Звездная карта

И мощью его и властью Я вновь начинаю жить Рожденный чтоб знать тебя Чтобы тебя назвать Свобода. Это стихотворение Пола Элюара рефреном повторяется в фильме. Поль Элюар французский коммунист, участвовал в сопротивлении в годы второй мировой войны, листовки с этим самым стихотворением 'Свобода' разбрасывались английской авиацией над Францией во время войны. Собственно коммунисты сейчас уже не так популярны, но им наследуют современные марксисты и неомарксисты различного рода, приобретшие огромное влияние в культурных кругах запада: революция 1968 года, движение хиппи, сексуальная революция - все это события, тесно связанные с идеологией левого движения и неомарксизма. Зачем я пишу об этом в рецензии? Да потому что без этого будет не так просто понять, о чем этот фильм 'Звездная карта'. Судя по всему, этот фильм станет последним в карьере Кроненберга, родившегося в 1943 году, на момент создания 'Звездной карты' ему был уже 71 год. То есть, перед нами, своего рода, завещание Кроненберга. Здесь автор еще раз повторяет то, что уже говорил в своих старых фильмах, преимущественно те же самые темы, которые он поднимает в последний раз, показывая, что он по-прежнему придерживается тех же взглядов. Он как бы говорит, что жизнь подтвердила все те прогнозы и предостережения, которые он делал в своих старых фильмах, и он не отказывается от своей позиции, поскольку жизнь не опровергла, а только подтвердила ее. Что же это за позиция, и что же это за темы? Для этого желательно знать старые фильмы Кроненберга, такие как Выводок, Бешеная, Сканнеры и другие. Но прежде всего мне хочется вспомнить фильм «Судороги». Все-таки, логично вспомнить о первом большом фильме режиссера, когда мы говорим о последнем. Сюжет «Судорог» был довольно прост: некий психиатр создает искусственного паразита, повышающего сексуальность людей и отключающего им мозги, паразит начинает распространяться как эпидемия. Это была очевидная сатира на сексуальную революцию и популярную психологию 60-70-х, призывающую к разного рода раскрепощению и освобождению. То, что в «Судорогах» было мрачным предостережением, в «Звездной карте» рассматривается как свершившийся факт, эпидемия распространилась, «раскрепощение» достигнуто, а теперь полюбуйтесь на его плоды. Вот поэтому здесь и повторяются постоянно стихи о свободе, Кроненберг намекает в который уже раз, что свобода не так безопасна как кажется, что эта свобода может превратиться и уже фактически превратилась во вседозволенность, а вседозволенность как раз и порождает тех персонажей, которых мы видим в «Звездной карте». Взрослые персонажи фильма очевидно выросли во время расцвета движения хиппи и сексуальной революции, они сформированы этой эпохой. Это прежде всего героиня Джулианны Мур, которая говорит как ей понравился Далай-Лама, жаль что с ним нельзя потусоваться – типичная поверхностность хиппи, в другой сцене она с показным стыдом говорит что чувствует себя плохой лесбиянкой (в «освободившемся» толерантном обществе стыдно быть плохой лесбиянкой, это же практически сексизм). В подобном же ключе показан персонаж Джона Кьюсака, модный психолог, который говорит своей дочери: «Бери деньги и проваливай отсюда, работай над собой!». Психология и психотерапия одна из излюбленных тем Кроненберга, над которой он всегда иронизировал и показывал ее опасности и вред, тут можно вспомнить такие фильмы как Выводок, Сканнеры и конечно, Опасный метод. Психотерапия различного рода очень популярна в Америке, особенно среди художественной богемы, Кроненберг очень хорошо знает этот мир в котором он прожил всю свою жизнь, и здесь его сатира бьет очень точно, российскому зрителю это не так понятно из-за непопулярности у нас психотерапии. Третья излюбленная тема Кроненберга это патологии, как физические, так и душевные. Здесь это также раскрыто в полной мере. Детские персонажи получились более живыми, и думаю, это не случайно. Кроненберг довольно явно возлагает вину за все беды на поколение взрослых, поколение сексуальной революции и свободы, превращающейся во вседозволенность и извращения. А дети просто несут на себе последствия извращений родителей, и симпатия автора очевидно на их стороне. Не могу назвать этот фильм шедевром, здесь есть прекрасная музыка, прекрасные актеры, прекрасные сцены, но есть и сцены крайне отвратительные, грубоватый юмор Кроненберга не всегда здесь хорошо сочетается с драматизмом и настоящей трагедией героев. Тем не менее, фильм безусловно заслуживает внимания, особенно если вам нравится Кроненберг в целом.

