Выбор Софи

Жизнь – это постоянный выбор. Сейчас мы выбираем между моделями айфонов, автомобилей и домов. Что надеть, какое блюдо заказать на обед, что посмотреть вечером на своём ЖК-телевизоре. Но иногда жизнь заставляет выбирать невозможное. Ни для кого не секрет, какой нещадный отбор захлестнул Европу в первой половине двадцатого века, поставив обычных людей в нечеловеческие ситуации. Тяжело это понять сквозь призму лет и разделительный барьер Атлантического океана, но тем примечательней, что фильм о «жизни после Освенцима» взялся снимать американский режиссёр. Повествование происходит от лица стороннего наблюдателя, классический приём, позаимствованный из литературы (вспомнить хоть недавнего «Гэтсби»). Молодой парень приезжает из глубинки завоёвывать Нью-Йорк своим литературным талантом и селится в одном доме с эксцентричной парочкой – Софи и Нейтаном. В первый же вечер они встречают его грубой перебранкой на лестнице, плевком в лицо и хлопаньем дверей. Но не пройдёт и дня, как они станут не разлей вода, и наивный Стинго узнает о жизни больше, чем хотел. Зритель вместе с рассказчиком знакомится с героями постепенно и проникается к ним симпатией, прежде чем настаёт время судить об их прошлом и настоящем. Ненавязчиво нам показывают порядковый номер, выбитый на руке у Софи, и шрамы на запястье, невзначай проронено слово «еврей» и «польская шлюха». Пока мы можем только догадываться о судьбе этой женщины, вслушиваться в её сбивчивую речь, исковерканную акцентом и грамматическими ошибками, всматриваться, как она иногда отводит взгляд, словно ей слишком больно вспоминать о чём-то… Но всё-таки первые пятьдесят минут мы, подобно американскому пареньку с южной фермы, наблюдаем за необыкновенной красавицей и, прежде всего, удивляемся, как она может терпеть выходки эмоционально неуравновешенного Нейтана. Переломным моментом фильма станет первый монолог Софи, где она расскажет Стинго, как и за что её арестовали немецкие солдаты. Конечно, подобных историй множество, но игра Мэрил Стрип вкупе с операторской работой Нестора Альмендроса сотворили чудо. Буквально за пять минут, в течение которых мы наблюдаем лишь лицо актрисы крупным планом, её потухший взгляд и сжатые в тонкую линию губы, фильм раскрывает своё второе дно и кажется невыносимо тяжёлым. Контраст между тем, как меняется Софи, когда возвращается к повседневным заботам («Нейтан пришёл!»), и её минутной слабостью в разговоре со Стинго, поразителен. Дальше будут флэшбэки, выцветшие, словно от слёз, сцены в Освенциме, невыносимая лёгкость прерывания бытия. Наивно полагать, что выбор Софи, вынесенный в заголовок картины, касается только последнего эпизода, где она отдаёт свою дочь на растерзание немцам. Выбор приходилось делать ежеминутно и ежесекундно: взять кусок мяса для больной матери или не взять, украсть радиоприёмник из комнаты офицерской дочки или не взять, довериться солдатам или примкнуть к сопротивлению. При этом Софи не Зоя Космодемьянская, она обычный человек, не готовый к тому, что мир перевернулся с ног на голову. «Первыми страдают цивилизованные», - говорит она о своём отце, имея ввиду всех безвинно убиенных, воспитывавшихся для жизни в обществе разумном и терпимом. Невозможно выбирать, как животное, из двух зол меньшее, если оба варианта кажутся кощунством. Ближе к концу фильма выбор Софи перемещается в другую плоскость, обнажая нерв повествования. Один мужчина предлагает ей любовь, брак и безбедное существование. Другой протягивает ей цианид. Стинго ещё слишком наивен и чист душой, но даже он не в состоянии излечить раны на сердце Софи. Выбор между жизнью и смертью, возникнув однажды, не оставляет главную героиню, и то, что для простого американского паренька – новый рассвет и новая надежда, для мученика – лишь голос, зовущий всё глубже в могилу. Выбор Софи, на самом деле, отсутствие выбора и закономерный исход человеческой жестокости. Искалеченная душа и невыплаканные слёзы – вместо ура-патриотизма и ужасов концлагерей, которые можно наблюдать в фильмах стран-участников. 9 из 10

