Вальс с Баширом

Автобиографический мультильм Ари Фольмана посвящен резне в Сабре и Шатиле, которую, помнится, громко осуждали в советских газетах в том далёком 1982 году. Названия населенных пунктов врезались в мою память, а вот кто, кого и почему убивал, нам, подросткам, было совсем непонятно. В те сентябрьские дни 'Правда' обличала израильскую военщину и их заокеанских покровителей с удвоенной силой, потом страсти поутихли, а тут вдруг помер генсек, и всем нам стало совсем не до Израиля. Так и забылось. Однако, судя по Википедии, в окруженных израильской армией лагерях палестинских беженцев Сабре и Шатиле погибло от 700 до 3500 штатских, безоружных палестинцев: не только боевиков, а всех подряд. Женщин, детей, стариков, мужчин тоже. Какие-то 'христиане-фалангисты' пытали и расстреливали беженцев два дня, пока 'неожиданно' не появились израильские солдаты и не прекратили эту жуть. Это были те самые союзные 'фалангистам' израильские войска, беспрепятственно пропустившие убийц к безоружным беженцам, и в течение двух дней прикрывавшие эту 'операцию', которая проходила по инициативе и с ведения министра обороны Израиля Ариэля Шарона и прочего высокого начальства. Через тридцать лет израильский режиссер, который, девятнадцатилетним рядовым, был в то время в том месте, вдруг обнаруживает, что ничего не помнит о Сабре и Шатиле. Его память отказалась хранить увиденное, настолько ужасным было это событие. И теперь он ищет тех, кто был тогда рядом, чтобы вспомнить: что же произошло, и что они делали? У этого рисованного фильма нет явных художественных достоинств, как нет и явно выраженного сюжета. Некоторые персонажи из нашего тысячелетия сняты на камеру и перерисованы на компе. Какие-то сцены повторяются по нескольку раз, казалось бы для того, чтобы усилить воздействие, но на самом деле - для накрутки хронометража. Главный герой спокойно и неспешно общается в настоящем и в прошлом со своими ровесниками, и на лицах не проступает ни одной эмоции. Дело в том, что саму резню никто из израильтян толком и не видел, а лишь на следующий день их глазам предстали горы трупов, толпа бегущих и голосящих палестинских женщин, мертвые дети под руинами... Если верить фильму, то юные солдатики по приказу пропустили мясников к жертвам, а сами и представить себе не могли, что в двухстах метрах от них произойдёт геноцид, под стать Аушвицу. Таким образом, эти воины невинны и как-бы ни при чём. Неизвестно, какую цель ставил перед собой Ари Фольман, но порядочного зрителя по окончании фильма должно охватить глубочайшее омерзение. Если даже Википедия лжет, и израильские солдаты сами не участвовали в расстрелах и грабежах, то всё равно фильм напоминает всему миру о поступке, сродни бегству Ивана Карамазова перед убийством отца. Иван один знал о замышляющемся злодействе - и дал ему свершиться. И некому было упрекнуть Ивана, однако (хоть папаша Карамазов был тот ещё негодяй), совесть до конца повести не давала Ивану покоя. И памяти Иван не потерял! В Сабре и Шатиле свершилась та же достоевщина, но помноженная на тысячи убитых, тысячи убийц и тысячи 'знавших'. Поведение палачей ещё можно хоть как-то объяснить (не оправдать!) ненавистью: религиозной ли, национальной ли, кровной... А вот чем объяснить попустительство Израиля, в восьмидесятые ещё помнящего о холокосте не по мультикам? Такое сладострастное наблюдение за избиением невинных людей не объясняется ни военным временем, ни кровной местью, ни религией, ни ненавистью ни сребренниками. Возможно ли, чтобы народ, недавно переживший погромы и лагеря, теперь сам с любопытством созерцал погром со стороны, раз уж представился случай? Режиссер не даёт прямого ответа, так же, как и не задаёт никаких вопросов. По его мнению, молодых, впечатлительных солдат оправдывает спасительная 'амнезия'. Им, видите ли, было так тяжело узнать о геноциде, что они предпочли забыться, чтобы жить дальше! Такая позиция более всего похожа на поведение верзилы, который с пломбиром в руке вначале с наслаждением созерцает, как шпанята издеваются над беззащитной первоклашкой, а когда обнаруживает, что его заметили взрослые, громко вопит на весь квартал. Но не зовёт на помощь, а хнычет напоказ, продолжая лизать мороженку: 'Это не я! Я не виноват! Оно само!' И от фильма остаётся лишь чувство ненасытимого презрения к режиссеру, солдатикам, политикам, и особенно к кинокритикам, которые приняли эту эпическую трусость за мужество раскаяния.

