Внутренняя империя

Империя Линча содержит очень много интересных элементов: занимательный абсурд, нетривиальный юмор, качественная музыка, мистическая атмосфера, странные люди, необычные диалоги, кроличий ситком, трагикомичная агрессия, фильм в фильме, показ и высмеивание изнанки киноиндустрии, вживание в роль и выживание из ума, трансгрессия из фильма в реальность или из будущего в прошлое, диссоциативные состояния, шизофренические формы, классические мотивы Алисы в зазеркалье и многое Необычно Другое. Картографировать киномир Линча представляется весьма затруднительной задачей. Тем более непросто очертить пространство Внутренней империи. Путь, начинающийся с Шоссе в никуда и включающий Малхолланд драйв, в конечном итоге приводит к апофеозу абсурда в границах Внутренней империи. Для описания этого фильма я буду использовать эпитет шизофренический, подразумевая не клинически-медицинский, а скорее художественно-выразительный смысл данного понятия. Этимология слова шизофрения подразумевает расщепление ума на разные составляющие, что как раз таки и является сквозной темой этого фильма и всего творчества Дэвида Линча в целом. Во-первых, реальная актриса Лора Дерн играет в фильме Линча актрису Никки Грэйс, которая в фильме внутри Внутренней Империи играет девушку по имени Сьюзан. Таким образом, внутри империи имеет место быть расщепление Лоры Дерн на двух персонажей. Причём грань между двумя личностями совершенно размыта и Никки часто оказывается Сью, в то время когда она думала, что сейчас она Никки. И напротив Сью вдруг неожиданно для самой себя выходит из фильма и оказывается, что это была Никки. Здесь надо сказать, что Лора-Никки-Сью справилась со своей двойной ролью прекрасно. Её недоумевающее и потерянное лицо на протяжении большей части происходящего, словно в зеркале отражает лицо зрителя этого фильма. Во-вторых, рядом с Лорой-Никки-Сью часто оказываются девять барышень, которые ведут между собой занятные беседы, танцуют и даже водят весёлые хороводы. Исходя из внешней реакции главной героини (традиционно ошеломлённой), можно сделать предположение, что ситуация когда она бродит по коридорам таинственного дома и вдруг случайно натыкается на комнату, в которой находятся эти барышни, является метафорой диссоциативного расщепления. То есть такого состояния, при котором внутри одного человека (дом) находятся разные пласты психики (коридоры и комнаты), в которых существуют его другие субличности. Когда ego человека страдающего таким расстройством впервые узнаёт о других alter-ego, оно естественным образом переживает сильнейшее потрясение. Именно такое состояние убедительно изображает Лора Дерн. В-третьих, на входе в империю мы встречаем потерянную девушку (польская актриса Каролина Грушка). Девушка признается, что у неё случилась дезориентация в пространстве и амнезия. Она чувствует себя потерянной и испытывает, что совсем неудивительно в подобных обстоятельствах, страх. Рядом с девушкой оказывается мужчина, который не упускает возможности овладеть ею, что видимо должно акцентировать её уязвимость. В это время зритель видит чёрно-белые кадры комнаты, в которой находится потеряшка. Силуэты людей размыты. Таким визуальным способом Линч точно передаёт состояние психической дезорганизации. Далее девушка-Грушка со слезами на глазах смотрит телевизор, внутри которого Лора-Никки-Сью ищет выход из зазеркалья. Снова фильм внутри фильма, к самому себе же отсылающий (самореференция). Похоже, что Дэвиду Линчу доставляет явное удовольствие играть с формой самореференции (может даже возникнуть соблазн подумать, что игра с различными художественными формами является самоцелью империи). Яркий тому пример - сцена данная зрителю в телевизоре, в котором показано как две героини встречаются в комнате с телевизором, в котором в этот самый момент показывается эта самая комната, в которой встречаются эти самые героини …. Таким образом Линч создаёт рекурсивный кадр. Встреча героинь приводит к анамнезису (припоминанию), близости (поцелую) и слиянию (растворению одной в другой), из чего следует, что это были разные части единой личности, которая теперь обрела целостность. Итак, это