Невероятный фильм! Такой нельзя смотреть фоном. Просто, нельзя! И да, много снято чудесных, глубоких, смысловых картин и написано ещё больше книжек на разные сюжеты искалеченных войной жизней. Эта тема всегда останется актуальной. Во всяком случае, до тех пор, пока человечество продолжает делать свой выбор в пользу войны... Но вернусь к фильму. Смотрела его одна, в оригинале, в темноте и компании бокала хорошего сухого красного. Смотрела, наслаждаясь игрой актеров, и, конечно, в первую очередь - Мэрил Стрипп. Она неизменно великолепна! После просмотра трейлера уже сложила в голове некую картинку в голове 'о чем фильм' и, можно сказать, особо не напрягалась. Я люблю тяжелые серьезные фильмы, у меня крепкие нервы, меня не так то просто 'пробить'. И вот я смотрела и рассуждала, между делом, в своей голове, о судьбах Вселенной и о деструктивных отношениях. Благо, хронометраж и ритм фильма позволяют. И вот, почти в самом конце, филигранно подведённая авторами и исполнителями к кульминационной точке развития сюжета, я, внезапно и совершенно по-детски, разрыдалась. Последняя капля произвела эффект атомной бомбы в моей душе. Ведь тут же все недосказанности и 'переигранности' сюжета встали по местам, а название загорелось яркими буквами прямо перед глазами - ВЫБОР СОФИ! Оно кричало во всю силу своих лёгких абсолютно беззвучно и в этом была его ужасающая сила и мощь. Сама концовка, последовавшая после этой сцены стала очевидной и понятной. Фильм попал в самое сердце, там и останется, вместе с этим криком, оглушительным и безмолвным.

Очень люблю Мерил Стрип. Считаю ее гениальной актрисой. Каждая ее роль уникальна. В отличие от многих актеров и актрис, она проживает роль, а не подает себя в конкретной роли. Посмотрела 'Выбор Софи'. Фильм тяжелый проникновенный, оставляет гнетущее впечатление безысходности. Развитие сюжета неспешное и непонятно в начале фильма почему сняты такие сцены ссор, скандалов, объяснений, извинений. Глазами приехавшего героя Стинго режиссер показывает героев. Молодой неопытный писатель захвачен событиями, восторжен и влюблен. Главная героиня, сыгранная Мерил Стрип, постепенно открывается перед ним. Рассказывает свою жизнь. По моиму ощущению Софи уже не жива. Она как будто живет. Осталась жить ее физическое тело. А внутри нее все остыло, погибло вместе с ее детьми.То как с ней обошлись в лагере, какой выбор предложили сделать фашисты - убило ее изнутри. Чувство вины, глубокой вины в ее глазах. Общение с Натаном, веселье, которое он ей предлагает заглушает глубокую тоску и опустошенность. Она понимает, что с ним что-то не так, но не покидает его, понимая такую же безысходность и в его жизни. Фильм заставляет думать. Сцены из него потрясают. 10 из 10

Если распахнуть глаза, прозрачные глаза фарфоровой куклы-феечки – они заслезятся от зноя Бруклинского солнца. Сосуд наслаждений, маслом стекающиеся авантюристы, благовония от миллионов сбывшихся надежд. Погребальная урна с треснувшим горлышком, вместившая столько горестей и полу-человеческих, полу-птичьих косточек – кто помнит? На празднике жизни принято улыбаться с кровавым Bordeaux на губах и самозабвенно танцевать, не покладая ног, пряча чёрную язву под легкомысленными кудряшками и шифоном персикового цвета. Невыносимая легкость бытия, блюз на Кони-Айленде, аппетитные девицы, думающие о факинге – ничуть не персонажи античной трагедии. Нераспакованные души пылятся где-то между засохшими розами и изъеденными молью хитонами, а обыватели проносятся на визжащих каруселях, стараясь между делом не вскрыть очередной ящик Пандоры. Долгий сон длиною в прерванную жизнь. Он врывается с разноцветными пятнами вечно веселого города, с красной помадой и пижонскими шляпами. Алан Дж. Пакула подменяет книгу, её античный финал с отравившимися любовниками и воплощенный в главной героине Эрос-Танатос на осовремененные религиозные мотивы, на Христа-избавителя и мессу о спасении заблудшей души. Причастие срывающейся на плач нежностью вместо древней страсти, всё те же мотивы и тоскливое предчувствие