Метрополис

Синефилу с опытом всегда стыдно признаваться в пробелах в кинообразовании, одним из них стало для меня то, что я до сих пор так и не посмотрел «Метрополис» Фрица Ланга, хотя последние пятнадцать лет моей жизни были насыщены самыми разными картинами, среди которых – и шедевры классики, и артхаус, и даже развлекательная коммерция (хотя ее было и немного). Посмотрев первые сорок минут «Метрополиса», я был уверен в том, что это уже нафталин, ничем не способный удивить: больше всего нареканий вызвал ритм, излишне медленный для сегодняшнего момента, мелодраматизм, и ощутимый перевес структурных элементов «Метрополиса» в сторону чистой визуальности. После «Альфавиля» и «Бразилии», после литературной и кинематографической традиций антиутопий лента Ланга поначалу, кажется, важной, но устаревшей. Но это только первые сорок минут, и, в принципе, в течение несколько затянутой первой части «Прелюдия», зато «Интермедия» и особенно «Фуриозо» (две другие части этого шедевра) заставляют вспомнить лучшие открытия «советской монтажной школы», прежде всего, безусловно, «Броненосец Потемкин». Однако, по основному посылу «Метрополис» кажется примиренческим, верящим в классовое сотрудничество, но это если видеть в фильме Ланга только социальную направленность, которая в нем, конечно, есть, но есть и мощная религиозная составляющая, тонкое понимание апокалиптической символики, за счет чего «Метрополис» выруливает на колею чисто христианского искусства. Бесспорно, центральным в ленте становится образ двойничества двух Марий, человека и машины, последняя не случайно создана под пентаграммой сумасшедшим ученым (больше даже магом, алхимиком, чем ученым). Ланг отчетливо называет Хель вавилонской блудницей, смущающей, как рабочих, так и буржуа: она обольстительна, телесна, это плотские чары Анти-Церкви, то «вино блудодеяния», которым «она напоила все народы», как говорит «Откровение Иоанна Богослова». Хель – двойник Марии, подлинной Церкви, спасающей людей, и призывающей к миру, герой влюбляется в Марию в атмосфере тихого, умиротворяющего мистицизма. Мария в отличие от Хель всю отдает себя людям, как и Церковь, готова ради них пожертвовать собой, но их легко перепутать, по мысли Ланга, - в этом состоит базовое искушение последних дней. Хель оперирует идеологической ложью, призывая к ненависти во имя исчезновения ненависти, призывает ко злу во имя исчезновения зла, как это делают социализм и нацизм. Она очень хитра, но это не человек, а искусственное дитя сумасшедшего мага. Единственное не христианское допущение Ланга – это договор хозяина Метрополиса и этого мага, по сути это договор сурового ветхозаветного Бога и дьявола по уничтожению мира (а как иначе трактовать эти образы?). Сын хозяина, главный герой, влюбленный в Марию, - по сути Христос, Посредник между Богом и человеком (не зря ближе к финалу происходит потоп – еще одна библейская цитата). Тайна брака Христа и Церкви – базовая христианская тайна, о ней молчит Ланг, помолчим и мы. Важно другое, что Ланг легко в своей гениальной картине соединяет откровенно христианские мотивы, например, с манихейскими (как иначе понимать договор хозяина и мага?). «Метрополис» - размышление о конце цивилизации, аллегория тотального обмана последних дней, когда Вавилон путают с Израилем, Церковь с Анти-Церковью, Блудницу с Девой, принимают проповедь насилия и ненависти за проповедь мира и покоя. «Метрополис» постоянно фиксирует наше внимание на ситуации подмены, симуляции, тонкой лжи: так рабочие гнут спину под землей, в то время как буржуа веселятся наверху, но решить социальные проблемы изнутри самой социальности невозможно, говорит Ланг, для этого нужно духовное измерение, иначе будет лишь кровь и насилие, то есть опять же смущение ложью, тонким обманом. «Метрополис» - очень мудрый фильм, это не просто антиутопия, обличающая тоталитаризм и авторитаризм будущего, как это делают большинство других антиутопий, это размышление о дне сегодняшнем прежде всего: если мы не обуздает в себе и социуме власть над нами человеконенавистнических идеологий, которые внедряются в наше сознание Анти-Церковью, порождением дьявола и демонов, то приблизим конец света. И Бог попустит ему произойти, как попустил потопу, ибо Он ни в чем не препятствует нашей свободе: как мы видим