уже третье по счёту расщепление, что даёт основание говорить о «Внутренней империи» как о шизофреническом фильме. Помимо вышеупомянутого расщепления внутри империи прослеживаются и другие шизо мотивы: аутизм, паранойя, фрагментированность. Внутренняя самозамкнутость, отрыв от внешней реальности очевидна уже из самого названия «Внутренняя империя». Преобладающее аутистическое настроение фильма передаёт весь ужас раскола патологической личности между Я и Миром. Параноидальная атмосфера создается, например, за счёт визуального образа человека прячущегося за деревом/углом. Также за Никки-Сью часто кто-то подглядывает. У неё даже развивается ещё одна брутальная ипостась (с синяками на лице, отвёрткой в руке, агрессивной речью) как ответная реакция на постоянное преследование. Что касается фрагментированности империи, то она проявляется на всех уровнях. Само пространство империи состоит из отдельных автономных участков: потерянная девушка в комнате, актриса Никки Грэйс в своём доме и в декорациях съёмок, Сьюзан в своём собственном мире, а также множество других непонятных локаций. Время также распадается на отдельные эпизоды, как говорит персонаж: «Это случилось вчера, но я знаю - это будет завтра». Если такая чертовщина творится с пространством-временем, то очевидно, что линейного целостного сюжета здесь быть не может. Структуру сюжета можно описать как ризому, то есть запутанную, нелинейную, множественную, разнородную, прерывистую систему отношений. Можно сказать, что Линч свалил в одну кучу множество разных мозаик и собирает случайным образом из них одну. Итак, Внутренняя империя это несобираемый полностью пазл, имеющий многоуровневую структуру миров, хаотичные связи и локально-временные искажения. В конце приведу цитату из фильма: «Всё нормально. Ты умираешь. Вот и всё» Гениально. 10 из 10

Талант Дэвида Линча корнями уходит в американское беспредметное искусство 1950-х годов, прежде всего абстрактный экспрессионизм Джексона Поллока, кинематографический мир Линча – физиологически отвратителен, Другой его картин (как в лентах «Голова-ластик», «Человек-слон») неприемлем эстетически, эпатажен. В картине «Голова-ластик» Другой предстает почти сошедшим с картин Френсиса Бэкона – еще одного из пиктографических источников вдохновения Линча. Линч – в первую очередь художник, и лишь потом кинематографист. Сны, воображение, абсурдистские эпизоды, порой пародийные, на протяжении многих лет искусно вплетались в нарративную основу, что делало его фильмы вполне зрительскими. В картине «Внутренняя империя» игре в поддавки со зрителем пришел конец, однако, трудно представить себе картину, в которой зритель был бы в большей степени важен, чем здесь. Путешествие героини фильма – преуспевающей актрисы по закоулкам собственного бессознательного, зараженное будто вирусом, нарративом фильма, в котором она снимается, позволяет Линчу, подобно Алену Рене в 'Провидении' поставить ряд вопросов о сущности кинозрелища и его влиянии на бессознательное. Во «Внутренней империи» нет иного нарратива, кроме условно кинематографического, актриса пытается проникнуть в роль, разрушая этим свою психику – завязка схожа с «Премьерой» Джона Кассаевтеса, за одним исключением – картина последнего реалистична, картина Линча – сюрреалистична в самом прямом смысле слова. Один из эпизодических персонажей «Внутренней империи», систематически повторяющийся на всем протяжении этой трехчасовой картины – плачущая девушка, созерцающая распадающийся мир психологических состояний героини-актрисы Лоры Дерн. Она – своего рода внутренний человек, средоточие личности главной героини, которую она в финале фильма освобождает из заточения. Линч делает свой фильм максимально психологически неудобным, визуализирует фантазмы и страхи зрителя, попавшего внутрь условного кинематографического континуума, чтобы показать нам, как должен строиться диалог зрителя и режиссера. Любой фильм – это коллективный фантом, нашпигованный фобиями и надеждами гигантского количества людей, нуждается в расшифровке и высвобождении внутреннего человека, обнажении самого сокровенного, что коренится в зрительском бессознательном.

