И твою маму тоже

Посвящается уходящему лету и нашим воспоминаниям о нём… Август. Персик зарёй подсвечен, и сквозят леденцы стрекоз. Входит солнце в янтарный вечер, словно косточка в абрикос. Федерико Гарсиа Лорка Небо над Мексикой прозрачно-голубое, как глаза хаски, но завтра придёт новый день с новой цветовой палитрой, и они его забудут. Песок вожделенного пляжа шёлков на ощупь и утекает сквозь пальцы ног стремительнее воды, но завтра они забудут и его, потому что будут ступать по асфальту. Тело и сердце Луизы сходны с задрапированными фигурками из терракоты Танагры: тёплые тона и грациозность первого словно нарочно отвлекают от тайны, скрытой в глубине второго, – но и разгадка бережно хранимого секрета забудется ими на отрезках жизненного пути с другими спутницами… Воспоминания – удел старости, а в семнадцать лет можно позволить себе роскошь забвения. Именно столько Теноку и Хулио, и на глазах у зрителей они завершат свои каникулы в совместной поездке к вымышленным Вратам Рая за компанию с желаннейшей из всех чужих жён. Когда, как не в их годы, оправдано быть ненасытным – синефилом ли, сексуальным исследователем, революционером? Майские беспорядки 68-го года изринут троицу мечтателей Бертолуччи, познававших окружающий мир через познание самих себя, на улицы Парижа – герои же фильма Альфонсо Куарона «И твою маму тоже» выберутся из пульсирующего жизнью Мехико, чтобы среди плавящихся под солнцем просторов совершить важные открытия отнюдь не снаружи. В процесс поисков обетованного места то и дело норовят вклиниться местные полицейские, демонстранты, нищие, рыбаки, молодчики с автоматами. Попытки тщетны все до единой, ибо внутренний конфликт в картине Куарона перевешивает внешний. Закадровый голос, будто четвёртый участник роуд-муви, бесстрастно сообщает о политических, экономических новостях вперемежку с подробностями из биографии Луизы, Тенока, Хулио и их близких. Персонажи никогда не предстают перед камерой крупным планом – не потому что стыдятся признаний, а потому что далеки от позёрства и как бы выступают объектами псевдодокументальной съёмки. Расширяющие горизонты собственного сознания с помощью наркотиков и выпивки; готовые выдумать хоть рай, хоть ад на земле ради любовного приключения; бравирующие громкими фразами придуманного Манифеста, как истые «Charrolastra»… парни таковы, какими являются на самом деле. Однако их хвастовство, их бесшабашность и смешны, и очаровательны, и закономерны одновременно, поскольку это – приметы самой молодости. Реальная дружба актёров Диего Луны и Гаэля Гарсиа Берналя придала экранной истории неоспоримую правдоподобность. Соперничая из-за Луизы, молодые люди пройдут разные стадии отношений: сплочение, разобщение, примирение и т.д.; их развитие прозрачно и лишено недомолвок, зато главная героиня при кажущейся открытости охотнее обнажает своё тело, но не душу, оставаясь «вещью в себе». Луиза в исполнении Марибель Верду, стильной женщины и актрисы, чья роковая красота с годами обретёт ещё более ощутимые выразительность и лоск, – это «розовая женщина» Ф. Г. Лорки: Пылила серая дорога, но однажды увидел я цветущий луг и розу, наполненную жизнью, и мерцанием, и болью. Ты, розовая женщина, – как роза: ведь и её девичье тело обвенчали с твоим тончайшим запахом разлуки, с тоской неизречимой по печали. Вернее всего, миссия Луизы в судьбе двух юнцов вовсе не аморальна, а совсем наоборот. Не успев отцвести, она преподаст невеждам несколько уроков обращения с Женщиной. И не танец греха станцует с ними в кафе на побережье – танец Жизни, вкушать которую сполна начала было до замужества, а теперь осознанно хочет наверстать упущенные дни «и раствориться, и потеряться, и... быть может, свой долгожданный найти покой в том южном мареве нежности и любви...» Среди телефонных напутствий мужу её вдохновенный рассказ о 98-летней донье Мартине звучит вроде бы некстати, хотя он настолько же символичен, как и игрушечная мышка, доставшаяся ей в наследство от умершей тёзки. Завещание прекрасной женщины двум друзьям: «Жизнь – прибой. Так будьте же подобны морю!» - они навряд ли позабудут. Не исключено, что в том числе благодаря ему Тенок когда-нибудь всё же станет известным писателем, увековечив на бумаге «пестроту, разгул, волненье, ожиданье, нетерпенье» и первые откровения мудрости этого последнего на пороге взросления лета. Ворох жёлтых листьев в бассейне - угроза приближающейся осени - ничуть не приглушает сочные краски путешествия странного трио и эмоции от куароновского фильма. У них обоих острый запах спермы, солёных морских волн и свободы, развеянной ветрами. А также привкус гедонистической философии с восхвалением прелести сегодняшнего дня, когда не думаешь о завтрашних занятиях в университете, не знаешь о грядущей смене правительства в родной стране, не догадываешься о точной дате смерти, потому что сегодня, сейчас ты живёшь!