из «Метрополиса», Бог-Отец суров, и, если бы не Христос и Церковь, миру давно пришел бы конец. Важно на чей стороне мы: ведь, пока отцы и матери водят адский хоровод в машинном отделении, как показывает Ланг в одной из сцен «Метрополиса», дети могут погибнуть, но именно их спасает прежде всего Мария-Церковь и главный герой, сын хозяина города, намекающий на Христа. Поразительно, насколько «Метрополис» целен в плане религиозной символики, если не брать в расчет несколько моментов, о которых мы уже сказали. В любом случае, у этого фильма есть чему поучиться и христианам, каждый их которых легко может перепутать Церковь с Вавилонской Блудницей, просто слишком верит в себя, и обычным зрителям, которые благодаря этой шедевральной кинокартине могут задуматься над тем, что решение социальных проблем, как и всех иных, лежит вне социальной сферы, только в пространстве Духа, свободного выбора и богоискательства.

В 1927 году в мире появилось звуковое кино. В этом же году в прокат вышел самый дорогой в производстве немой фильм Фрица Ланга «Метрополис». Безумно интересный и в тоже время ужасный. Но обо всем по порядку. В центре фильма – конфликт между мирами высших и низших слоев и предреволюционное состояние низов, готовых стереть с лица земли ненавистных буржуев. Дело, однако, чуть не оборачивается трагедией – и на кону оказываются жизни детей низших слоев, а значит, и их собственное будущее. Иными словами, нельзя избавиться от отдельного класса людей, но можно разрушить весь мир до основания. А этого никто бы не хотел. Чем фильм интересен? Во-первых, мы видим первое в истории кинематографа изображение антропоморфного робота, причем, робота-женщины. Именно прототип женщины-робота оказал влияние на Джорджа Лукаса при создании им «Звездных войн». Во-вторых, сам фильм – это какое-то месиво политики, религии и футуризма, что само по себе увлекает. Тем, кто знаком с религиозными сюжетами, будет интересно их отыскать – это совсем несложно сделать. А тем, кто не знаком – будет интересно их изучить хотя бы в самом общем виде. Например, кто такие Молох и Вавилонская блудница, как в кино отражен мотив грехопадения, всемирного потопа, в чем особенность образа Вечного сада (подсказка: в фильме это не рай, а псевдорай) и т.д. Чем же он ужасен? Во-первых, чрезвычайной экспрессивной манерой игры актеров. В те годы кинематограф был скорее репликой театра, чем самостоятельным видом искусства и не сложилось особой – экранной культуры игры актеров. Тем, кто не смотрел фильмы 30-х годов XX века, все это покажется чрезмерным, но ради обогащения культурного опыта сделать это стоит хотя бы раз в жизни. Может быть, понравится. Дисклеймер: увидев хотя бы раз лицо Лже-Марии, ее попеременно моргающие глаза, искривленную ухмылку, ломаную пластику – Вам уже ее не забыть никогда. Впрочем, как и невозможно забыть восхищения от талантливой и пластичной игры актеров, изобразивших расчетливого и одновременно тоскующего верховного руководителя, карателя чекиста, безумного ученого и многих других ярких типажей. Однако, после такой игры игра современных актеров может показаться недо-. Во-вторых, как и любая классическая антиутопия, фильм не может быть не ужасным. Потому что раскрывает пропасть между двумя кастами людей – высшего общества, элиты, проводящей время в праздности и развлечениях, и простых работяг, строящих город, но живущих в катакомбах и становящихся в буквальном смысле топливом для непрестанно работающей печи. Театральная манера повествования позволяет войти в состояние абсолютного неприятия подобного устройства мир-системы и делает очевидными те вещи, которые не видны нам в повседневной жизни. Что с Вами может произойти, если Вы этот фильм посмотрите до конца? Все-таки не каждый готов осилить несколько часов немого кино, но в утешение замечу, что скорость фильма как бы увеличена, так что отсутствие звука в какой-то мере компенсируется динамикой происходящего на экране. Кроме того, в доступной на сегодняшний день версии есть музыкальное оркестровое сопровождение, которое безусловно помогает восприятию. А произойдет то, что Вы либо начнете интересоваться политикой, или Вас заинтересует футуристическое кино. Или и то, и другое. Итого: - фильм можно охарактеризовать как контрреволюционный и буржуазный хотя бы