Многие попытки интерпретировать этот потрясающий фильм начинаются с рассуждения о том, кто же из героев картины реален и первичен. Чья 'внутренняя империя' нам показана? В чей ночной кошмар мы втянуты? Не думаю, что нужно ставить вопрос таким образом. Попытаюсь объяснить почему. Фильм мне видится во многом метафорой киноискусства. Первичен и зритель, и персонаж сценария, и реальный прототип, с которого этот персонаж был списан, и актер, который воплощает образ в своей роли. Нам показано из каких слоев, из каких пластов состоит кино, как они питают друг друга, проникают друг в друга и замыкаются в конце концов. Сценарий фильма питается обыденной жизнью, черпая из нее сюжеты и образы, концентрируя их и придавая им художественность. Так порождается 'реальность сценария'. Но чтобы персонаж сценария ожил, а не был 'рожден лишь на половину', ему нужна плоть, то есть актер, который его сыграет! А гениальный актер, как Никки, не просто сыграет, а проживет эту жизнь, примет страдания на себя и 'оплатит' чужой 'счет'. Таким видимо должно быть высокое искусство. Кроме того, Никки сражается с неким абстрактным злом, по видимому какой-то деструктивной идеей, представленной в виде гипнотизера и поедателя лампочек Фантома-Спазмовича, который тоже ищет своего воплощения и пытается 'найти проход'. И все это нужно для того, чтобы зритель, отождествляя себя с героями фильма и соотнося свою жизнь с увиденным, получил некий опыт и испытал катарсис) Но для меня, это фильм преимущественно о профессии актера) У меня даже такое ощущение, что этим фильмом Линч выразил свое восхищение талантом Лоры Дерн. И фильм снят как бы специально ради нее. А роль у нее невероятно сложная. У Лоры три ипостаси в фильме: жена-домохозяйка, актриса и персонаж фильма 'высоко над печальными днями'. Лично у меня игра Лоры вызвала восхищение)

Многие пугаются фильмов Линча и, на первый взгляд, естественно, есть из-за чего. Самый умный, подготовленный, профессиональный зритель или кинокритик, в большинстве случаев, даже после сверхнапряженного просмотра до седьмого пота вынужден сказать хотя бы самому себе – «мать его, я ни черта не понял». На самом деле, никакого иного результата здесь и быть не может. Скорее напротив, с подозрением нужно относиться именно к складным, последовательным и, что наиболее страшно, логичным интерпретациям проектов режиссера. Подобно Копернику в астрономии, Канту в философии, а Фрейду в психоанализе, можно сказать что и Линч также совершил своеобразный революцию де-центрации субъекта в области кинематографа, которая базируется именно на отрицании и кардинальном переворачивании, а точнее Выворачивании наизнанку привычных зрителю отношений. Как мне представляется, последнее, что нужно делать перед/после («Это прошлое или будущее?») просмотра очередного творения мастера – это лихорадочно искать объяснения происходящему. Линч в некотором отношении крайне жесток по отношению к зрителю – подобно мудрому учителю он сразу бросает ученика в воду ничем неприкрытого существования, при этом спасательный жилет под названием разум со всеми его трансцендентальными категориями прямо на глазах утопающего режется на лоскуты. В итоге, несчастный зритель оказывается сперва шокирован произошедшим. Кто-то в ужасе выбегает на берег, окрестив режиссера психом, а кто-то, наоборот, начинает вглядываться в беспредельную тьму стихийных вод бытия, постепенно приспосабливаясь к хаосу и безумию, которые вечно ждут нас за тоненькой пеленой рациональности. Свыкнуться с ними невозможно, путь их осознания бесконечен, но как же приятно, сладостно и умилительно бывает отдаться их чарам. Итак, в отношении к фильму «Внутренняя империя» самому продолжительному и одному из самых сложных в карьере режиссера считаю нужным осветить некоторые антиномии вселенной Линча, которые могли бы не помочь сориентироваться в ней (ибо направлений там не существует), а, скорее просто…немного расслабиться. Итак, во-первых. Линч совершил Коперниканский переворот в кино, подобный тому, который некогда предпринял Кант в философии. О чем же собственно повествует последний? Мы все привыкли мыслить категориями причинно-следственных связей в отношении как мира, так и собственного поведения, время для нас есть строгая последовательность от прошлого к будущему через настоящее, а пространство суть неделимое устоявшееся целое. НО на самом деле все совершенно не так. Всю эту устойчивую картину, которую вы каждый наблюдаете, одевая утром тапочки - лишь бледный