Читал. что продюсеры требовали от Джармуша добавить экшн в Выживут только любовники, а он взял и вырезал даже тот небогатый экшн, который там был. Трудно представить, какой экшн мог бы вырезать из Звездной карты Кроненберг. Это созерцательное кино в вакууме, йога кинематографа. Таким на мой взгляд должно быть кино. После бесконечного мелькания в блокбастерах, взрывов, полетов, этот фильм - бальзам на душу. У Голливуда много темных сторон. Можно показать их в стиле Калифорникейшн, с хи-хи ха-ха. А можно как в Неоновом демоне, созвучном со Звездной картой. Инцест, подсознание, чудовищное предательство, зависть и полная аморальность. Большинство этих пороков содержит персонаж Джулианны Мур, заслуженно получившей приз в Каннах и номинацию на Золотой глобус. Все остальные актеры на своих местах, а Паттинсону пора вручать приз за восстановление репутации. Раскрыты табуированные темы детской наркомании или инцеста, показан механизм получения ролей, а уж актеришки выставлены полными пустышками и ничтожествами. 8 из 10

'Звездная карта'. После неоднозначного около-нуара 'Порока на экспорт' и ''Оправданной жестокости', Кроненберг снова вырулил в кинематографический гностицизм. С виду сатира на 'фабрику грёз', - но карикатурный Голливуд здесь лишь рамка. На самом деле, это до судорог наэлектризованный и откровенно декадентский фильм, в полную силу 'Видеодрома' заявляющий о небытии как единственной твердой валюте в мире абсурда. Реальность осквернена и омерзительна, люди прячутся в ней от небытия, и потому они несвободны. И лишь благодаря искусству - будь то строчки Поля Элюара, от навязчивой декламации становящиеся заклинанием, или же вечное возвращение эдиповых мотивов, - существо способно проснуться, вырваться из дурной, зацикленной (как рекламные ролики персонажа Кьюсака) псевдо-реальности и обрести свободу, растворение и знание. Это и есть maps to the stars, превращающие существование в творчество, а жизнь - в произведение искусства, которое автор обязан завершить... Отравленная огненным токсином кроненберговского гностицизма, 'Звездная карта' оставляет сильное впечатление. Хороший фильм для всех, кто ценит 'того самого' Кроненберга.

