узнать изюминку (концовку) истории. Зритель (а также читатель, раз в сериале задействованы писатели и книги) он и есть Хо Мун-о. Изюмный наркоман. Это что касается сатиры. Потому что в «Студенте на последнем ряду» есть и лирика. Ее совсем немного. И выразилась она в побуждении – не припомню, чтобы месть была такой лиричной. Мне в связи с этим почему-то вспомнились биографичные произведения Колма Тойбина – «Мастер» и «Волшебник» о писателях Генри Джеймсе и Томасе Манне, которых он, несмотря на их безоговорочное величие, представляет немного злодеями – вампирами, которые черпают истории из жизни реальных, близких сердцу, людей, когда сами истории становятся для писателей важнее, чем люди. И вот вроде бы они, эти простые смертные, запечатлены в вечности и живут на страницах и в воображении будущих поколений, но, отложи писатель свои игры в Бога в сторону, и жизнь этих людей могла быть счастливее в их кратком настоящем. Местью «Студента на последнем ряду» Ким Гю-тхэ хотел донести до зрителей, что это опасно и вредно для здоровья быть такими ненасытными, что красота скрывается в простых чувствах, нужно только быть к ним неравнодушными. Но это всего лишь мои предположения, поэтому Продолжение следует…