призрак истинного положения вещей, пропущенный через сито сложного разумного механизма. Каков же «ноуменальный мир» знают только святые, безумцы и пьяницы. Стоит отметить, что по Канту разумная вселенная пока держится только за счет одной вещи – нашего воображения. И через него-то для Линча в основном и открываются все двери для творчества. Через него он пробирается в «реальный» мир (который большинству покажется именно бредом) и пытается протолкнуть в него и зрителя. В первую очередь, время в нем естественно сошло с ума. 9:45 запросто оказывается заполночь, завтрашние события разворачиваются сегодня и вчера, темп времени ускоряется, замедляется или замирает навечно. Персонажи то и дело задаются вопросом в какое время они угодили, мучительно пытаясь осознать тот факт, что во вселенной Линча они суть монады, для которых три времени сливаются в некое одно, этакую Бергсоновскую длительность. Далее, конечно, развенчивается и пространство – его единая целостность разбивается на куски, которые перемешиваются в самых странных последовательностях, отделяясь друг от друга порталом в иные миры, т. е…дверью. В итоге, можно выйти из кинотеатра и попасть в кафе или гостиничный номер с другого конца мира в совершенно ином времени. Главный вопрос – если столь стремительно меняется все, то остается ли человек прежним? Ответ Линча тоже вполне кантовский – ассоциативное единство личности, на самом деле чушь собачья! Человек подобно всему беспрестанно меняется, Линч подчеркивает это не только посредством смены характеров героев, но даже их внешности. И снова нас ожидают сомнения – если что-то полностью поменялось, как можно сказать, что это тоже самое? Мне кажется в фильмах Линча это что-то зачастую связывает лишь одна вещь – сознание зрителя, которое играет ведущую, цементирующую роль для всей картине. Иначе говоря, именно зритель занимает точку восприятия некоей вещи (камня, здания, или как во «ВИ» кинокамеры), которая фиксирует смысл, а точнее бессмыслицу той или иной ситуации. Линч, кажется, хочет показать, что абсолютно все события случайны, хаотичны и самодостаточно и их смысл продуцируется только в нас (нашем разуме). Правда система диссоциации «персоны» Линча сильно замысловата. В частности, единство личности у него распадается не только на пару (всем известные двойники), но и на множество. Что же их действительно связует, так это душа как некая вещь-в-себе, точнее даже «дух, который веет, где хочет», в ком хочет и когда хочет. Поэтому, в том, что один человек может оказаться двумя и даже целой толпой (во «ВИ» группой проституток) нет ничего удивительного. Еще менее удивительно, что все это потом вновь оказывается одним (точнее, фрагментом его внутренней империи) и так до бесконечности. Из вышеизложенного становится понятно, что нарратив, как таковой у Линча невозможен…а точнее наоборот. «Невозможен» предполагает нехватку и отрицание, в то время как у данного режиссера всякая история это уже мета-история, форма, не просто очищенная от содержания, но сама ставшая им. Естественно, здесь не стоит ожидать знакомых причинно-следственных связей, мотивов и поступков (скорее, наоборот, а-логчиность и ужас во всем!), ведь сам сюжет отчаянно пытается не попасть в лапы толкователей. Более того его основная цель, напротив, остаться непроясненным. Гениальность Линча как раз в том, что самая великолепная интерпретация (такая как через термины психоанализа у Жижека) не получает окончательного подтверждения, потому что со всех сторон нарратив надежно огражден свободной бесконечностью. В конечном счете даже субъектом восприятия (в обычных фильмах это главный герой, с которым себя ассоциирует зритель) оказывается чистое ничто, а если точнее, то зритель буквально втягивается в историю вместе с действующими лицами (тоже зрителями того же фильма!). Как это происходит? Очень просто – за счет теории Линчевских игр. Все лишь игра (Бога?), которая НИКОГДА не кончается. Всякая наша т.н. окончательная личность, реальная жизнь – лишь еще одна роль, другая сцена и так до бесконечности, поэтому даже просмотр «ВИ» тоже лишь некий перфоманс, погружение на более глубокий уровень. Вот почему Линчу так важно создать вокруг него нужную ауру, атмосферу, которая у него всегда попросту идеальна. Осталось сказать еще очень много, но к чему слова? «Имеющий уши да услышит». Империя очередной великий фильм Линча, возможно, наиболее полно репрезентирующий все его творчество как некий путь. А идти ли по нему – решайте сами.