Я тут решила посчитать сколько примерно фильмов я посмотрела до сегодняшнего дня. Получилось не менее 20 тысяч. А скорей всего, их намного больше. Большинство я забываю сразу же. Некоторые помню хорошо, но не вспоминаю. Некоторые не даёт забыть общество, растаскивая фильм на цитаты и мемы, и всячески вплетая его в повседневное общее культурное поле... Но есть фильмы, которые, увиденные однажды, поселяются в голове навсегда. Вот это один из таких фильмов. Я посмотрела его сто лет назад в кинотеатре и до сих пор нахожусь под шармом., А как объяснить шарм? Как разложить по полочкам очарование? Это что-то почти что на уровне воздуха... Этот смешное и грустное кино одновременно. Двое юношей, выпускники школы, не отягощённые. ..впрочем, вообще ничем не отягощённые, две ходячие гормональные бомбы, случайно знакомятся с 28 летней замужней испанкой Луисой и уговаривают её поехать с ними на несуществующий пляж Райские ворота. Фильм снят в одном из моих любимых жанров - роуд-муви. Вместе с этой тройкой мы путешествуем на машине по Мексике, прекрасной, но не прикрашенной. Впрочем, нет вообще ничего прикрашенного в этом фильме, только жизнь как она есть. Что там произошло с ними в дороге, смотрите сами. Это тот случай, когда артхаузное кино становится не только культовым в каких-то определённых кругах, но и общепопулярным, и приносит кучу денег её создателям. У фильма огромное количество наград, и по мнению некоторых авторитетных изданий, он числится среди лучших фильмов мира. Есть много мнений о чём, собственно, это кино. И все они, на мой взгляд, правильные. Но для меня ценность этого фильма прежде всего в том, что он вызвал во мне вопрос - а так ли я живу? А может быть, учитывая недолговечность и относительность всего, можно было бы жить как-то ещё? Можно было бы быть свободнее, легче, спонтаннее, не таким серьезным, зажатым, занудным и закостенелым в собственной правоте. 'И твою маму тоже' - это гимн жизни. И лучше всего его суть выражена в финальных словах Луисы: 'Жизнь подобна волнам, так будьте же податливы, как море'.