Один из немногих фильмов, да, что уж там? Пожалуй, единственный на моей памяти, который поражает своей непредсказуемостью. Смотришь трейлер – округляются глаза. Кто приехал? Куда? Почему все поголовно наркоманы, инцестники и сходят с ума от мала до велика? Режиссер Дэвид Кроненберг знатно постарался, чтобы ввести всячески с нужного следа зрителя и хоть как-то предположить развитие сюжета и уж тем более развязку. Понятное дело, что изнанка шоу-бизнеса всегда была гнилой. И не то чтобы до такой степени, какая показана в «Звездной карте», а именно такая она и есть. Складывается впечатление, что люди ходят по краю между миром иллюзии, своим прошлым и голливудской славой. Разрушить жизнь и мечты других? Запросто! Если бы не было цензуры, то можно было бы охарактеризовать героев, то получилось бы: реклама cobalt, девочка со шрамом, водитель Паттисон и обладательница пальмовой ветви Джулиана Мур, которая ради роли знатно постаралась выложиться и местами переигрывала: крики, потуги на коврике психотерапевта Стаффорда Вайса (Джон Кьюсак). Гавана Сегранд пытаясь «придушить демонов» своего прошлого и встать на место, вернее сыграть роль своей матери красотки Кларис Таггарт (Сара Гадон). При чем непонятно, кто из них талантливее и почему такая одержимость и соперничество. Пример человека, который в прямом смысле готов на все ради роли. Стареющая, неприятная леди/дама, а попросту несчастная женщина, которая пытается молодиться, ходит по головам и благодаря ей и общению с окружающими можно остро прочувствовать все то лицемерие, которым пронизан мир киноиндустрии. Тебе забыли перезвонить, но обсуждают за глаза, улыбаются в лицо, и даже могут радоваться смерти твоего близкого, разыгрывая драму о том, как сочувствуют, если она принесет выгоду. Гниль, да и только. Смотреть на все это можно, но противно. Чуть менее скучно, чем документальное кино, за счет неплохой картинки и отменной игры актеров и местами крутым саундтерекам. У многих есть скелеты в шкафу, а у семейки Вайсов он не один. Девочка со шрамом Агата Вайс (Миа Васильковска) тоже поражает своим внешним видом окружающих. Целует звезду на аллее звезд, просит у Жерома (Роберт Паттисон), который играет водителя лимузина, звездную карту, которая совершенно бесполезна там. При чем непонятно то, какую именно роль играет во всем этом фарсе последний персонаж и что он хочет показать? Может то, что звезды тоже в прошлом были обычными работягами? Агата запросто находит общий язык не с самыми последними людьми в Голливуде, не смотря на свое безобразие. Городок напоминает этакий загон для хомячков, где все друг друга знают, но никто ничего на самом деле не знает и все странности поведения воспринимаются вроде как норма. Надо поддерживать репутацию. И бережное материнское отношение Кристины Вайс (Оливии Уильямс) за своим сыночком Бенджи (Эвен Берд) просто поражает хлопотностью. Ведя его на «сдачу анализов», как она называет кинопробы Непонятно, за что она больше печется: за сына или за миллионы? Тут она актерской игрой и разыгравшейся драмой ничем не уступала Гаване Сегранд. Мальчик Бенджи так же своей не по годам развитой самоуверенностью тоже вызывает мало приятных ощущений. Он ругается, посылает всех и говорит далеко не детские речи. В общем, все чем закончится эта запутанная история действительно стоит внимания. Своеобразное кино не для всех. Можно еще потом ходить и декламировать как Агата стих «Свобода». На хрупком стекле событий На губах внимательных чутких Над молчаньем и над тишиною Я пишу твое имя…