Решив наконец сознательно ознакомится с творчеством Линча за пределами Твин Пиксов, начал именно с этой ленты, понимая, что она является самой непонятной в фильмографии режиссера и ощущения от просмотра она оставила крайне странные. С одной стороны, это на 100% то, что в сознании массового зрителя подпадает под пренебрежительное определение «фестивальный арт-хаус» ибо 3 часа малосвязанных образов явно перебор для любой психики. С другой стороны, учитывая название «Внутренняя империя», слоган «Женщина в беде» и пару совершенно четких намеков на то, что является рамочным слоем истории к концу становится понятно, что автор хотел передать именно состояние мечущегося сознания, которое хаотично скачет по разным воспоминаниям, точнее тому, что таковым считает, формируя крайне причудливые смысловые цепи. После просмотра, задним числом становится понятен смысл такого длинного хронометража. Если бы фильм длился 90 минут, то зрителю удавалось бы держать в оперативной памяти если не все, то многое, что позволяло бы в моменты переходов формулировать гипотезы в режиме онлайн. При таком же хронометраже, где-то к середине лично я отпустил историю, понимая, что смысл происходящего вероятно состоит именно в том, чтобы создать эмуляцию бреда, в котором мысли закольцовываются и чем дальше, тем сильнее отрываются от привычной логики. Ближе к последней трети начинаешь ощущать на себе это состояние неопределенности, когда сознание, потерявшее привычные точки опоры, хаотично прыгает даже не по воспоминаниям, а скорее по образам, в попытке нащупать какую-то новую зону комфорта, но в виду того, что в этом причудливом путешествии отсутствуют не только какие-либо внятные ориентиры, но и в принципе какие-либо законы, в какой-то момент путешественник оказывает в состоянии, из которого возможно уже в принципе нет выхода. Резюмируя скажу так – к этому фильму надо быть морально готовым. 3 часа психоза – это не шутки. В качестве подготовки я бы посоветовал посмотреть «Внутри моей памяти» (2003), в котором при творящемся сюрреализме вполне можно докопаться до логики происходящего или «Отец» (2020), который великолепно эмулирует парадоксы распадающейся личности, в которых невозможно отличить реальность от фантазий, но который значительно более лоялен к простому зрителю. Если же захочется продолжить путешествие в чертоги сознания, то уже переходите к этой ленте. В части оценки – тут объективно трудно. Это из тех фильмов, которые не подразумевают удовольствия от просмотра в привычном понимании. Именно как психологический аттракцион он не приятен, однако учитывая поднятую тему он и не может быть приятен и вероятно именно эта его особенность оставляет такое сильное послевкусие. 8 из 10

При всём моем уважении к Дэвиду Линчу, его рост в исследовании монографии по спектру человеческих переживаний (страданий) в кино, начиная с «Шоссе вникуда» и заканчивая «Малхолланд Драйвом», в его «Внутренней Империи (Мире)» — как достигает орбиты траектории его режиссерской звезды, так и сгорает в собственном разнузданном огне. «Inland Empire» представляет собой сложнейший конгломерат не только сновидений, но теперь и бурлящего потока из сознания, грёз, воспоминаний и даже оккультизма, и не у одного героя, а нескольких. Таким образом в настолько судорожно сгущенных анфиладах из лабиринтов судеб, любому, даже подкованному в толковании сновидений зрителю, будет трудно найти выход без спасительной нити Ариадны, которая на удивление есть и в этой киноленте Дэвида, правда выраженная музыкально. Также безумно, но со вкусом, сконструированная как и нарратив фильма, музыка, на-пере-писанная самим Дэвидом Линчем! интуитивно подсказывает и намекает направление повествования и развития сюжета, описание которого вызывает неподдельный интерес. Метафора на современный Голливуд в «Империи» Линча, перемалывающий кости и души актрис (женщин) словно каток, приобретает настолько мощную интенсивность, что можно сравнить ее с сигаретой Ники, прожигающей многослойные оболочки выцветшего «синего» бархата, сплетенного из мириад нитей-шаблонов, или аффективностью либидо Эго абсолютно освободившегося от влияния цензуры. В мире Внутренней Империи, где день, порой мрачнее ночи, где кролик выглядит зловещее волка, где грани между реальностью и кино попросту нет — Ники Грейс в игре под названием «жизнь» таки обретает свою самую заветную мечту — свободу. Пройдя все жизненные испытания по самым криповым коридорам тревоги, ужаса и смятения, победив всех своих внутренних демонов, аллюзорно напоминающих зомби из Resident Evil, она сгорает в свете софита сродни солнечному, и растворяется в объятиях эйфории долгожданной, но губительной славы, обретая наконец свое место под 'прожектором' (занавесом). И в качестве оваций звучат не обманчивые аплодисменты и смех зрителей, а искренняя серенада в исполнении Chrysta Bell и Дэвида Линча. Занавес...