расплаты, но в иной окантовке. Его Бруклин – не столько сластолюбивые Афины XX века, в которых спектакли человеческих поступков разыгрываются среди идеальных белоснежных колонн, сколько Содом и Гоморра – последнее пристанище потопленных в грехе жизней. Без устали перечитывая религиозное стихотворение словно молитву, превращая последние капли воды в вино; можно поклоняться целому Пантеону, можно одному – в любом культе приближение к божеству идёт через страдания. И герои страдают – маленькие, несчастные, через тоскливые песнопения приближаясь к созерцательному христианскому раскаянию, к мысли о слезе ребенка и сладко-приятных мучениях во Имя. Мир Пакулы выжжен сепией по одну сторону бытия и захлебывается розовощекой палитрой с другой. Забвенья в нём нет даже сумасшедшим, а цианистый калий – единственная панацея ото всех бед. Когда-то христианка Зофия писала под диктовку отца, любимого интеллигентного отца, чтобы потом узнать: страшная «эстерминация», которую он поддерживал, существует не за известными границами удобного мирка, а неимоверно близко – на расстоянии одного выдоха. С въедливой настойчивостью она бежит по венам, пока руки механически печатают приговор целому народу. Вечная драма закатной цивилизации – вечное «быть или не быть», от которого иногда зависит слишком многое для слабого человечка. Так легко кутаться в успокаивающий обман, напевая старый мотив, что от одного ничего не зависит. Бог дал право выбора, а человек проматывает его в погоне за ускользающим спокойствием неприкосновенности, до тех пор, пока речь заходит не только о путаных идеалах, а о том, чье биение крошечного сердечка чувствуешь, прижимая к груди – и уже тогда роковое «никто не имеет права обещать всегда быть рядом» как постфактум. Внутри каждого человека своя пандорова коробочка. Сотни ключиков к сердцу Софи – такая мелочь в потоке вечности. Один-единственный выбор, один стыд и тысячи защитных цепей на склепе собственных воспоминаний со смертью в роли проводницы. Живой незачем мысли об ином мире: лучше поселиться в доме с розовыми стенами, стать новомодной Барби в кукольном домике, обливаться сладкими духами и покачивать ножкой в атласной туфельке. Иллюзорная обитель винной розы и её визави, дирижирующего фантомами прошлого – всё ложь на кончиках пальцев. Раскаты классической музыки и незамысловатые тра-ля-ля популярных песенок: смысловая эквилибристика безыскусного жизненного симпосия. Улыбки, жеманные улыбки – за ними кровоточащее нутро. Так было всегда, так будет впредь: только не на каждом донышке не остается ни одной крупицы надежды. Тяжелая драма хрупкой куколки с чернильными цифрами на перерезанном запястье. Что-то отравляющее, что-то горькое и что-то незабвенное – в самом деле, какая разница, узница ты, помешанный доктор Франкенштейн, или вовсе безвестный писака – памяти хватит на каждого. Закрыть глаза. Если под веками вспыхнут пятна помертвелой желтизны – прошлое, неусыпный сторож и самый страшный враг совести жалобно пропоет «Lacrimosa dies illa...», а с тошнотой тягостным калейдоскопом замелькают лица поколения, погребенного в ужасе. Софи – скорбный бледный лик, тонущий в сфумато. Софи – одинокая девочка, окруженная летающими воронами. Имеет ли хоть кто-нибудь право выплевывать ей в лицо обвинения, что она ходит и цветет, пока столько неприкаянных теней томятся на берегах Леты, ожидая того, что больше всего нужно ей – вечного покоя. Моральные дилеммы так хорошо разжевывать, сидя в тепле и сытом спокойствии. Выхватывая из гор пепла одну судьбу, Пакула показывает – человек не безликая часть биомассы, трагедия одного – трагедия миллионов, и это априори двусторонне. Стоит лишь резкими, рваными толчками исторгнуть то, о чём предпочитают не задумываться – чёрный дым нечеловеческой жизни и по соседству – беззаботных детей нацистов, старательно прививаемых антисемитизмом с пеленок. Даже древние боги содрогнутся: есть то, о чём нельзя забыть. Что нужно представить себе. На щеках Девы Марии слёзы, немым укором её детям – поля Освенцима. На полях – тишина. Amene.

