Опасный метод

17 августа 1904 года в психиатрическую клинику «Бургхёльцли» при университете в Цюрихе с подозрением на истерию была помещена восемнадцатилетняя девушка по имени Сабина Шпильрейн. Именно ей, уроженке Российской Империи, суждено было стать первой пациенткой, испытавшей на себе действие новой лечебной методики под названием психоанализ, теоретиком которого являлся уже известный на весь Старый Свет Зигмунд Фрейд. Лечить девушку довелось не менее уважаемому в научных кругах Карлу Густаву Юнгу. Экспериментальные методы в итоге привели к положительному результату: Сабина не только оправилась от недуга, но и вошла в историю как первая женщина, защитившая диссертацию по психоанализу. К моменту выхода в свет «Опасного метода» Дэвида Кроненберга, ставшего лишь третьим экранным воплощением биографии Сабины Шпильрейн, имя этой удивительной и одновременно безумно несчастной женщины ещё сохранило на себе печать «пациентки доктора Юнга», весьма удачно вписавшись во временные рамки. Ныне психоаналитическая теория, переживашая некогда неблагоприятные времена, вновь вызывает неподдельный интерес в обществе, изрядно подогреваемый расхожим штампом о тесной связи психоанализа и сексуальности. А тут ещё и сам Кроненберг на подходе, чья любовь к нетривиальному изображению телесных метаморфоз давно известна. Ситуацию несколько омрачало лишь то, что знаменитый режиссёр, в отличие от своего персонажа, не стал экспериментировать, сняв «Опасный метод» на готовом литературном материале, причём, адаптированном явно для голливудского стандарта. Ещё со времён экранизации «Мёртвой зоны» Кроненберг изменил методику подачи «интуитивного внутреннего ужаса», которого с лихвой хватало в его ранних фильмах, начав применять его более точечно. В «Опасном методе», где всё предельно академично и условно, всё же есть моменты, наполненные изрядной долей психического напряжения, говоря профессиональным языком персонажей фильма. Речь вовсе не об оттопыренной челюсти страдающей Киры Найтли, производящей весьма странное впечатление, и даже не о диалогах, о чём также упоминали многие критики. Катарсис здесь проявляется, скорее, в минутах тишины, сопровождающей моменты близости врача и пациентки, сценах прочтения уничижительных писем, дуэли взглядов двух психиатров, за которыми таятся внутренние страхи каждого из них. Точный ответ на обывательски-предсказуемый вопрос о наличии любовной близости между Сабиной и её психотерапевтом, который, кстати, у Керра и Хэмптона по-демократически выставлен напоказ, Кроненберг умудрился перевести в сугубо творческую плоскость, наглядно продемонстрировав, что отношения эти имели исключительно трансферный характер. Учитывая характеристики, даваемые им своей пациентке в официальных отчётах, в том числе, Фрейду, которому он однажды пытался объяснить её поведение «особенностями русского происхождения», можно заподозрить Юнга в двойной игре. В любом случае, внутренний мир Сабины и её чувства были слишком многогранными, чтобы поддаваться тотальной дешифровке. Вполне возможно, что идея переноса, позже заимствованная Юнгом из работ Сабины, с успехом была отработана ими обоими на практике в глубине полутёмных комнат анонимного отеля, съёмной квартиры, или еще где-нибудь, вдали от пристальных и тревожных взоров публики. Каждый надевал свою маску, становясь как бы другим или другой и – вуаля! Разыгранная как по нотам комбинация сложных взаимоотношений Сабины, Юнга и Фрейда, с лёгким налётом мелодраматизма, призвана выявить даже у закоренелых скептиков определённую долю симпатии к персонажам. Физически и эмоционально отчуждённый Юнг в исполнении Фассбендера, слабо оппонирующий подавляющему его вальяжно-сухому доктору Фрейду с лицом Мортенсена, в некотором смысле пытается самоутвердиться за счёт Сабины, но в скором времени пасует и перед ней. Особняком маячит «демократичный психиатр» Гросс, и здесь самое точное попадание в образ, а Кассель будто считывает реплики с самого себя. Для психоанализа Гросс был неудобным элементом, ниспровергавшим его устои, хотя самому австрийцу его идеи не особо помогли. Всё это лишь больше убеждает в том, что в чистом виде психоаналитический метод, равным образом как и множество других научно обоснованных терапевтических разработок, вряд ли могут считаться опасными. Ведь таковыми, по сути, их делают сами люди. И особенно те, кому есть чего бояться.