Начав смотреть фильмы Алехандро Иньярриту, меня больше всех заинтересовал «Сука-любовь», так как он относится к мексиканскому периоду его творчества, отражающего именно мексиканскую культуру и жизнь. По большому счету, больше у него таких фильмов нет (разве что недавно показанный «Бардо» на Венецианском кинофестивале, который выйдет в прокат 27 октября). Поскольку фильм пока не вышел, я решил переключиться на других режиссеров. Узнал про так называемых «Трио Амиго» (дружная троица, в которой состоят Алехандро Иньярриту, Гильермо Дель Торо и Альфонсо Куарон). Начал больше копать про них и узнал, что ситуация у них такая же. Их именно мексиканские фильмы можно посчитать по пальцам одной руки. Все три режиссера еще на ранних этапах творчества переехали в США и стали там снимать фильмы на английском языке, с американскими актерами. Пока что я посмотрел все картины только Алехандро Иньярриту и с уверенностью могу сказать, что они очень сильны. В них есть некая мистическая магия, жизненный фатализм, беспомощность творческой личности (да и человечества в целом) перед бурей рока во внешнем мире. В фильмах Иньярриту присутствует сокрытая идея, призыв к людскому роду — призыв объединиться, перестать враждовать. Режиссер показал нам человека в мирное и военное время, в разных странах, в разных условиях — и в дикой природе, и в комфорте цивилизации. И, по сути, везде этот человек вынужден в той или иной форме выживать. Но оставим Иньярриту и вернемся к тому, с чего начали. Решив исследовать мексиканский период творчества других режиссеров из этой творческой троицы, я выбрал фильм с броским названием «И твою маму тоже» (2001). Сегодня Куарон больше всего известен двумя фильмами — «Дитя Человеческое» (2006) и «Гравитация» (2013). В первом главную роль играет Клайв Оуэн, во втором — Сандра Буллок (еще можно упомянуть «Гарри Поттер и узник Азкабана»). Первый — это рассказ про человечество, пораженном болезнью бесплодия, второй — про женщину-космонавта, потерявшуюся в открытом космосе на околоземной орбите. Теперь про сам фильм. Это повесть о двух старшеклассниках-друзьях, только что закончивших школу, но еще не поступивших в университет. Они молоды, у них еще витает ветер в голове, но им вот-вот уже предстоит вступать во взрослую жизнь. Их играют актеры Диего Луна и Гаэль Гарсия Берналь, на тот момент 20-летние. Как и свойственно незрелым подросткам, их герои активно обсуждают женщин и преувеличивают свой сексуальный опыт. Однажды в их жизнь попадает 30-летняя женщина (ее играет испанская актриса Марибель Верду), и они вместе отправляются в дорожное путешествие по морю. Разумеется, их приключение начинает носить сексуальный характер. Но что не менее важно, это кино больше не про секс (хотя его там немало) — оно про взросление. Альфонсо Куарон снял сильную драматическую повесть про молодежный «уход в отрыв», но в ней уже как бы между строк говорится, что «жизнь — боль». И что вчерашние школьники только потихоньку начинают в это входить — в так называемую «горловину жизни», если можно так выразиться. В целом картина технически снята интересно. Решение привлечь диктора с периодическим закадровым повествованием сюжета нахожу очень оригинальным. Когда у фильма на самом интересном моменте обрывается звук, мы не слышим героев, и начинает говорить диктор, это придает картине еще больше шарма. А когда это еще происходит на фоне горного пейзажа, где герои едут в машине под солнцем по пустому шоссе (или через мексиканскую глубинку), то это вообще потрясающе. Также притягивает химия отношений между двумя подростками и этой женщиной. При просмотре ощущается, что они не играют, а живут. Создается ощущение реальной ненаигранной жизни. «И твою маму тоже» — это не глубокое философское кино. Скорее, это эмоционально насыщенная карусель событий, в которой поверхностными мазками показана панорама мексиканской жизни. И дело не в их поверхностности, а в том, что у них неповторимый и яркий колорит. За это хочется аплодировать стоя. 10 из 10

Y tu mama tambien – почти легендарная ранняя картина Альфонсо Куарона. Она могла появится лишь тогда, на заре нулевых, когда все ее элементы идеально сошлись: искренний дуэт молодых и горячих Диего Луна и Берналя, режиссер, не обремененный еще статуэтками и ожиданиями критиков, бесстыдный эротизм, пока не сдерживаемый пуританскими нормативами, признанный мастер камеры Эммануэль Любецки, которому не надо тут даже ничего изобретать – вот оно жаркое мексиканское лето, дорога, красивая Марибель Верду, с какого ракурса не нее не посмотри, океан. Это кино пылает энергией. Живые натуралистичные диалоги героев порой кажутся, а может и являются импровизацией. Непринужденная игра актеров, граничащая с неподдельным удовольствием от происходящего, но требующая и смелости, и чуткости, – и дело не только в откровенных эротических сценах. Особенно выделяются Верду и Берналь, которые в отдельных эпизодах с мнимой легкостью меняют регистр от комического к