потому что в конце концов перемирие заключается между представителями двух миров посредником – по происхождению аристократом, но сочувствующим представителям тамошних низов. Слоган и финал фильма позволяют соотнести убеждения авторов с идеей органичности классового разделения. - Посредник – это метафора интеллигента, как представителя прослойки, у которой не может быть никакой иной миссии, идеи и ценности, как быть тем самым посредником… между элитами и народом. Однако, спустя век это заключенное перемирие кажется временным и неубедительным. Во-первых, потому что достигнутая договорённость - даже не Конституция, не закон, а всего лишь джентльменское соглашение… А во-вторых, потому что мне не известно случаев, когда эта прослойка в действительности оказывалась бы эффективным субъектом политики, выполняющего функцию примирения непримиримых. Но это уже совсем другая – политическая – история.

Удивительно, как 'Метрополис', фильм 1927 года - почти столетней давности, - точно передает овеянное печалью бытие своих потомков. И передает не фальшивой футуристической фурнитурой, восхитительно созданной из картона художниками-постановщиками, с огромными дворцами и эстакадами, олицетворяющими человеческий триумф и скрывающими всякую плесень. Не экстремальной точкой экспрессионизма в подаче ярких и талантливых актеров. И даже не антиутопическим бытом богемы и рабочих, пятизначных 'нумеров', словно позаимствованных у Замятина, который первым напугает читателей XX века возможностью концлагерной жизни. Но все-таки передает картина нечто среднее, своеобразный прототип мира, где человек по-прежнему - максимум просто Бог, а не Deus Ex Machina. 'Мы еще не укротители тяжелой механики', - говорит Фриц Ланг 'Метрополисом', и трудно с ним не согласиться, хоть мы и видим глазами Фредера пролетарское существование-нежитие рабочих под роскошными кварталами и, казалось бы, власть над неодушевленными двигателями. Но трудятся они буквально до смерти, пока кровожадная машина-Молох, их господин, не сожрет их. Как же так? А не правим мы промышленностью потому, что не в состоянии справиться и с подобными нам homo sapiens-ами, и с собственными чувствами и разумом, находясь в поисках посредника между ними. Куда же тут до тонко отстроенных громадин, пропахших дизелем и мазутом. Итак, что же видит Фредер? Не библиотеки, не эдемские сады с резвящимися дивами, не стадионы с увенчанными на колоннах скульптурами атлетов. Правда, открывшаяся ему, куда печальнее - этот смертный грех затмил и любовь с первого взгляда к Марии из спрятанного впотьмах подземелий города рабочих. Или же наоборот, именно любовь довела молодого человека до безрассудства, отчего он спустился вниз, сменил белоснежные гетры на шапочку с номером 11811 и признал во всех братьев. Где правда? Да кто ее знает. Кто поймет этих белковых творений, кому вскрывшаяся горечь становится дороже беззаботной жизни в Метрополисе, городе красных фонарей. Так пусть безымянный рабочий, брат, получит порцию свободы, пока Фредер попередвигает стрелки, кое-как успевая за лампочками на циферблате, и изрядно устанет. Но волею судьбы он вновь увидит Марию и услышит ее прочтение притчи о Вавилонской башне - и все снова сведется к поиску посредника, как и в эпиграфе к фильму. Иначе притча рискует повториться из-за языковых расхождений, когда хозяин города Йо Фредерсен, он же отец Фредера, не понимает рабочих. Нетрудно заметить, как примитивны механизмы, обеспечивающие энергией 'верхушку'. Никакой автоматизации, сплошная ручная рутина, превращающая трудовой процесс в синхронное плавание, где вместо бассейна - пульты управления и циферблаты. Каменный век какой-то с запахом нафталина, а не будущее с грандиозным ампиром и световыми шоу, на которые художник Эрих Кеттельхут истратил неимоверное количество сил и времени. Но Йо Фредерсен плевать хотел на оскотинившихся жителей дна, некогда отстроивших его рай. Властный государь, неблагодарный герой страниц Никколо Макиавелли, он не желает осыпать подневольных золотом или приоткрыть им завесу истины - чтоб знали свое место; старейшего своего слугу Иосафата не пощадил, на этих и подавно все равно. Толпы должны работать и стадами сменяться после парового гудка, равномерно уходя в клоповники отсыпаться. 