Фильм Выбор Софи снят в 1982-м году, и он давно стал классикой. Поэтому невозможно его смотреть с чистого листа, ты все равно что-то уже слышал, видел кадры или читал роман Уильяма Стайрона, который лег в основу фильма. С одной стороны это мешает просмотру, а с другой можно широко раскрыть глаза и впитывать киноязык картины, не попадая под шок событий, которые разворачиваются как полотно драматичной жизни героев. Весь фильм у меня было ощущение, что режиссер подчеркивает тему выбора графическими визуальными средствами. Уютные улочки Бруклина, красивые дома, много зелени, идиллическое озеро. Место для спокойной радостной жизни, веселья, любви. Страна, по сути, не знающая войны, что только отгремела. Дом, в котором живут герои – многоугольник, почти окружность, пространство света и воздуха. В это пространство гармонично вписывается Стинго – маленький плюшевый любопытный вьюнош, круглолицый и улыбчивый. Он - его часть, он дополняет его плавными движениями, мягким голосом, округлыми манерами человека, почти не знавшего бед. Натан и Софи в пространство не вписываются, они в него - врезаются. Острыми скулами, носами, подбородками. Резкими порывистыми движениями Натана (особенно в сцене, когда он дирижирует невидимым оркестром), пиками его истерик. Острыми и тупыми углами памяти Софи. Пейзаж, комнаты, одежды – все на контрасте, все отталкивается, стремится к противопоставлению. Трое разных героев, помещенных в мягкие светлые интерьеры мирной жизни - катаются на каруселях, ходят на пикники, развлекаются переодеванием. Однако эта благостность для Стинго – реальность, в которой он любопытный наблюдатель. Для Натана – книжка с картинками, в которой его больной мозг рисует то розовым мелком, то куском угля. Для Софи – мираж, за которым черная дыра НЕ прощения себя и НЕ отпускания прошлого. Огромное, изысканно декорированное окно комнаты Софи, плавные его формы будто пытаются смягчить рассказ, который она ведет – страшную историю множественных выборов женщины, попавшей под молох войны. Тончайшая операторская портретная съемка лица Софи, подчеркивающая ее красоту, и как противовес - ее безэмоциональный голос. Мне нравится, как режиссер аккуратно приоткрывает правду этой истории, повышая градус восприятия, но не пользуется для этого эффектными приемами. Чем страшнее история Софи, тем более тусклым становится ее взгляд и голос. Острые углы вины наслоились, переплелись, превратившись в свинцовый замкнутый квадрат, в клетку, из которой нет выхода, нет исхода. Когда история рассказана, Софи делает последний выбор. Квадрат распрямляется, превращаясь в тяжелые прямые линии …рельсы, вдоль которых уносят в черноту навсегда сначала ребенка, потом душу, а после саму жизнь. Постели мне постель, это наша постель Не дождемся мы дня страшного суда Суда честного и справедливого Ложе будет пусть твердым и подушка пусть будет мягка И пусть нас никогда не пробудит желтый солнца шум.

Выбор Софи – решения, которые Софи принимает на своем пути. За фарфоровой кожей и золотыми кудрями прячется сильная душа женщины, которая не теряет веру. И это ведь тоже выбор. Надо быть готовым, что фильм повествует о нацизме и жизни в нацистском лагере. Мэрил Стрип абсолютно полностью заслуживает оскар за эту роль. По возможности посмотрите фильм в оригинале - есть языковые особенности, которые перевод съедает. О сюжете: в течение фильма можно заметить тонкие отголоски, которые будто намекают о повествовании, которое последует. Из-за этого фильм складывается как пазл. Будто автор сначала закидывает удочку, а потом неспеша тянет зрителя за ней. Блигодаря игре актеров ты к тому же сопереживаешь героям, хочешь помочь им и сказать: 'Ну вот и все. Теперь все будет хорошо.' Возможно, только двое таких покалеченных жизнью, 'нездоровых' людей, как Софи и Натан могли дать друг другу то, что оба искали. И они оба делают свой выбор.

