Анатомия любви

Знаете, а мне не понравилось, совершенно. Современные режиссеры, и Ш. Фест в том числе, прекрасно научились снимать красивую, притягательную для глаз картинку, но напрочь забыли о том, что сюжет фильма тоже должен быть хоть сколько-нибудь привлекательными, а герои вызывать положительные эмоции, а не отвращение. История Ромео и Джульетты стара, как мир, но современные ее интерпретации невероятно неудачны. Неприятно видеть, как нынешние литература и кинематограф пестрят обилием мужских персонажей, неспособных держать себя в руках, но при этом являющихся людьми с тонкой душевной организацией, готовых в нужный момент удариться в рев. (Скупой мужской слезой это точно не назовешь). Дэвид Эллиот очень напоминает Аче из 'Трех метров над уровнем неба'. Парень готов дать в морду любому, а потом объяснять это тем, что его спровоцировали. Да, отец Джейд, конечно, на это сам напрашивался, но неужели сложно быть умнее человека, которого ты сам считаешь ничтожеством? Лично я понимаю отца Джейд: зажравшиеся подростки, одурманенные чисто сексуальным влечением, собрались построить свой рай в шалаше, о чем, кстати, юный мистер Эллиот и сообщает на ужине в доме своей девушки. Конечно, главное - это любовь, пусть любимая останется без образования, рожает детей и ждет, когда любящему Дэвиду придет в голову подлатать шалаш. У Дэвида прекрасный аттестат, но он не пойдет в колледж. Пусть другие учатся, а он рожден, чтобы любить. Герой эгоистичен, не сдержан, самовлюблен и вызывает лишь отвращение. Алекс Петтифер превратился из грациозного молодого человека в этакого борова, на которого неприятно смотреть. Сама Джейд тоже симпатии не вызывает. Светлая, чистая девочка спустя 3 дня знакомства умудрилась переспать со своим ненаглядным прямо в гостиной родительского дома. Так невтерпеж этой лапушке было, что даже до спальни не добрались. Почему режиссеры думают, что порядочным девушкам недостает безудержного секса, разгульных вечеринок и привода в полицию? Однако, только вкусив все это, Джейд становится счастливой. Я ей сочувствую. Г. Уайлд играла ровно на столько, сколько требовалось, чтобы изобразить этакую самодурочку. И главный злодей фильма - мистер Баттерфилд, отец Джейд. Да, я соглашусь, что мужчина во многих случаях перегибает палку, но а если взглянуть на этого персонажа с другой стороны? Когда старший брат Джейд умирал, их отец бросил работу (а не мать, что куда логичнее!), чтобы ухаживать за раковым больным! Но разве кто-то из замечательной семьи Баттерфилдов об этом помнит? Нет, все они уже перешагнули через труп брата и забыли оглянуться, не нужна ли отцу их помощь. Семейка Адамс, одно слово. Но Б. Гринвуд был очень убедителен! Отвратительно. Пошло. Глупо. Не рекомендую.

Фильм 'Анатомия любви' безусловно не претендует на фильм с глубоким смыслом: история банальна, все мы ее знаем, и даже такие истории имеют место быть, но меня удручает не это... А то, что в середине фильма мы сразу же замечаем подвох - пай-девочка, умница из богатой семьи, у которой и друзей то не было, просидевшая 17 лет за книгами, закрытая дома с родителями, через два свидания отдалась парню в гостиной своего дома?! Создатели фильма, вы с ума сошли? Именно этот момент сразу же напрочь разрушил все очарование фильма. Дальше фильм смотреть расхотелось... сложилось впечатление, что это фильм о девушке легкого поведения, которая не отличается большим умом, и о парне-романтике, а ведь должно было быть все наоборот. Сразу же появилось чувство, что меня обманули - фильм по праву должен носить название не 'Endless love', а обыкновенное 'Teen's passion'. Жаль режиссера, весь все было в его руках, могла получиться отличная мелодрама, если бы не поторопились положить главную героиню в постель к главному герою. 4 из 10