'Arbeit Macht Frei', 'труд освобождает', но не научно-техническое движение вперед, равно как и просветительское. Все эти истории библейские еще развратят, не приведи Господь... Однако Йо тоже не хватает сердца, искомого посредника, медиатора, уравнителя. По версии Ланга, вложенной в уста Марии, именно сердце способно умиротворять, как бы наивно это не было. Ладно молодой Фредер не способен укротить пылающую страсть, скомканную с жаждой разбить несправедливость. Но прошлое его отца тоже намекает нам, что под лосковым пиджаком и мрачным, но дорогим лицом тоже может скрываться досада, которую не в силах побороть никакое могущество. Он тоже подвластен машинам, более прогрессивным только лишь, в виде изобретения однорукого Ротванга - этот робот способен стать покойной Хель, матерью Фредера, и стать послушным оружием судного дня обезумевшего изобретателя. Очередной грех из семерки смертных, зависть, сжирает очередного человека, приближая Метрополис к апокалипсису, продукту обыденной лирической опустошенности. Вот и получается, что все проблемы из-за женщин, а так бы гармонично существовал этот город-государство и дальше, если бы люди не любили. Или не умели поддаваться искушениям. Но увы, нам здесь еще далеко до андроидов - а впрочем, увы ли? Ведь одни чувства способны заставить Йо Фредерсена вспомнить, что он когда-то любил и был не черствым трибуном, не диктатором, позабывшим рабочих, как у некрасовского царя в 'Железной дороге'. Позабудьте обиды, позабудьте месть и пожмите друг другу руки - так и хочется во всеуслышание протрубить, пока Смерть лично не вынесет свой приговор и не обрушит Вавилонскую башню Метрополиса из-за неумения строить социум в содружестве. Так что о фильме 'Метрополис' говорить как о грандиозном шедевре своего поколения, высшей вехе развития немецкого киноискусства и эры беззвучия вообще, любимом кино Гитлера в конце концов, нельзя исключительно в контексте технологий. Да, он стоил кинокомпании UFA свыше пяти миллионов рейхсмарок, что обеспечило ему звание самого дорого немого фильма в истории, и является технически безупречным, во многих смыслах непревзойденным. Но за пиком футуристической фантастики Фриц Ланг заставляет задуматься - а готовы ли мы к будущему, если мы не в состоянии не только войти в ногу с кибернетикой и стимпанком, но и побороть религиозные догмы не в силах? Безнравственность побеждает, когда реклама с ночным клубом приводит к неутолимому чувству праздности, а танец в пошлом обличии от Бригитты Хельм способен довести публику до столь высокого экстаза, что та устроит побоище, как в среде неандертальцев. И это - богема... Богема, которую бригадир Грот, бородатый толстяк, своим воспитанием переплюнет. Мы входим в новый век с желанием упасть еще глубже, на дно, к несчастным работягам, живущим ради детей - этих лучиков надежды, у которых будет шанс. Однако не стоит ставить себя наравне с достижениями цивилизации, когда поступаешь методами римских понтификов. Рабство - это не сила, передает режиссер, ведь помыкающий рабами помыкаем ими же. Замкнутая система, выход из нее - лишь вещь извне, абсурд. Мировой потоп же под музыку с отголосками 'Марсельезы' или просвещение выведут искомую здесь Геббельсом социальную справедливость - выбор за человеком, не за искусственным интеллектом. Остается надеяться, что выбирающий сопоставит мысли с деяниями. 9 из 10

Я смотрел очень много старых кинолент, но эта, мне запала в душу больше всего. Видно, что она сделана мастером в своем деле, видно куда делись все деньги, которые были потрачены на съемки. Масштаб киносъемок поражает, как и количество статистов, декораций. Если смотреть фильм, через призму 1927 года, то можно понять, что это прорыв для своего времени, а сюжет не кажется банальным. Напротив, я, смотря этот шедевр немого кино, понял всё до мельчайших подробностей. Мне нравится смотреть на фантастику тех лет, в ней присутствует дух романтики. Тут же, атмосфера антиутопии передана, как нельзя лучше. В фильме присутствует любовная линия Марии и Фредера за которой приятно наблюдать, в которую веришь. Несмотря на то, что в фильме имеет место страсть и разврат, мы видим в их отношениях любовь чистую, нежную, трепетную. Отрицательные персонажи тут тоже есть, но у всех есть свои мотивы, которые мы можем понять без слов. Так же хотелось сказать, что в этом фильме хорошо прослеживается трансформация и перерождение героев, причем абсолютно всех. Никого эта история не оставляет таким же, как прежде. Последние 15 минут фильма насыщены на эмоции, которые мы, зрители, успеваем переживать вместе с главными героями. 10 из 10