Представьте, что бывший нацистский солдат снимает полудокументальный фильм про солдат и унтерофицеров охранявших концлагеря, где высказывается позиция, что бедных несчастных солдатиков ЗАСТАВЛЯЛИ глумится над телами и кидать Циклон-Б, что они просто выполняли приказ. Что виноваты, в общем-то, сами евреи. А теперь представьте реакцию общественности на такой фильм. А в особенности — реакцию еврейской общественности. Ну как, представили? А теперь замените евреев на ливанцев и палестинцев и получите номинированный на 'Оскар', 'БАФТА' и 'Золотой глобус' фильм. Я не испытываю никаких эмоций по отношению к Израилю и гражданам, его населяющим. Я слишком далек от него и территориально, и ментально. Но этот фильм вызвал у меня настоящее отвращение к евреям, причем, казалось бы, не потому что они какие то плохие и жестокие, нет, а потому, что все представленные в 'Вальсе Башира' персонажи, являющиеся, к слову, реальными, мерзко юлят, оправдывают свои деяния, и автор, что самое мерзкое, им в этом поддакивает. Не на словах конечно, на словах то он несогласный и все такое, но, как говорится, человека красят не слова, и контекст фильма рисует следующую картину, которая проходит красной нитью сквозь фильм: «Не мы такие, жизнь такая! Мы-то «норм пацаны», мы Д'Артаньяны, а вот все вокруг — фалангисты, мусульмане, немцы, русские*, Бегин** и так далее — они плохие». И вправду, 'богоизбранный народ'. Я понимаю, почему всевозможным эстетам и академикам этот фильм пришёлся по нраву, эстетам в принципе нравится когда в кино показывают трупы (а трупы будут, их специально в конце для академиков вставят из реальной хроники, мол смотрите, у нас тут основано на реальных событиях), 'естественную' обнаженку, начинают рассматривать неоднозначные ситуации на войне, с необычных позиций. Я сам такой, но! Но. Этот фильм надо смотреть не абы как, надо смотреть вдумчиво, и вот тогда проявляется самая его ужасная часть, самая мерзкая и бесчеловечная. Это не покаяние, это оправдание. Это один из самых страшных для меня фильмов, страшный тем, что кто-то очень тонко, очень мастерски, манипулирует общественным сознанием, и все ведутся. Сегодня у нас такое кино — а завтра мы, прикрываясь тем что это как бы и не мы, убиваем неугодных нам гражд... Ой простите, а мы уже этим занимаемся. И 'мы' это не кто-то абстрактный, 'мы' — это, в том числе, и граждане нашей страны, России. Это наши 'Фольманы' рассказывают про злобных американцев, что разбомбили Каддафи (а вовсе не мы бросили и фактически зажали в блокаде государство, всегда опиравшееся на нас), это наша страна рассказывает про 'подлых хохлов' что бомбят ДНР (а вовсе не про то, как мы бросили эти самые республики, просто закрыв глаза на свои же обещания четырехлетней давности). И да, я понимаю, что я привел непопулярные примеры, но такое происходит везде, и именно это и демонстрирует данный мультик. Настоящее покаяние, настоящая демонстрация ужаса войны — это фильм 'Взгляд тишины' где моральные уроды хоть и оправдывают себя, но режиссер показывает, что они не бедные-несчастные 'просто исполнители' — а именно уроды, что, либо гордятся своей бесчеловечностью, либо (те, что поумнее) прикрываются размытыми формулировками, выставляют себя людьми стыдящимися своих деяний, хоть, конечно, в душе так и не считают. Вот к последним, кстати, и относится господин Фольман. Настоящая оппозиция, настоящее неприятие войны — это, как бы банально не прозвучало, 'Цельнометаллическая оболочка', где тоже вроде бы протагонист является сторонним наблюдателем, но, так или иначе, через это показывается, что правда не за ним, и не за его, пускай и славными, товарищами. Ну вот, разобрав саму идею, отпишусь в двух строках и про сам фильм как художественное произведение. Строго говоря, тут все в принципе очевидно, перед нами пускай и красиво исполненная, но документалка — человек говорит на фоне стены, потом реконструкция событий, потом опять человек, и так до самого конца, пока у вас не закружится голова от постоянной смены кадров. Единственное что хотел бы отметить, так это то, как сделаны переходы из настоящего в прошлое, они довольно красивы, но все убивает их частота. Макс Рихтер замечательный, но, на мой взгляд, недооцененный композитор, чей саундтрек я обязательно послушаю отдельно В конце я напишу так: я бы никому не стал советовать этот фильм, но спасибо этому пропагандистскому куску кинопленки за то, что я решил поинтересоваться реальной историей резни в Сабре и Шатиле, чего и вам советую. *Да, вторую мировою здесь тоже упоминают **К слову, это его цитату я вывел в заголовок 4 из 10