Фабула третьего по счету полнометражного фильма известной американской сценаристки и постановщицы Шаны Фест, 'Анатомии любви' 2014 года, до безобразия своего бесхитростна: хороший, но бедный паренек Дэвид Эллиот, из пролетариев, хотя не с грубой пролетарской внешностью, а с метросексуальным лоском, имел несчастье(ну или счастье, все банально зависит от точки зрения) встретить на своем многотрудном жизненном пути хорошую, но богатую, из буржуа, девицу Джейд Баттерфилд, чем-то неуловимо своей упоротостью напоминающей южнопаркового Баттерса. Естественно, суровый отец аристократическо-пластическохирургических кровей такому повороту судьбы для своего порождения чресел был не рад, точнее сильно против. Влюбленным предстояли с неизбежностью груженного протухшим мясом товарняка жестокие испытания их любови-моркови-крови на вшивость, искренность, сексуальную честность и взаимность. Собственно, 'Анатомия любви' совершенно не представляет ничего нового, взрыхляя со слепой очевидностью, хотя и с хитрым коммерческим прищуром, фертильную почву многочисленных альковно-трагических, но по сути своей нарочито комических современных мелодрам. Сюжет, предполагающий лапидарность и драматургическую насыщенность, на поверку движется чересчур многословными тропами, утопая перманентно, хотя и безболезненно в насквозь прозрачных клише и штампах, и утрированных в своей неброской сериальной фальшивости страстях, которые, чем ближе финал, тем больше становятся предсказуемыми, спекулятивными и манипулятивными, вызывающими даже не раздражение своей неумеренностью и выразительной трагической серьезностью, а самую банальную зевоту и скукоту. В бесчисленной череде экранизаций однообразных любовных романов, каноничных в своей бесстыжей нелепости и сюжетной аляповатости невзрачно пятнисто-коричневого колера, фильм Шаны Фест, основанный на одноименном романе американского беллетриста Скотта Спенсера, в свое время недолго сверкавшего в топе 'Нью-Йорк Таймс' и скоропостижно канувшего в литературную Лету, смотрится абсолютно блекло, и виной всему тут, конечно же, исходный литературный материал, не предлагающий нового подхода, прочтения или восприятия в истории о счастливой-несчастной любви, отягощенной социальным неравенством и темными пятнами в биографии. Пятна эти, однако, оказываются легко выводимы, стоит лишь включить логику, интрига и драма кажутся не более чем надуманы, а сами герои существуют по правилам жития-бытия картонных марионеток, которых и сам автор, и следующая за его мыслью Шана Фест сжигают на алтаре ритуальных жертвоприношений упрощенного до степени фетишизации жанрового кино. Все сюжетные ходы просчитываются наперед, неискушенный зритель тонет в слезах, но на выходе фильм не оставляет никакого внятного послевкусия, не то не выделяясь среди прочих ему подобных, на даже не запоминается на сотую долю процента. Нечто подобное кропают с графоманским садизмом и Даниэлла Стил, и Николас Спаркс, и даже моментами кажется, что 'Анатомия любви' равна им. Но это впечатление соприкосновения с нарочито пейоратическим пастишем обманчиво; Спаркс, как и все его кинематографические вариации, моментами бывает честен, жизненность и реалистичность проскальзывает чаще, чем кажется, а стиль его узнаваем. О фильме Шаны Фест ничего подобного сказать нельзя. Он слишком прост, прямолинеен и безжизнен, чтобы стать вровень. Впрочем, даже из такого откровенно второсортного материала можно было и выцедить нечто по-настоящему интересное и свежее, не лишенное шарма и использующее все шаблоны с большей пользой для окончательного результата, будь фильм снят с душой, сдобрен истинными, а не искусственными чувствами, насыщен драмой, а не кошмаром в розовых тонах. Однако кажется, что Шана Фест, уже успевшая набить руку на производстве скороспелых мелодрам с романтичными полутонами и семейных драм с жизненными оттенками, в 'Анатомии любви' просто предпочитает отшучиваться неброскими кинематографическими фразами, вовсе забывая о проявлениях какого бы то ни было режиссерского стиля и видения. 'Анатомия любви' становится картиной, в которой нет ни анатомии на должном уровне, ни любви как таковой, являясь слишком неизобретательным творением, самым наглым образом паразитирующим на лучших образцах жанра, трансформируя с каким-то несусветным и беспросветным садистическим наслаждением мелодраму в дешевый бульварный рассказ обо всем и ни о ком и ни о чем. Историей любви без любви, без страсти, без чувств, а анатомическим рассечением, призванным выдавить слезу, поумиляться, выдать пару баксов и уйти. Все продается, даже бесценная вечная любовь. 4 из 10