В «Опасном методе», обращаясь к истокам психоанализа уже напрямую, Кроненберг без всякого злорадства исследует переплетение нормального и аномального в жизни самих Фрейда и Юнга, показывая тем самым, что такая великая наука как психоанализ тоже рождается из девиаций и перверсий. Однако, он никого не осуждает и не принимает ничью сторону в спорах отцов психоанализа – для него важно исследовать, как поворот в клинической психиатрии, фундаментальная установка на исследование, а не на лечение, изменил жизнь самих Фрейда и Юнга. Актерские работы Фассбендера, Мортенсена и Найтли заслуживают всяческих похвал, ведь режиссер требовал от них не копания в грязном белье, а рассмотрения того факта, как любовная связь врача и пациентки влечет за собой погружение первого в бездну мистицизма, а вторую исцеляет. Конечно, перед нами – прежде всего история отношений Юнга и Шпильрейн, Фрейд – здесь только свидетель, своего рода осуществляющий психоанализ этой пары на расстоянии. Из фильма становится понятно, почему у Юнга так мало психически адекватных последователей, он сам был психотиком изначально, а его увлечение парапсихологией, телепатией и восточным мистицизмом – лишь следствие глубокого психоза, Фрейд – же всего лишь невротик, сами его теории – результат «накручиваний», коннотативного перенасыщения смыслами тех ситуаций и клинических случаев, в которых, может быть, и нет тех смыслов, которыми он их наделяет. Героиня Киры Найтли Шпильрейн, будучи больна истерией, вламывалась из символических структур, то есть из отцовских дискурсов Культуры и Общества, балансировала на грани психоза, но, когда она легла в постель с Юнгом, положила начало сексуальному опыту, вписалась в символические связи и излечилась. Юнг же напротив: будучи примерным семьянином-немцем, жил внутри Символического, был здоров, когда сошелся с пациенткой, он не просто нарушил врачебный этикет, он нарушил законы Символического, провалился в Реальное. Тем не менее, то, что даже психотические дискурсы Юнга вылечивают, свидетельствует широко известный случай Германа Гессе, преодолевшего свои психические проблемы и нашедшего себя в творчестве (связь книг Гессе с юнгианским психоанализом – плодотворный материал для внимательного исследователя). Но подходят они не всем. Как известно, Лакан иронически и скептически относился к Юнгу, как и Фрейд, не считая его ученым. Однако, Кроненберг, если судить из фильма, полностью на стороне Юнга и его увлечения мистицизмом. Да, мистика, восточные практики, паранормальные явления – все это дыры, сквозь которые зияет Реальное, животное, иррациональное, непознанное и непознаваемое (ведь Лакан – еще и кантианец, не верящий в возможность исследования и познания того, что находится за пределами априорных форм Символического, психоанализ может лишь констатировать распад знаковых связей и психотический провал в безъязыкую сферу неартикулированного, но не больше), но потихоньку подбираться к такому материалу, по Кроненбергу, все же надо. «Опасный метод» - об опасности психоанализа для тех, кто им занимается, о том, как легко самому заболеть психически, когда ты исследуешь болезни. По сути, Кроненберг против воли показывает правоту Фрейда в их спорах с Юнгом (и на это указывает теоретик кино и психоаналитик Виктор Мазин в разделе своей книги «Лакан в кино», посвященному «Опасному методу»): ведь Фрейд – наследник эпохи Просвещения, великий рационализатор иррационального, он требует от Юнга сугубо научного подхода, то есть сделать исследуемое достоянием Разума, который должен победить бессознательное, в этом – залог душевного здоровья.