За всю свою карьеру Дэвид Линч приучил нас к необъяснимому с первого раза, но очень глубокому на поверке кинематографу. Практически каждый его фильм заставляет зрителя активно работать абстрактным мышлением, а сам режиссер отнюдь не торопится давать ответы на свои загадки. Что же касается его последнего полнометражного фильма 'Внутренняя империя', то он напрочь отказался пояснять сюжет фильма отвечая на все вопросы фразой: 'Фильм — это фильм, в нем есть много абстракций и свой внутренний смысл, который не облечь в слова. Само кино — это прекрасный, совершенный язык, вполне годный для коммуникации. Каждый пусть найдет свой ответ. Поэтому я предпочитаю воздерживаться от комментариев. Представьте себе, что имеете дело с книгой, автор которой умер, и спросить не у кого. Считайте, что меня просто нет'. Но если в предыдущих полнометражных работах режиссера все-таки можно было уловить, хоть и не сразу, смысл заложенный в ленту, иногда с подачи самого же Линча - как было в 'Малхолланд Драйв', то во 'Внутренней империи' единое понимание если и существует, то наверняка его знает только режиссер. Сам же фильм на протяжении всего хронометража словно специально играет со зрителем в игру под названием 'разгадай меня' и зритель так и не выходит из нее победителем. С самого начала мы видим девушку сидящую перед телевизором в запертой комнате, которая наблюдает за странным телешоу в котором главные роли исполняют кролики. Один из которых неоднократно повторяет фразу: 'Когда-нибудь я найду...', а закадровый смех зрителей издевательски разносится после каждой нелепой фразы кроликов. В такие моменты и возникает ощущение игры со зрителями, которая в самом же фильме все-таки имеет конец в виде открывшейся двери 'Потерянной девушки' и массовым весельем в особняке под песню Nina Simone - Sinnerman. Но не имеет конца после первого просмотра для зрителя, вынуждая вновь и вновь погружаться в эту затягивающую игру. Для съемок 'Внутренней империи' Дэвид Линч получил просто безграничный простор для творчества. Линч выступил не только в качестве уже привычных амплуа режиссера, автора сценария и продюсера, но еще и в качестве композитора и оператора. Режиссер неторопливо снимал киноленту в течении долгих двух лет в обстановке строгой секретности на цифровую камеру. И по сути шел к этому фильму на протяжении долгих лет своего творчества. К моменту начала разработки ленты Линч уже выпустил свой первый музыкальный альбом совместно с Джоном Неффом под названием 'BlueBOB' и тем самым наладил свой контакт с процессом написания музыки и нашел свой стиль. А опыт съемки на цифровую камеру приобретенный после выпуска нескольких короткометражек помог режиссеру подойти к съемке нового фильма во всеоружии. Как итог, мы получили произведение искусства, которое раскрывает творчество Дэвида Линча по полной. Здесь ему не пришлось контактировать с большим количеством людей участвующих в съемке, он был в гармонии лишь с самим собой. Актеры лишь помогали режиссеру в этом начинании, ведь большинство из них уже неоднократно работали с Дэвидом. Это главная героиня фильма Лора Дерн, а также Джастин Теру, Грейс Забриски, Гарри Дин Стэнтон, Лаура Хэрринг, Наоми Уоттс и Скотт Коффи. Все справились со своими ролями превосходно, хотя последние двое участвовали лишь в озвучке. Саундтрек написанный Линчем не просто подходит для фильма, он становится с ним единым целом, соединяясь с видеорядом и превращая фильм в удивительную и загадочную сказку. А тот факт, что половина действия фильма разворачивается в Польше при участии польских же актеров, которые говорят на своем родном языке, придает картине особенный оттенок восточноевропейской сказки словно та самая проклятая притча польских цыган '47', о которой и ведется речь в фильме. И не даром во вступительных титрах мы слышим о выходе в эфир радиопостановки, которая является самой длинной в мире. Ведь вы, единожды оказавшись в этой сказке, наверняка захотите оказаться в ней вновь и вновь пытаясь победить в этой неравной игре. 'Внутренняя империя - квинтэссенция всего творчества Дэвида Линча. Фильм выходящий за рамки кинематографа. Эксперименты, которые не будут поняты многими людьми, но которые стоит хотя бы раз пережить. 10 из 10