Мало кто знает, что данная девчачья мелодрама о “невыносимой” и “бесконечной” любви, является ничем иным как римейком фильма Франко Дзеффирелли “Бесконечная любовь” (1981), а та в свою очередь – экранизацией какой-то давно вышедшей книги для понятной всем аудитории. В связи с выходом фильма её переиздали и эта чушь добралась до каждого книжного, “радуя” своей приторной и безвкусной обложкой. С фильмом Дзеффирелли картину объединяют только разве что имена главных героев и сцена “первого раза” у камина (упс, спойлер первых минут), всё остальное – плод еще более больной фантазии сценаристов и режиссёра. Естественно время действия перенесено в наши дни - как же тогда подростку попробовать ассоциировать себя с этими молодчиками с странными причёсками родом из 80-х? Попытались сохранить всё самое глупое и самое тривиальное из этой истории. С чем мы имеем дело? Миловидная ангелоподобная героиня, белая и пушистая. Парень-плохиш, с просто отвратительным прошлым, которого он стыдится. Она богата неприлично. Он беден, как церковная мышь. Бац – искра! А родители против. Ромео и Джульетта – скажите вы. И действительно иногда напоминает (особенно глупостью главного “мачо”, который ударяет отца своей суженой). И всё это так богато приправлено саундтреком из недавних чартов. А сколько пафоса в этих 25-летних актёрах-однодневках, которые отчаянно пытаются создать в своих глазах огонь первой любви, самой вечной любви! Последний монолог О Первой Любви немыслимо тривиален. Просто убивает этот набивший оскомину хэппи-энд, которому невозможно радоваться. Снято это в лучших традициях инстаграма: красочно, сладенько, приторно. Как будто каждый кадр специально засовывали в какой-нибудь фильтр. А ещё совсем непонятно, почему вместо заявленных мелодий Кристофа Бека в картине можно услышать главную тему из фильма “Помни меня”, написанную Марсело Зарвосом (между прочим, одну из моих любимых). Это вообще законно? Актёрские работы максимально отвратительны, и даже от более-менее завоевавшего доверие Алекса Петтифера. Зачем продолжать сниматься в подобном шлаке, когда на лицо – потенциал. Я не знаю, почему в нём видят второго Зака Эфрона (котоырй, кстати, сейчас начал несказанно расти в плане качества проектов со своим участием), но, на мой взгляд, он ни разу не романтический герой. Его партнёрша Габриэлла Уайльд, замеченная мной ранее в эпизодической роли в британской young adult комедии “Одноклассницы”, вроде бы как справилась с поставленной задачей. Но умеет ли она вообще играть, или там просто нечего, тот ещё вопрос. Также довольно известная Джоэли Ричардсон приняла участие в этом, простите, кино. Оны сыграла – кого бы вы думали – мать главной героини. “Анатомия любви” – весьма предсказуемый проект, на которого конечно найдётся своя аудитория. И проблема моего раздражения на одно только упоминание о нём, не в том, что я уже чудовищно переросла всё это, но в том, что перед нами по сути халтура, которая тем не менее надеется срубить неплохую кассу за счет молодых девушек, которым нечего делать летним вечером. И в наше тысячелетие есть прекрасные молодёжные фильмы подобного рода, которым хватает и искренности, и морали, и красоты, и мало-мальского юмора (см. К примеру те же самые “Виноваты звёзды”). Так что не хотелось бы лаять всех подобных режиссёров нашего времени, якобы они считают нас глупыми и малотребовательными ребятами, но порой так хочется превратиться в бабку на минуту и законно заорать: “А вот в наше время…!” 3 из 10