Каждый большой режиссёр, в, конце концов, обязательно снимет свой собственный фильм про киноиндустрию. Это может быть признание в любви к кинематографу («Хранители времени» Мартина Скорсезе), размышление на тему творчества («Банзай, режиссёр!» и «Такешиз» Такеши Китано), исследование тёмных метафизических глубин мира кино («Малхолланд Драйв» и «Внутренняя империя» Дэвида Линча) или сатирический памфлет, коим и является «Звёздная карта» Дэвида Кроненберга. Но Кроненберг не был бы собой, если бы его сатира была лишь сатирой. Да и сатирой то она является лишь отчасти, на самом деле, данная картина – очередное исследование мерзопакости человеческой, чем всю жизнь Кроненберг и занимается. Но если в раннем творчестве режиссёр показывал нам мерзость внешнюю (в том числе физиологические трансформации, мутации, сексуальные девиации, возникшие на почве физических травм и т.д.), то поздние фильмы режиссёра посвящены монстрам внутри человека, уродствам психологическим, которые невооружённому глазу не заметны, потому различимы и понятны они могут быть (да и то не всегда) лишь психиатрам. В Голливуд не плевался желчью только ленивый или совсем конформистский режиссёр. Этим нас не удивишь, потому зубоскальство над жизнью звёзд (как молодых – ещё не достигших половозрелого возраста, так и стареющих, в ближайшем будущем уходящих из активного сексуального периода своей жизни), местами остроумное, местами – откровенно пошлое, мне не очень интересно. Хорошо, что это не единственный, хотя и значительный, сюжетный наполнитель (да, аналогия с кошачьим туалетом не случайна). Кроме рассказа о буднях голливудских «небожителей» (с их сексом, фекалиями, головными, спинными, копчиковыми и сердечными болями, а также бесконечными разговорами обо всём этом), в фильме также поднимаются и другие темы. Призраки (навязчиво преследующие, если и не всех героев картины, то половину из них точно), инцест (любовь и брак между братом и сестрой, их последствия в виде двух детей с серьёзными дефектами в сознании), прощение и месть (именно в таком порядке: простившая было своего главного мучителя героиня Мии Васиковской вновь получает от него «под дых», после чего возвращает всё сторицей), Эдипов комплекс (в роли Эдипа – Джулианна Мур, в роли комплекса – Сара Гадон), массажная психотерапия (гуру-шарлатан в исполнении Джона Кьюсака «лечит» своих клиентов, активно прощупывая их «проблемные» места во время психотерапевтических сеансов), пиромания – всё это есть в фильме, эти ингредиенты перемешаны в крепкий коктейль, от которого с непривычки можно и сблевать. Будьте осторожны, этот фильм – фирменное блюдо «от Дэвида Кроненберга». Здесь нет тошнотворных трансформаций, наподобие тех, когда человек превращается в муху, или писатель совокупляется с пишущей машинкой-жуком, но от этого картина не становится менее отталкивающей. Скорее наоборот – всё происходящее кажется ещё более отвратительным именно из-за того, что прикрыто маской пристойности.

К фильмам Кроненберга невозможно относиться спокойно. Многие воспринимают его работы как сатиру, но, по-моему именно из-за этого многие и не могут воспринимать его работы. В моем понимании это не сатира, а очень специфическая реализация философии серой морали. Данная картина не исключение. Если ее смотреть как сатиру, то уже к середине окончательно становится понятно, что что-то тут не так, и фильм перестает работать. Повествование не двигается, персонажи не эволюционируют или делают это как-то странно, что высмеивается непонятно и т.д. Но если отключить критику, не вешать черно-белые ярлыки, не искать глубокий скрытый смысл и просто смотреть, и запоминать увиденное, то по мере накопления данных мир картины как пазл оживает, рассказывая свою оригинальную историю. История эта прописана очень качественно, структурно все на своих местах и к концу не оставляет белых пятен. К кульминации до зрителя доноситься достаточный объем данных, и возникает ощущение причастности к происходящему. Относится к увиденному можно по-разному, но история однозначно имеет право на существование. Как писал выше – такие фильмы в силу сценарных особенностей крайне сложно смотреть неподготовленному зрителю. Но если не ожидать от просмотра того, что тут нет изначально – то как минимум интересный опыт гарантирован. 8 из 10