трагическому. Этот фильм задерживается на терзаниях главной героини, а затем снова несется по волнам радости и похоти, когда вдруг лиричный закадровый голос заглушает трескотню персонажей и шум дороги и словно поднимает нас над сюжетом: иногда это комментарии о чувствах героев, возможно чересчур подробные, иногда – заметки политического характера о прошлом и будущем людей и мест в кадре. Камера же не взлетает в эти моменты подобно всевидящему оку, а наблюдает из окна автомобиля за мелькающим пейзажем или фокусируется на деталях. Поездка на несуществующий пляж, разумеется, оказывается путешествием к себе. Для парней это знакомая всем история «лета, после которого все изменится». Они не просто slackers, а представители привилегированного класса; пусть даже один из них хочет стать писателем, почему экзамены должны волновать их больше секса? Они даже сочиняют своего рода абсурдистский манифест дружбы, правда, как выясняется, предают его… По ходу действия становится ясно, что хваленые сексуальные похождения ребят были приукрашены или привраны. И грустно и смешно наблюдать, как они ревнуют, ссорятся и мирятся; фильм с иронией подсвечивает темы маскулинности и подавленных чувств. Линия Луизы гораздо серьезнее. Фильм по-настоящему сочувствует героине и показывает ее уязвимости. Она бежит от рутины, предательств, самого времени, ведь в дороге время не имеет значения. Сексуальная раскрепощенность – это способ избежать экзистенциальной тоски, не слишком действенный. Другое дело океан, прибой – там, где она находит наконец покой. Единственное, что в этом фильме кажется излишним (даже устаревшим), это трагизм, ее печальная судьба, о которой мы узнаем в закрывающей сцене. Женщина может испытывать разочарование и одиночество и осознавать свою смертность не только перед лицом этой самой смерти. Хочется дать Луизе еще один шанс. И твою маму тоже – это удачный баланс фильма и «для головы», и «для сердца». Вплетая сложные темы личного и политического, картина остается чувственной и вызывает в нас интимный отклик – ностальгия, воспоминания, возможно, сожаления или благодарность… А если отклика не случилось? Для вас послание из не менее легендарного фильма Годара: «Если вы не любите море, если вы не любите горы и большой город… идите к чёрту».

Существует ли свобода априори? Или же свобода, это тот период, та малая часть от общего времени, когда начинает казаться, что ты вырвался, освободился, стал свободен от всего и ото вся... Но что, если свободы становится слишком много? Куда ее девать? Никто не собирается тебя мучить, принуждать к чему-либо, никто и не замечает тебя вовсе, и ни то чтобы смиряется с твоим существованием, не то чтобы игнорирует, но просто в упор не видит его. Кому нужна такая свобода, которую никто не хочет отобрать? Свобода ли это? Ведь каждый, хотя это и может отрицать, в душе тяготеет к определенной зависимости от кого или чего либо. Получив доступ к абсолютной, неограниченной и необозримой свободе, случается самое парадоксальное и нелепое - зависимость от самого себя. Они хотят убежать. Убежать от обыденности, от череды повторяющихся дней, от тех, кто их не замечает, от тех кто не хочет их стеснить, от тех, кого для них нет. Они садятся в машину, и притворившись лихими романтиками - едут сквозь Мексику на поиски прекрасной бухты. Каждый из них бежит от себя, парни - от собственной пустоты, женщина - от той пустоты, что должна настигнуть ее вскоре. От себя не убежишь. Знают ли об этом герои? Определенно, однако знание еще никого и никогда не удовлетворяло, никого не делало счастливым. Они прекрасны. Парни прекрасны, ведь они молоды. Женщина прекрасна, ведь она видела жизнь, а значит видела и прекрасное. Они - есть их собственная Мексика, они прекрасны, но не знают этого, также как и знает того Мексика. А ведь Мексика - это их душа, местами пустынная, местами грязная, в которой местами вовсе нет места, по которой гуляют табуны непарнокопытных, в которой убивают и ищут убийц... И вот, они пересекают свою душу, они проходят сквозь ее грязь, и это вовсе не зря, ведь в конце они найдут в ней прекрасное - нетронутое и девственное, чистое и умиротворяющее. Однако эта абсолютная свобода, эта вседозволенность, распущенность, распущенность только потому, что никто и никогда не говорил этим парням о том, что это распущенность - все это может, да и погубит в конце это тихое и спокойное место, этот райский уголок, к которому было так сложно пройти сквозь грязь и пыль, сквозь себя и всю жизнь, сквозь Мексику своей души... Неограниченность своих действий - приводит к драме. Но может герои сами хотят драмы? Эротика в данном фильме - есть не разврат, не вызов, но просто обыденность. Для главных героев - в ней нет ничего таинственного и трансцендентального. Для них - это часть жизни. Часть той свободы - рабами которой они становятся в итоге по собственной воле. И все-таки, как говорит героиня данного фильма: 'Жизнь - это прибой, так будьте же подобны морю.'