Фабула третьего по счету полнометражного фильма известной американской сценаристки и постановщицы Шаны Фест, 'Анатомии любви' 2014 года, до безобразия своего бесхитростна: хороший, но бедный паренек Дэвид Эллиот, из пролетариев, хотя не с грубой пролетарской внешностью, а с метросексуальным лоском, имел несчастье(ну или счастье, все банально зависит от точки зрения) встретить на своем многотрудном жизненном пути хорошую, но богатую, из буржуа, девицу Джейд Баттерфилд, чем-то неуловимо своей упоротостью напоминающей южнопаркового Баттерса. Естественно, суровый отец аристократическо-пластическохирургических кровей такому повороту судьбы для своего порождения чресел был не рад, точнее сильно против. Влюбленным предстояли с неизбежностью груженного протухшим мясом товарняка жестокие испытания их любови-моркови-крови на вшивость, искренность, сексуальную честность и взаимность. Собственно, 'Анатомия любви' совершенно не представляет ничего нового, взрыхляя со слепой очевидностью, хотя и с хитрым коммерческим прищуром, фертильную почву многочисленных альковно-трагических, но по сути своей нарочито комических современных мелодрам. Сюжет, предполагающий лапидарность и драматургическую насыщенность, на поверку движется чересчур многословными тропами, утопая перманентно, хотя и безболезненно в насквозь прозрачных клише и штампах, и утрированных в своей неброской сериальной фальшивости страстях, которые, чем ближе финал, тем больше становятся предсказуемыми, спекулятивными и манипулятивными, вызывающими даже не раздражение своей неумеренностью и выразительной трагической серьезностью, а самую банальную зевоту и скукоту. В бесчисленной череде экранизаций однообразных любовных романов, каноничных в своей бесстыжей нелепости и сюжетной аляповатости невзрачно пятнисто-коричневого колера, фильм Шаны Фест, основанный на одноименном романе американского беллетриста Скотта Спенсера, в свое время недолго сверкавшего в топе 'Нью-Йорк Таймс' и скоропостижно канувшего в литературную Лету, смотрится абсолютно блекло, и виной всему тут, конечно же, исходный литературный материал, не предлагающий нового подхода, прочтения или восприятия в истории о счастливой-несчастной любви, отягощенной социальным неравенством и темными пятнами в биографии. Пятна эти, однако, оказываются легко выводимы, стоит лишь включить логику, интрига и драма кажутся не более чем надуманы, а сами герои существуют по правилам жития-бытия картонных марионеток, которых и сам автор, и следующая за его мыслью Шана Фест сжигают на алтаре ритуальных жертвоприношений упрощенного до степени фетишизации жанрового кино. Все сюжетные ходы просчитываются наперед, неискушенный зритель тонет в слезах, но на выходе фильм не оставляет никакого внятного послевкусия, не то что не выделяясь среди прочих ему подобных, на даже не запоминаясь на сотую долю процента. Нечто подобное кропают с графоманским садизмом и Даниэлла Стил, и Николас Спаркс, и даже моментами кажется, что 'Анатомия любви' равна им. Но это впечатление соприкосновения с нарочито пейоратическим пастишем обманчиво; Спаркс, как и все его кинематографические вариации, моментами бывает честен, жизненность и реалистичность проскальзывает чаще, чем кажется, а стиль его узнаваем. О фильме Шаны Фест ничего подобного сказать нельзя. Он слишком прост, прямолинеен и безжизнен, чтобы стать вровень. Впрочем, даже из такого откровенно второсортного материала можно было и выцедить нечто по-настоящему интересное и свежее, не лишенное шарма и использующее все шаблоны с большей пользой для окончательного результата, будь фильм снят с душой, сдобрен истинными, а не искусственными чувствами, насыщен драмой, а не кошмаром в розовых тонах. Однако кажется, что Шана Фест, уже успевшая набить руку на производстве скороспелых мелодрам с романтичными полутонами и семейных драм с жизненными оттенками, в 'Анатомии любви' просто предпочитает отшучиваться неброскими кинематографическими фразами, вовсе забывая о проявлениях какого бы то ни было режиссерского стиля и видения. 'Анатомия любви' становится картиной, в которой нет ни анатомии на должном уровне, ни любви как таковой, являясь слишком неизобретательным творением, самым наглым образом паразитирующим на лучших образцах жанра, трансформируя с каким-то несусветным и беспросветным садистическим наслаждением мелодраму в дешевый бульварный рассказ обо всем и ни о ком и ни о чем. Историей любви без любви, без страсти, без чувств, а анатомическим рассечением, призванным выдавить слезу, поумиляться, выдать пару баксов и уйти. Все продается, даже бесценная вечная любовь.