Мэрил Стрип замечательная и сильнейшая американская актриса, и я люблю смотреть фильмы с ее участием. Они играет всегда чисто и четко, и как бы проживает свои роли. Стрип всегда будет для меня в коротком списке самых лучших актрис в мировом кинематографе. Данный фильм я не мог не посмотреть, ведь Мэрил за него получила Оскар. «Выбор Софи» - военная драма с привкусом мелодрамы 1982 года. Фильм получился сильным и жизненным, а его история шокирует и трогает до глубины души. При просмотре самой главной сцены Мэрил, когда ей пришлось делать выбор, наворачиваются слезы, и увидев такую сцену, уже ее никогда не забудешь, ведь это ужасно и бесчеловечно. Мы видим главную героиню этой истории, которая пытается жить после Войны, после концлагеря, потери близких и одной самой ужасной ночи в ее жизни… Фильм действительно достойный для внимания, и актуальности он своей не утратил. Мэрил Стрип играла чудесно, и премию Оскар за эту роль, я считаю, получила заслуженно. Оно королева перевоплощений, и когда смотришь фильм, то на все сто процентов веришь в ее игру, более того испытываешь все эмоции, которые чувствует ее героиня. Мы видим, как простой и хрупкой женщине в ужасные и бесчеловечные времена Войны приходится сделать самый ужасный выбор в жизни, и после этого уже невозможно начать жизнь с чистого листа. Кевин Клайн интересный мужчина и отличный актер, и мне он давно нравится. В этой драме у него весьма сложная и эмоциональная роль, но справился он с ней достойно. Мне этот фильм понравился бы еще больше, если бы молодого парня в этой истории играл другой актер, ведь Питер МакНикол мне особо никогда не нравился. В нем есть что-то неприятное и отталкивающее. Эта драма несомненно имеет кинематографическую ценность, а роль любимой американской актрисы одна из ее лучших ролей в ее карьере. Фильм заставляет о многом задуматься и кое-что переосмыслить. «Sophie's Choice» (выбор Софи) – сильная и глубокая драма, которая раскрывает ужасы войны того страшного времени прошлого века и то, как люди отчаянно пытались в нем выжить и справиться со всеми трудностями и испытаниями. Сильнейшее кино! Непревзойденная и вдохновляющая игра Мэрил Стрип! 9 из 10

Софи - полячка, эмигрировавшая в США сразу после войны, составляет удивительный союз с евреем Натаном. В их отношения вплетается начинающий писатель Стинго. Казалось бы, выбор Софи между этими мужчинами. К несчастью, он был сделан много раньше, в других обстоятельствах и не раз... Ещё одна иллюстрация на тему 'после Освенцима поэзия невозможна'. Европейцам сложнее понять суть фильма, хотя события, приведшие к нему, знакомы гораздо лучше - Вторая мировая, фашизм, Холокост давно прописались в европейской культуре... С американской - чуть сложнее. Вторая мировая - это либо особый сорт пеплумов вроде Паттона либо жанровая игра типа Марафонца. Для США эта тема не столь богата на смыслы как Вьетнам со своей травмой и даже война с японцами, потому как далековата и географически и ментально. Поэтому нужна определённая смелость (в плане коммерческом) и изобретательность в умении построить интригу, чтобы тема дошла до печенок зрителей. Поэтому Алан Пакула - мастер голливудских драм - вместе с автором книги выстраивает интригу от любовного треугольника до того самого выбора Софи, который и продиктовал ее отнюдь не женскую, а, скорее, материнскую любовь и к несчастному еврею и к юному парню, страдающему литературой. Что движет Софи? Невозможность преодолеть своё несчастье? Искупление вины? Или, напротив, попытка убежать? Настолько же непрозрачна и мотивация героини. Мэрил Стрип проводит ее по грани человека-функции, дочери фашиста, жены антифашиста, слабости матери и силы и изворотливости подпольщика, желания выжить и бессознательного непротивления жертвы Освенцима... Сыграть такое под силу только гению. Одна из немногих ролей, удостоенных Оскара, в которой больше драмы, чем самоистязания и эффектных перевоплощений. И даже во внушительном списке номинаций и наград великой Мэрил - это действительно одна из лучших ролей. А у Кевина Клайна - однозначно лучшая. Будущий герой разного уровня ромкомов здесь представляет и загадку и чрезмерно логичную, но не угадываемую зрителем, разгадку личности ревнивого и экспрессивного, но доброго малого... Ещё одна немаловажная деталь - Пакула раскручивает идею изломанности европейской цивилизации фашизмом, а не только идею Холокоста (о ней, как о лакмусе тоже не забыто, впрочем) - не только поэзия, но и семья стала невозможна. Ну и оказывается, что и выбор может быть ужасен, даже в европейском контексте свободы, приверженцами которой вроде бы были немцы...