Сначала вам кажется что вы смотрите какое- то пошло- незамысловатое кино о не обремененных интеллектом подростках. Вполне возможно что вам захочется выключить фильм на первых же минутах или наоборот, расслабится в кресле, приготовившись смотреть фривольности, балансирующие на грани с порнографией. Хорошо ли или плохо, но ни тем ни другим фильм не будет, хотя режиссер мастерски вводит зрителя в заблуждение. Первым диссонансом будет закадровый голос, который абсолютно бесстрастно, как будто на судебном заседании, зачитывает факты, которые кажутся ненужными и дисгармонирующими с кадрами фильма. Но уверяю вас, очень скоро вы все поймете. Альфонсо Куарон снял потрясающую в своей жизненности драму, которая из-за своей неприкрытой правдоподобности кажется отталкивающей. Все мы привыкли к гладкому повествованию, глубинному (ну, или не очень) смыслу, вложенному в произведение. В этом плане 'И твою маму тоже' поистине экзистенциально - никакого предопределенного смысла нет, есть только жизнь и смерть, причем и первой и второй мы при желании можем оный смысл придать. Современная киноиндустрия приучила нас к масштабности зрелища, компьютерной графике, дорогущим спецэффектам, киноиндустрия делает как бы выжимку из жизни, собирает самые действенные тропы, самые душещипательные истории, самых лучших актеров - и выдает нам на выходе эдакого идеального андроида - вроде создан по образу и подобию, и красив неимоверно - а все равно не натурально. Фильм Куарона же подобная натуральность наполняет, но не переполняет- ровно настолько, что после просмотра хочется сказать 'Верю!' И именно из-за этой достоверности, простоты, берущей за душу, возникает связь между зрителем и актерами, вы не просто смотрите фильм, вы сами путешествуете на старенькой машине по выжженным горам Мексики в поисках несуществующего пляжа. Смотря фильм, представьте себе, что бы говорил закадровый голос в реальной жизни. В вашей реальной жизни. Это отрезвляет, заставляет задуматься и оставляет в легкой меланхолии. 8 из 10

В многоходовке гормонального бума - роуд-муви по солнечной Мексике скрывается трогательный фильм, не тяготящий никого - ни зрителя, ни режиссера, ни действующих лиц. Главные герои - подростки едва ли берутся разгадывать, что гложет их спутницу, на протяжении всего фильма рыдающую под их носом. Ответ же, раскрытый в эпилоге после развязки, оставляет своеобразное послевкусие, пытаясь наделить всю картину в целом большей значимостью и глубиной, но едва ли эта тяжеловесность ей к лицу, в прочем, возможно, я заблуждаюсь. Так как фильм создает прекрасное впечатление своей легковесностью, инфантильностью и непосредственностью, заложенной в самих характерах двух главных протагонистов подростков Тенека и Хулио, благостно не обремененные тяжестью личностных переживаний, что отнюдь не делает их менее привлекательными; напротив, когда Тенек ли впервые проезжает мимо родного города служанки, природнившейся ему подобно матери, выволакивая его наружу из каннабиодных дурачеств в абсолютно беспомощное состояние личностного чувственного переживания и осознания этой связи; либо ребята ощущают прилив гнева ли, стыда, ревности, не в состоянии обозначить и определить чувство внизу живота, а только сравнивают с испытанным ранее, - именно эти моменты удачно контрастируют с общей беззаботностью, позволяя отбросить предосудительность в отношении безрассудства героев, а искренне сопереживать им. Совместное приключение знаменует ускоренное финальное дозревание-таки молодых ребят с помощью или без гуру-спутницы на фоне преждевременных эукуляций, обоюдных признаний в неоднократном нарушении кодекса Чароластра, как форме признания чудодейственной силы искренности юности, который на поверку оказался фиктивным документом, дурным символом невинности, который не связан с действительностью, о чем еще резко и цинично напоминает заглавие, но не беда, так как все давно позади.