Легендарная антиутопия Фрица Ланга. Великолепное кино, которое уже в 1927 году смогло показать и облик грядущего (привет, Герберт Уэллс), и фантастическое развитие, а также противостояние машин и людей. Картина в заключительном варианте была собрана только в 2008 году, миллиметры плёнки были утеряны, но в последующем восстановлены. Изображение отличается друг от друга от этого, но данное действие передаёт больше исключительности и культовости. Метрополис – город, построенный трудами обычного люда. Город с разделением классов, с остропикой Вавилонской башней вверху и катакомбами внизу. Фильм со вставными титрами, с интерлюдией, с перерывом, с прекрасным музыкальным сопровождением. Не смотря на номинации на «Золотую малину», картина выбивает из колеи, она притягивает тебя (ну ещё и субтитры надо читать же). Демонстрация будущего, где люди, будто роботы, следят за главной Машиной, содержащей весь город. Аналог и рабского труда, и динамо-машины, и зависимость от технологий. Рабочий люд заведуют заводами и механизмами – низшие слои общества. Бизнес класс богатых и алчных обитателей – верхушка города, люди которые только развлекаются и отдыхают. Сколько подобных антиутопий уже было? Вооот! Немец на рубеже внедрения звука в кино передал «принцип субъективного видения мира: намеренное искажение реальности, отражение погружённой в хаос действительности, акцент на внутреннем болезненном состоянии человека. Атмосфера подчеркивается отличительным визуальным стилем, сочетанием выразительных декораций, освещения и актёрской игрой». После представления мира и разделения на классы сюжет вводит парня из верхушки и девушку из низов, рождая перед нами классическую романтику. Отчаянные меры и раскрытие посредством Ромео действительности происходящего в машинном отделение. Великолепное осознание и драматизм вызывают уважение и чувство напряжённости. Это круто. «Молох!» – ключевая машина преображается, отсылая к тяжёлой действительности и аллюзии на каторжные, обязательные и вечные работы низшего класса. А ещё в памяти проскочил Алан Мур с «Хранителями». Перемена местами, раскрытие несправедливости и адаптация «Принца и нищего» Марка Твена. Картина переносится от одного важного эпизода к другому, плавно переходя к создателю Вавилонской башни. Очередная порция отсылок и важности строения пересекается с сердечной трагедий, где замешаны и главный босс, и архитектор, и сын босса. Впечатляет новизна идеи в данном кино. Сейчас кибер-панк, робототехника и восстание машин в обиходе, но Фриц Ланг смог уместить несколько важных деталей в одном полотне, смог показать разные жанры, сохраняя главную сюжетную линию. Глазами сына мы погружается всё ниже и ниже, чтобы узнать правду о рабочих, а также оценить реакцию влюблённого. Что противоречить техническому прогрессу? Религия! Но тут она подана в виде справедливости, раскрывая правду Метрополиса и смысл Вавилонской башни, проводя потрясающую связь и взаимозависимость. Каждый обитатель этого мира – это важный элемент системы. Режиссёр это и пытается показать путём смещения деятельности, раздора и бунта. Важные действия имеют как основную мораль о справедливости, так и внутреннюю – это система! Прекрасное преображение с лже-предводителем выводит эту ленту на новый уровень. Сквозь общую смуту прорывается с боем и жертвой любовь, которая не просто объединяет разрозненные классы, но и создаёт новый мир, когда слаженность и взаимовыручка способны обеспечить не марионеток, а товарищей и единомышленников. «Метрополис» просматривает ещё много интересных идей. Смертные грехи, желание любимой женщины, месть, противоборство. Много второстепенных сюжетных линий, которые завершаются под общим финалом. В итоге, это многоуровневое (с точки зрения строительства Метрополиса и с точки зрения развития историй), а ключевое в этом детище то, что это интригует и не отпускает до самого финала. Великий фильм о необычной истории будущего, об антиутопии, которая сохраняет в себе наши реалии – через человеческие души.