Сценарная арка Цюрих, 1904 год. Молодой психиатр Карл Юнг (амбициозный последователь Фрейда) применяет инновационный метод «лечения беседой» к новой пациентке — Сабине Шпильрейн (19-летняя русская еврейка с тяжелой истерией). Девушка не контролирует свое тело: выгибается, кричит, челюсть ходит ходуном. Корень — систематическое физическое насилие отца в детстве, породившее садомазохистские паттерны. Юнг начинает лечение, устанавливает доверие, затем… Нарушает все границы и вступает в сексуальную связь с пациенткой. Параллельно разворачивается интеллектуальная драма между Юнгом и его наставником Зигмундом Фрейдом, которая приводит к расколу в психоаналитическом движении. Анатомия травмы и ее повторения Что мне откликнулось как специалисту — фильм показывает механизм реактивации травмы через отношения с авторитетной фигурой. Сабина в детстве научилась: любовь = боль = возбуждение. Отец бил её, и организм выработал защитный механизм — травматическую связку. Психика ребенка не может убежать, поэтому адаптируется: «Если я не могу остановить боль, превращу её в нечто иное». Юнг становится новым отцом в её психике. Он умный, властный, видит её настоящую. И что делает Сабина? Повторяет паттерн. Просит его причинить боль в сексуальном контексте. А Юнг, вместо того чтобы удержать профессиональную рамку, использует её уязвимость для собственного удовлетворения. Это классическая повторная травматизация: человек неосознанно воссоздает травматическую ситуацию, надеясь «в этот раз» получить другой исход. Но Юнг не другой отец. Он предает её доверие точно так же. Что важно для восстановления Фильм не про исцеление Сабины — и это честно. В реальности она стала психоаналитиком, но трансформация происходит за кадром. Ключевой момент: выход из позиции объекта чужой власти. Сабина из пациентки превращается в коллегу, из жертвы — в профессионала. Восстановление после комплексной травмы требует трех вещей, которые мы лишь мельком видим у героини: безопасные отношения (их не было с Юнгом), возвращение авторства собственной жизни (карьера психоаналитика), интеграция травматического опыта без его повторения. Три причины посмотреть: 1. Увидишь, как выглядит ретравматизация в рамках психотерапевтической работы Когда человек, который должен помочь, использует твою уязвимость против тебя. Это разрушительнее, чем первичная травма. Фильм показывает эту динамику без прикрас — разница между терапией и манипуляцией размыта одним решением. 2. Поймешь, почему умные, успешные люди застревают в деструктивных связях Сабина — интеллектуалка с острым умом. Но травма не лечится интеллектом. Тело помнит, психика повторяет. Это не про глупость, это про нейробиологию выживания. 3. Станешь свидетелем рождения психоанализа, которое не остановили даже человеческие несовершенства авторов Фрейд, Юнг, Гросс — все они исследуют психику, но не владеют своей. Это напоминание: даже эксперты уязвимы, даже создатели методов лечения нуждаются в границах.

Может привязка к психоанализу — это горе от ума? На обсуждении в нашем киноклубе «PS» заметила фразу: смотрел фильм и думал: это после вот такой-то статьи или до… то есть не фильм смотрел, а срабатывали определённые привязки. Точно так же иногда к актёру привязывают определённое амплуа, и он не может вырваться, не смотря на свой талант и возможности, за рамки навязываемого. Быть может, и шаблонное мнение (знание) о фильмах Кроненберга зашоривает и не позволяет увидеть желание режиссёра вырваться за прежние рамки. Судя по последним фильмам («Стыд», «Опасный метод») и в Голливуде происходят определённые процессы. В воздухе носится мысль об ином предназначении человека, о недовольстве и стыде за животное состояние, о безсмысленности такой жизни. Судя по аннотациям к фильмам Кроненберга, он всегда снимал фильмы-ужасы и мистику. После просмотра фильма захотелось сложить своё мнение об этом режиссёре, тем более, слышала: 'он всё время понижает градус». Любой фильм неизбежно несёт в себе воспитательную функцию. Не зря один умный дяденька сказал: «Важнейшим из искусств для нас является кино». Кино — один из мощнейших видов воздействия на человеческое сознание. Например, что может воспитать в русском человеке фильм «Порок на экспорт», а что в англичанине?.. Вам не кажется, что этот заказной фильм является прямым оскорблением нашей страны? Россия — империя зла, поставщик порока. Прекрасный английский полицейский, заботливая и смелая англичанка чуть ли не жизнью жертвуют для борьбы со злом. А русских и чеченцев смешали в одну кучу… Фильм «Опасный метод» создан по мотивам пьесы. Кроненберг дал простор не только своей фантазии, но и возможности озвучить, продемонстрировать попытки осмысления не столько происхождения психоанализа, сколько людей, ставших «брендом» этого метода. Это действительно не Кроненберг. И у меня сопоставились два автора, два старика, два мэтра: Полански и обсуждаемый сейчас режиссёр. А не задумались ли они (по