Любопытный фильм. Заставляет задуматься о сценарии собственной жизни. Причём собственная только жизнь- диалоги пишет кто-то другой, а тексты беспощадно крадутся друг у друга. 'У нас одинаковые расстройства личности — мы понимаем друг друга с полуслова.' 'Люди в нашей жизни появляются не просто так — мы их зовем.' 'И во тьме ночной, и при свете дня, в любое время года я пишу имя твое. В моей тетради, на парте, на деревьях, на песке, на снегу я пишу имя твое. На всякой желающей плоти, на челах друзей моих, протянутой руке я пишу имя твое. Свобода. На отсутствии без желания, на обнажённом одиночестве, на ступенях смерти я пишу твоё имя, на вернувшемся здоровье, на оставшейся опасности, на надежде без воспоминаний я пишу твоё имя и силой слова я обновляю свою жизнь. Я был(а) рождена, чтоб познать тебя и дать тебе имя. Свобода.'( Поль Элюар)

«Истинно, небеса прогнили: и не присвоит их себе никто из нас.» Чарльз Буковски. После того, как Дэвид Кроненберг, заслуживший титул короля бодди-хоррора неожиданно переквалифицировался в создателя интеллектуального кинематографа, на него обрушился ворох критики. Почему-то все восприняли этот переход канадского режиссера как радикальную смену творческой направленности, и лишь немногие смогли заметить, что основной дискурс его работы остался тем же, изменилась только сфера его применения. Если генеральной темой фильмов раннего Кроненберга являлись в основном телесные и ментальные трансформации, то в своих поздних картинах он пробуривает уже пласты экзистенциальной сферы человеческого существования. Таким образом, тематическая область его творений не только расширилась, охватив новые локации, но и углубилась, закономерно став при этом куда более сложной и разнообразной. Предрасположенность к многовариативным трактовкам и интерпретациям, извилистость сюжетных линий, запутанные мотивации персонажей, обилие символических отсылок и аллюзий, скрытые психоаналитические дискурсы и полной отсутствие каких-бы то ни было объяснений, естественно, слегка охладили даже самых ярых фанатов режиссера, не говоря уже о том, что ценители его ранних работ попросту отвернулись от своего бывшего кумира. Однако никакая критика со стороны зрительской аудитории не могла остановить несущийся на всех парах локомотив творческой интуиции постановщика, в связи с чем каждый следующий его фильм становился все более абстрактен, интеллектуализирован и, как следствие, убыточен. Вопреки всем трудностям, канадец упорно продолжал прокладывать себе дорогу «через тернии к звездам». Начать разбор нужно с самой фактуры фильма. В «Звездной карте» ничто не просто, но все закономерно. Нельзя сказать, что это просто обличительная сатира на Голливудскую машинерию, это нечто большее. Фактически лента является некоей монументальной инженерной постройкой Кроненберга, которой он бомбардирует неприступные стены «Фабрики грез» ее же оружием, повернутым вспять. В этом смысле она пересекается с картиной Барри Левинсона «Однажды в Голливуде», однако радикально отличается от последней манерой подачи. В отличие от картины Левинсона, в которой точка восприятия происходящего четко зафиксирована на главном герое, «Звездная карта» вообще ни имеет ни протагониста, ни логики повествования, ни моральных посылов. Можно сказать, что это своеобразный метафильм, постоянно преодолевающий себя, обескураживающий зрителя и дающий последнему пищу для размышлений. Скелетом картины, на который нанизывается плоть и кожа в виде экзистенциального раскрытия персонажей, развернутой мифологии и символики, является история одной Голливудской семьи, развивающаяся параллельно судьбе героини Джулианны Мур, стервы по имени Гавана – стареющей Голливудской кинозвезда, которая сгорает от зависти к собственной матери, иконе кинематографа, в свое время снявшей культовый фильм. Несмотря на всю свою популярность Гавана понимает, что ее звездная слава – ничто сравнительно со статусом матери, поэтому мечтает лишь об одном – сняться в ее роли в готовящемся ремейке. Однако тому препятствует множество факторов, которые Гавана с максимально возможной степенью аморальности планомерно устраняет. С символической стороны данную сюжетную линию можно трактовать как столкновение старого (а именно «золотого века») и нового Голливуда. Если первый тяготел к истинному искусству, фонтанировал идеями и энтузиазмом, то удел последнего – жалкое