Весьма интересный с политической точки зрения фильм. Его посыл - явно реформаторский. Кино показывает, что эксплуатация пролетариата невыносима, что различия между классами огромны. Возможно это немного спойлер, но фильм продвигает идею о дружбе между эксплуататорами и эксплуатируемыми, продвигает идею, что эксплуатировать нужно с любовью и тогда удастся примириться с угнетёнными. Однако при всём этом, данное кино совершенно никак не конфликтует с революционной точкой зрения. Абсолютно ничего не мешает воспринимать эту историю как притчу о лжепророке, который направляет готовые к революции массы не на истинного врага. Кино смотрится вполне не плохо. Впервые я пытался с ним ознакомится десять лет назад, когда был весьма юн. Тогда я этот фильм не осилил. Он мне показался скучным, наивным, не интересным. Я не понимал о чём он. Сейчас же, когда я стал более грамотен в левой политической мысли, кино заиграло подлинными красками и стало увлекательным, драматичным. Я стал понимать, о чём в нём говорится. Кино рекомендую всем тем, кто сведущ в политических идеологиях и хочет прикоснуться к культовой классике, некоторые фрагменты которой порой цитируют в более современных произведениях.

Фильм доказывает идею: «Посредником между головой и руками должно быть сердце» Это как альтернатива коммунистической идеи. Очень актуально было после революции в Российской Империи в 1917 и Германской Империи в 1918. Стилистика фильма плакатная. Неважно какой именно это труд, главное, что он ручной. То, что делается Руками придумывается Головой и не для личного обогащения, а для благородного развития. Голова, в идеалистическом полёте мысли, оторвалась от реальности и этим решили воспользоваться злые силы. Интрига. Особенно то, что на в действие вступает робот-андроид. Третий персонаж хватающийся за сердце при виде неумытых деток делает это не просто так. У него большое сердце и его миссия соединить Голову и Руки и установить гармонию в обществе. Ну, и просто посмотреть, как тогда фантазировали о будущем и какие технологии были уже доступны, тоже интересно. 9 из 10

Устроил я себе значится вчера кино вечер с фильмом, к которому давно боялся подобраться. Сейчас немного расскажу, что думаю о картине. Ну-с... привет, 'Метрополис'! Начну с того, что это антиутопия, и не абы какая, а научно-фантастическая! Кино немое и чёрно-белое, классика того времени. 'Любовь это... Смотреть немое кино со своей второй половинкой' Автор цитаты: Я. Сразу к тому, что понравилось. Постановка всего действа просто шикарна, 30 тысяч человек было задействовано для создания толпы. Порой смотришь на эти кадры с кучами людей, разинув рот, особенно учитывая время, в которое всё это снималось (1927 — дата выхода). Для тех годов - невиданное количество народа на киноэкране. Показанные спецэффекты, сделанные собственноручно заслуживают не меньше внимания. Одна сцена с затоплением города рабочих дорогого стоит (и ведь действительно, денег вбухано было не мало). Сюжет приятный, не без грехов и дыр, но наблюдать за ним интересно. Музыка, музыка Готфрида Хупперца хороша и идеально эмоционально ложиться под видеоряд, создавая нужную атмосферу в нужные моменты. Теперь время придраться, моё любимое! Актёрская игра... Я всё понимаю, утрированные движения тела и лица - часть немецкого киноэкспрессионизма, но наблюдать за подобными кривляниями попросту неприятно. Достаточно моментов, когда ты видишь, что актёры - таланты, но жанровые ужимки не позволяют показать себя. Ещё ознакомлюсь с работами того же жанра, надеюсь смогу понять (принять) его неординарные заскоки. Претензии есть и к сюжету, особенно к натянутой концовке. Из пальца же высосали! Мне понравилось, так скажу. Фильм великовозрастной, посему многие претензии недействительны. После 'Метрополиса' я безусловно посмотрю ещё не одну картину того периода индустрии, потому что он меня заинтересовал, как и сам жанр своей неоднозначностью. Аминь.