возрасту — пора) о душе?! Чего творили-то всю жизнь, чего воспитывали? Мне думается, «Опасный метод '— это фильм об осознании ответственности. Ответственности врача, ответственности человека, ответственности учёного, ответственности мужчины за поступок и любовь. Жизнь так размеренна, а желание заняться исследованиями по методу уважаемого доктора Фрейда наконец-то магнетически приводит в стены лечебницы долгожданную пациентку… И начинается процесс «выдавливания из себя»… Кого, чего? Опасный метод этот психоанализ. Были у человека жизненные приоритеты и ценности. А тут наступило горе от анализа. Умствования психа о свободе вседозволенности, сиюминутной прихоти (помните: «Благодарю, это было мне нужно») вносят такой диссонанс в гармоничный мир Юнга, что он идёт вразнос. Конечно, акценты расставлены вполне современно, и всё привязано только к сексу. Но ведь Юнг мог любить Сабину и за её ум, и за подвиг «выдавливания из себя психа». За то, что он увидел в ней главное: желание стать лучше, достать из глубин себя — себя. Не быть рабом авторитетов, привычек, животных инстинктов. Достать из себя человека. У раба, без разницы, хоть Господа, хоть господина, нет ни способности, ни смелости быть человеком. «Тот, кто не умеет думать — дурак. Тот, кто не хочет — лентяй. Тот, кто не смеет — раб». А вот думать, нести ответственность за свои мысли, поступки — это труд. Преодолевать в себе низость — это труд и ответственность перед СОБОЙ. А не перед господином или Господом. Что сложнее и полезнее для души? А если души нет, а есть психоанализ? Если есть только голая физиология, а всякие «магнетические и прочие спиритические штуки» (в т. ч. и душу) не признавать? То это уже другая нравственность. «Не связывайся с арийцами, они другие». Расшифровываем: у них мораль и нравственность — другие. У нас — всё ради денег (ой, не надо про то, что Фрейду огромную семью кормить было нужно). Ради денег мы придумаем такое! Самое главное — заставить ИХ копаться в себе, внести дисгармонию и диссонанс. Пусть думают, что секс — это необходимость, секс — это здоровье, секс — это источник всего. Ну что за выдумки у них, что этим надо заниматься только, если любишь. А что такое эта любовь?! Если ОНИ так любят думать и анализировать, будем подсовывать жвачку с НАШЕЙ вкусовой добавкой. Вот как аспартам, например, он медленно, но верно разрушает мозг и лишает человека способности думать. Юнг утверждал, что причинный подход конечен, а потому фаталистичен; его же телеологический подход выражает надежду, что человек не должен быть абсолютно рабски закабален собственным прошлым. Но это уже психология. А мы о трактовке искусством кино.

Дэвид Кроненберг в Опасном методе создает напряженную, интеллектуальную драму, исследующую сложные взаимоотношения между Зигмундом Фрейдом (Вигго Мортенсен), Карлом Юнгом (Майкл Фассбендер) и их пациенткой — а позже психоаналитиком — Сабиной Шпильрейн (Кира Найтли). Фильм балансирует на грани научного диспута, личной драмы и психологического триллера, оставляя зрителя в напряжении до последней сцены. Кира Найтли в роли Сабины Шпильрейн: потрясающая трансформация Безусловно, главное достоинство фильма — это исполнение Киры Найтли. Ее Сабина Шпильрейн — хрупкая, истеричная, но невероятно одаренная женщина, чья судьба трагически переплетается с историей психоанализа. Найтли мастерски передает душевные муки своей героини: от болезненных припадков в начале терапии до уверенности и интеллектуальной силы в более поздних сценах. Ее игра настолько убедительна, что порой забываешь, что перед тобой актриса, а не реальный исторический персонаж. Фассбендер и Мортенсен: идеальное противостояние Майкл Фассбендер в роли Юнга — это воплощение внутреннего конфликта: с одной стороны, он рациональный ученый, с другой — человек, поддающийся страстям. Его противостояние с Фрейдом (Мортенсен) — это не просто спор о методах психоанализа, но и столкновение двух мировоззрений. Мортенсен, как всегда, точен и харизматичен, создавая образ Фрейда-прагматика, который скептически наблюдает за эмоциональными метаниями своего ученика. Историческая поправка Фильм заканчивается титром о том, что Сабина Шпильрейн была расстреляна нацистами в 1941 году. Однако исторические данные указывают на другую дату: она и ее две дочери были убиты 11 августа 1942 года в Ростове-на-Дону (массовые казни в Змиёвской балке). Эта неточность не умаляет драматизма ее судьбы, но для зрителей, интересующихся биографией Шпильрейн, важно знать правду. Вывод Опасный метод — это умный, красивый и эмоционально насыщенный фильм, который держит в напряжении не только благодаря диалогам, но и выдающейся игре актеров. Кира Найтли демонстрирует один из лучших своих драматических ролей, а Фассбендер и Мортенсен создают идеальный интеллектуальный дуэт. Несмотря на небольшую историческую неточность, картина остается мощным высказыванием о природе человеческой психики, страсти и цене научных открытий. 7 из 10