ремесленничество, производящее всевозможные сиквелы, неудавшиеся копии и симулякры фильмов, поэтому больше всего Гавана страдает именно от лютой зависти к подлинности. Сценарист фильма Брюс Вагнер мощными мазками рисует аллюзию на современную ситуацию в киноиндустрии, заваленной всевозможными ремейками при полной стагнации новых идей. Также интересно заметить еще один постмодернистский прием Вагнера. Множество персонажей фильма работают над сценарием, в котором было бы описано все происходящее, пытаясь таким образом обрести самоидентификацию. Однако мир героев, словно рожденный из сна какого-то безумного демиурга, попросту не поддается дешифровке. Поэтому попытки персонажей осмыслить иллюзорность своего существования априори обречены на провал. Из этого мира нет выхода даже через воображение. Вторая сюжетная линия повествует о семейке Вейссов. Отец работает психотерапевтом и пишет мотивирующие, но абсолютно бездуховные книги. Тринадцатилетний сын снимается в сериале для всей семьи, а между съемками принимает наркотики и занимается беспорядочным сексом с фанатками. Мать – истеричная сука, сидящая на седативных препаратах. Не хватает только обезображенной в пожаре дочери, которая пыталась сжечь дотла своих домочадцев, за что была выдворена из Калифорнии. Залечив былые раны, она вновь приезжает к родственникам, хотя те совсем не рады ее появлению. Словно пришелец, явившийся из ниоткуда, она нарушает привычный быт своей респектабельной семьи, а также обитателей звездного Олимпа. Даже ее обезображенное ожогами и страданиями лицо является как бы антиподом манящей и абсолютно обездушенной сексуальности и окружающему лоску. Также, в этот мир дистиллированного гламура, бездуховности и радикальной телесности, подобно вытесненному комплексу, частенько врывается совесть, материализующаяся в образах мертвецов. Можно даже утверждать, что в «Звездной карте» какие бы то ни было барьеры между миром живых и миром мертвых отсутствуют. Не только героям то и дело являются призраки, но и сами персонажи по сути являются мертвецами, ибо у них начисто отсутствует начало всего живого, а именно – душа. Именно тут, на мой взгляд, в наибольшей степени и раскрывается гениальность фильма. Кроненберг, потренировавшись на «Космополисе», преподносит зрителю портреты как бы стерилизованных личностей, начисто лишенных морали, принципов и человеческих качеств. Это уже не люди-машины как в «Экзистенции», не люди-феномены как в «Мертвой зоне» и, конечно, не люди-животные как в «Мухе», но уникальные «выводки» современности, анти-люди. К ним уже не применимы категории этики и устаревшие моральные мерки. Сама их жизнь является симулякром, где фальш возведена в закон и является более истинной, чем сама истина. Это уже не шоу «уродов», и даже не «бал монстров», но нечто куда более шокирующее и ужасное –выворачивание наизнанку собственной экзистенции, уничтожение человечности-в-себе. На этом аспекте Кроненберг фокусирует особое внимание, отчего фильм становится слегка Бергмановским, до отказа насыщенным средними и крупными планами, развернутыми диалогами и выбивающими из колеи мизансценами (наподобие Джулианны Мур, ведущей беседу, сидя на унитазе). Также стоит сказать, что картина не лишена и мифологической канвы. Например, во всех узловых точках появляется огонь, либо вода как первородные карающие стихии, властвующие над жизнью и смертью и носящие символический характер подлинного освобождения. («Я пишу имя твое. Свобода» = смерть). Таким образом постепенно постановщик переключает зрителя с тошнотворного мира внешних отношений (секс, наркотики и, конечно, изрядная порция насилия) на куда более ужасающий мир внутренних явлений. И от последнего волосы действительно встают дыбом. Особенно когда понимаешь, что лента не так далека от реальности. Следует констатировать, что картина действительно довольно сложна и чрезвычайно разнообразна в плане подачи материала, чтобы все можно было уяснить с одного просмотра. Однако проблема в том, что вторично лицезреть тошнотворное действо, творящееся на экране, вряд ли кому-то захочется.