Кинокартина немецкого режиссера Фрица Ланга «Метрополис», снятая на черно-белую пленку в 1927 году, задумывалась, как нечто масштабное, несоизмеримое и режиссеру удалось достичь этого. Немая научно-фантастическая картина, поставленная по роману Теи Фон Харбу, произвела фурор не только на публику Герману, но и всего мира. В массовых сценах были задействованы около 30 тысяч человек, из них 750 детей. Спецэффекты выполнены в большей степени с помощью покадровой анимации. Декорации, без малейших сомнений, потрясли воображение неискушенного зрителя былых времен. Для фильма были смоделировано огромное количество зданий огромных размеров, машин будущего и обычных автомобилей. Картина, с протяженностью два часа двадцать семь минут, погружает нас в будущее. Человек из высшего общества по имени Йо Фредерсен создал невообразимый город, который, в свою очередь, делится на верхнюю и нижнюю части. На верхней части живут богачи, сливки общества, а вот глубоко под землей расположился город рабочих. Йо Фредерсен не уважает своих работников, считает их скотом, что очень не нравится его сыну Фредеру. В сценах, где показывают хаотично марширующих рабочих, очень четко прослеживается работа операторов: Карл Фройнд, Гюнтер Риттау, Вальтер Руттманн. Им удалось охватить и показать все пространство, через которое шествует дружина рабочих, которых продемонстрировали нам на манер заключенных, особенно это заметно при просмотре начальных кадров. Я думаю, что этими сценами режиссер демонстрирует зрителям отношение «верхов» к своим подданным. Фредер влюбляется в прорицательницу из нижнего города по имени Мария. Она нарекает его посредником между правителями и простым людом. Мать Фредера умерла еще при родах. Отец очень любил жену по имени Хел. Однако в нее был влюблен также злой гениальный изобретатель Ротванг, который создал робота и сделал из него человека. Актеры переигрывают в некоторых сценах, особенно в сценах, где изображают испуг и удивление. Ярким примером является сцена, в которой Мария встречает в катакомбах изобретателя Ротванга. Минусом киноленты является отсутствие субтитров там, где они необходимы. Персонажи шевелят губами что-то говорят, но соответствующих надписей не показывают. С гримом явный перебор. У актеров брови выщипаны так, что лица мужчин больше походят на женские. Костюмы выполнены хорошо, особенно костюм робота, который был изготовлен Вальтером Шульце-Миттендорфом из специального пластика, который быстро затвердевал на воздухе. Кинокартина-антиутопия Фрица Ланга, хоть и считается одним из величайших немых кинопроизведений в истории, на меня не произвела глубокого впечатления, ничему не научила. Если говорить о научной фантастике, то творение Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей» произвело на меня куда большее впечатление и немалому научила, ежели творение Фрица Ланга. Я думаю, своей работой, режиссер хотел сказать, что не добро борется со злом, а всегда одно зло сражается с другим злом. Что нужно быть на стороне добра или, на худой конец, из двух зол выбирать меньшее.