На дне

После грандиозного набега на Лермонтова Александра Котта, в шести сериях продемонстрировавшего Печорина-лайт, в мотивах своего поведения понятного самому тупому девятикласснику, но зато напрочь лишённого не только загадочности, но и притягательности, элементарной незаурядности (и чего дамочки косяками на шею вешаются?), любители классики с ужасом ожидали, чем ответит брат. И вот, наконец, дождались, тот оказался куда радикальнее, не ограничился дописанными за устаревших писателей монологами и сюжетными ходами. Признаюсь честно, меня абсолютно не взволновали ни перенос действия в наше время, ни замена ночлежки городской свалкой. Конечно, метафора не ахти как оригинальна и нова, но смысл-то близкий горьковскому, а хозяин – барин, тут хозяин – режиссёр, и нечего автору в гробу ворочаться. Лучше разберёмся, что достигнуто, стоило ли непопулярную ныне тень тревожить? Нельзя не признать, что фильм смотрится, а для экранизации это уже немало. Более того, герои узнаваемые, реальные. Хорошие актёры вдохнули в героев жизнь вполне профессионально, и любой зритель испытает от этого наслаждение. Ну и как не оценить полет фантазии режиссера, он же сценарист, приспособившего пьесу к нашим дням. А смысл какой? Любой зритель, минимально знакомый с пьесой (надеюсь, ещё живы читавшие не сжато-сокращённые варианты), поймёт, что изменён жанр: это не философская, а бытовая драма. Котт уверен, что современному зрителю вся эта философия скучна и неинтересна. Говорили: диспут о человеке. Да в наше время предмета для спора нет, всё ясно. Подлец-человек ко всему притерпится, лишь бы ничего не менять, помечтать приятно, вспомнить или нафантазировать упоительно, но совершать поступки…увольте! Только ребёнок Лука ещё по своей наивности пытается вселить в них стремление воплотить мечту, ну так за это прекраснодушие он и поплатился. Поэтому самое главное в пьесе четвёртое действие в экранизации просто отсутствует, оно лишнее для современного прочтения. Монолог Сатина о гордом человеке вынесен в зачин, до начальных титров, и произносится героем сознательно на камеру Луки: хошь, сыграю, люблю красивые слова говорить. Но всё действие фильма этот зачин опровергает. Да и мотивы поведения всех героев, кроме Луки, крайне просты и эгоистичны. Наташа нужна Пеплу, чтобы держала, Васька Василисе, чтобы убить, на Наташе Костылёву – деньги зарабатывать, нажива важнее, поэтому про роман жены с Пеплом знает, но лишь пугает (это при его-то силе, власти, габаритах) и т.д. И Сатин ничем не лучше: сознательно высмеивает надежды Актёра, пусть никто отсюда не выберется, если ему не выбраться. Бубнов не поит всех, подкопив денег. Активно уходящая в сферу внебытового Настя отсутствует, часть слов, переданная почему-то Наташе, максимально упрощена. И не будет тоски в финальной песне «Солнце всходит и заходит», вместо неё ржанье от телевизионного «юмора». Горький и здесь, на дне, видел человеческие души, у Котта душа только у Луки (по молодости и наивности), да Актёр вспомнил, что была когда-то таковая, да что с него возьмёшь – художественная натура, для всех – чудик. Никаких сентиментальных слюней вековой давности, Душа в 21-м веке - это немодно, посмотрите только первую же сцену Васьки и Наташи: жадность до тела одурманивающая, вот и вся любовь. Особое внимание уделено Актёру: роль увеличена многократно, и играть Михаилу Ефремову есть что. Судя по последней съёмке у Луки, перед нами трагедия заштамповавшегося в погоне за заработками в сериалах и опомнившегося артиста, потерявшего себя. Есть ему куда возвращаться? По совести, нет, как бы мы не поддавались обаянию ефремовского таланта. Но добивает его телевизионное «действо». Он не выдержал хохота толпы над низведёнными до осмеяния претензиями артиста на уважение: уморительно – шут, а на что-то ещё претендует, весели народ – тебе за твоё унижение деньги платят. Вот тут уж и Актёр поймёт: зритель таков, что выступать перед ним унижение, умерло святое искусство. Но кто его упростил до легко усвояемого продукта, положил под ноги глумящейся толпе? А не сами ли Котты работают на упрощение, не так ли снимают свои экранизации? Выхолостят бедного классика, а потом скажут: так ведь так в жизни и есть. Человек – дерьмо, и снимаю я, учитывая этот уровень гогочущего зрителя. Горький об этом качестве человека догадывался, только смелости не хватало сказать, а у меня хватило. Так что, не имеет права режиссёр поделиться с миром своим разочарованием в роде человеческом, пусть и обкорнав для этой «благородной» цели классика, ведь мы на век умнее, подкопили причин разбить розовые очки. Имеет, конечно имеет…Только при условии, что взгляд его стал глубже, дальше проник в человеческую природу. У Котта же уровень суждения скорее мещанский. Тёмные очки мне к лицу, а народ, посмотрев, обрадуется: если человек таков и так Великий Горький считал, так и мне сам Бог велел быть пакостником (в меру возможностей). Для этой цели, упрощая классику, обращая ею внимания на себя, любимого, и крадут Котты прославленные сюжеты. 4 из 10