Декалог

Кшиштоф Кеслевский из той категории неизвестных либо малоизвестных режиссеров, о чьем творчестве доводится узнавать лишь много лет спустя его ухода и раз за разом сокрушаться по поводу того, что же он мог еще наснимать, оставшись в живых. Творчество Кеслевского можно поделить на два периода: польский и французский. Возможно, даже на три, потому что в польском периоде он прошел этап роста и становления как Художника. И это еще более располагает к нему, ведь понимаешь, что человек не родился гением, а все-таки создал гения в себе, путем упорного труда. «Декалог» - вершина польского периода его творчества, его апогей, его кульминация. Его путевка в сытую, богатую и куда более перспективную Францию. После «Декалога» будет некое извинение перед родиной в виде «Двойной жизни Вероники» и вошедшая в анналы мирового кино «цветная» трилогия. Будут проникновенные человеческие истории, будет симфония человеческих чувств, будут шикарные кадры и цветовые решения, но атмосфера десятисловия уже не повторится. «Декалог» - это десятиэпизодный сериал либо (что мне куда более импонирует) фильм, состоящий из десяти новелл, каждая из которых чисто формально посвящена одной из 10 заповедей. Впрочем, на этом связь «Декалога» с теологическими науками можно считать завершенной. Если кто-то подумает, что нас ожидает религиозная агитка либо перенос на экран нужных частей Библии, тот глубоко ошибется. Не секрет, что поляк по имени Кшиштоф был большим гуманистом. И именно это главный посыл сего монументального творения, проходящий красной нитью по всему произведению. Энциклопедия людских чувств, желаний, пороков, добродетелей, переживаний. Энциклопедия, составленная верными наблюдателями человеческой жизни. Наблюдателей этих трое, в особе Кшиштофа Кеслевского, его верного со-сценариста Кшиштофа Писевича и композитора Збигнева Прайснера. Три творца, десять историй, легион исполнителей, ни грамма фальши. Попытка найти там горстку лжи, щепотку неискренности или горсть морализма не приведет соискателя ни к чему хорошему, а успех этой кампании выдаст в искателе большого циника. Сейчас модно говорить о прошибающей реалистичности и правдивости того или иного произведения. Хотя если задуматься, то часто ли наша жизнь нас так уж и прошибает? Часто ли мы по-киношному бросаемся в слезы и стойко держим удары судьбы? Часто ли мы совершаем поступки, достойные экранизации? Часто ли мы так уж уникальны и разительно отличаемся от окружающего мира? Ну, так вот: дав себе ответы на подобные вопросы, пожалуй, и стоит решать для себя задачу о том, стоит ли тратить время на просмотр этого фильма. Так как действие происходит во времена и в интерьерах социалистической Польши, каждый зритель увидит знакомые до боли пейзажи, по стечению обстоятельств, одинаковые для всех стран того самого договора имени столицы той самой Польши. Удивительно, как за более чем 500 минут повествования Кеслевский не решается и не считает нужным бросаться в религиозные или политические нравоучения. Удивительно, как умеет ни разу не повториться, ни разу не показаться банальным, ни разу не дать зрителю засомневаться и выкрикнуть едкое: «Не верю!». Не исключено, что в том числе и в «Декалоге» черпали вдохновение целая плеяда новообразованных румынских кинематографистов, чьи фильмы несколько последних лет гремят на различных фестивалях. Ведь те же длинные планы, та же неприкрашенная действительность, те же пейзажи социалистической Восточной Европы - все так знакомо и уже ранее успешно опробовано в такой близкой и такой далекой Польше. Хотя, с другой стороны, в фильме никаких революционных открытий, никакого проповедничества, никакой заумности, никаких технических прорывов, обескураживающих сюжетных поворотов и финальных твистов. Кеслевский поступает предельно честно со своим зрителем. Не вскрывая его черепную коробку насильственным методом, а как-то так мягко выступая в качестве рассказчика очередной человеческой истории. Смотреть каждую новеллу его фильма – будто услышать рассказ умудренного жизнью старика, оказавшегося случайным попутчиком в длительном путешествии поездом. И хотя на самом деле хочется пройтись по соседним купе в поиске симпатичных девчонок, пробежаться к проводнику за бутылочкой пива, подышать задымленным воздухом в прокуренном тамбуре или залепить уши наушниками с любимыми музыкальными мотивами, но чисто из вежливости начиная нехитрый разговор, постепенно втягиваешься в него и слушаешь, слушаешь, слушаешь… Легко найти в каждом из героев каплю себя, легко им сочувствовать, легко им сопереживать. Да потому и легко, что в каждом из них капля нас. Не идеальных, не всегда добрых, не всегда вежливых, не всегда думающих о ближнем, не всегда отгоняющих от своей головы ненужные мысли, но всегда остающихся людьми. Не Людьми с большой буквы, а просто самыми обычными людьми. И поверьте, вы не увидите в фильме ни одного монстра и ни одного святого. Кеслевский не приемлет крайностей. Вы не увидите чудовища ни в юнце, совершившим жестокое убийство, ни в жене, изменяющей мужу, ни в маме и дочке, похитивших друг у друга детей, так же само никак не зажигается нимб над головой у одинокого отца, воспитавшего взрослую дочь, ни у доктора, спасшего две человеческих жизни, ни даже у верной жены, всегда кротко ожидающего своего мужа домой. Таких людей встречаешь каждый день на улице, живешь с ними на одной лестничной клетке, с такими ссоришься в транспорте, с такими потягиваешь пиво у киоска, такие продают нам хлеб в булочной - на таких не обращаешь никакого внимания до тех пор, пока жизнь не сведет ваши судьбы на одну дорожку. «Декалог» - будто затяжная одиссея внутрь самого себя, по самим тайным и дальним уголкам души и откапывающая там самые невероятные соединения эмоций. Каждая история уникальна, представляющая собой неоспоримую ценность и как самостоятельное произведение, в то же самое время, служащее одной цели – быть составляющей частью Произведения. Фабулу каждого из них легко уместить в несколько недлинных предложений, но эмоциональную и смысловую составляющую можно расщеплять долгие часы. Именно поэтому я в самом начале упомянул, что «Декалог» лишь формально связан с десятью заповедями. Некоторые темы доминируют (дети и родители, супружеская измена, отношения родственников, одиночество), некоторые лишь проходят вскользь в многочасовом рассказе, но нет лишнего, того, что хочется перемотать. И искренний смех в конце последнего, десятого эпизода здорово разряжает обстановку и приводит мысли в полный порядок. И хоть Кеслевский отнюдь не мастер по созданию своих собственных миров, чем славятся многие самобытные режиссеры, он делает что-то иное и куда более важное – переносит жизнь на кинопленку. И делает это не объективом камеры слежения, а взглядом настоящего Художника.