Нимфоманка: Часть 2

Если один из предыдущих фильмов Ларса фон Триера назывался «Антихрист», то «Нимфоманку», ну или, по крайней мере, только вторую часть, уместно было бы назвать Антибогородицей. Режиссёр буквально и акцентировано противопоставляет свою нимфоманку с образом Богоматери: в одном из первых эпизодов с православной иконы на Джо с суровой печалью, так же как, наверное, в своё время на Марию Египетскую, взирает преподобная Богородица. Детское переживание первого оргазма Джо воспринимается как вульгарная пародия на духовный экстаз святой Терезы в исполнении итальянского скульптора Бернини. Или ещё хуже, как проинтерпретировано Селигманом — кощунственное осмеяние фаворского Преображения. Зачем режиссёру понадобились такие явные религиозные мотивы? Для того, чтобы подобно возвестившему в XIX веке о прискорбной кончине всевышнего Фридриху Ницше, на свой манер декларировать смерть Богородицы в наше время. То есть религиозная параллель подчёркивает смерть классических представлений о женском идеале. Как имплицитно следует из фильма, женский идеал нашего времени — это нимфоманка. Разделываясь с христианством, наше время попутно разделывается с классической моралью. Что же приходит на смену архаичным нормам нравственности? По всей видимости, активно утверждаемая в фильме философия феминизма. Как заявляют активистки движения: женщина должна быть эмансипирована! В принципе с этим легко согласиться, но возникает следующий закономерный вопрос: от чего она должна быть освобождена? Посредством произвольных действий Джо и всяческих изворотливых попыток оправданий этих действий со стороны Селигмана (особенно откровенно манифестированных в конце фильма), можно понять какого рода свобода требуется в нимфоманке: 1. Это свобода на беспорядочные половые связи наравне с мужчинами. Здесь справедливо будет заметить, что если на такие действия со стороны мужчин больше закрывают глаза, то это вовсе не значит, что их в принципе признают допустимыми или нормальными. Они также морально предосудительны. Значит нельзя строить аргументацию, что женщина может вести беспорядочную половую жизнь исходя только из того, что некоторые мужчины так делают. 2. Свобода на удовлетворение своих желаний. На ум сразу приходят слова апостола Павла: «Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (1 кор. 6:12). Результатом вседозволенности Джо становится кровоточащая язва между ног. Не самая достойная реализация свободы, не правда ли? 3. Равенство оценок в отношении представителей обоих полов. Если понимать равенство буквально, то это одинаковое отношение ко всем без исключения. Но все люди разные, у каждого свои способности и недостатки. Разве не состоит истинное равенство в том, чтобы к каждому относиться в соответствии с его данностью?! И как в таком случае можно искусственно уравнивать оценки в отношении таких разных по физиологии и психологии полов? 4. Право на аборт. Сцена самоаборта стала для меня одной из самой шокирующих сцен кинематографа. Что может быть противоестественней классическому образу женщины-матери и её архетипической идеализации в образе Богородицы? Дева Мария, согласно мифу не зная мужчину, зачла и родила сына, которому посвятила себя без остатка. Нимфоманка бесконечно предаётся похоти. Она отказывает в праве на жизнь своему ребёнку ради сохранения своих прав на свободную жизнь Итак, нимфоманка утверждает свою свободу и своё ненасытное либидо посредством бунта против общественных устоев, против инстинкта материнства, против любых ограничений, препятствующих достижению удовольствия. Когда возникает возможность для изменения образа жизни, она видит в зеркале свое детское отражение как символ своей потерянной чистоты, но неожиданно отрекается от покаяния. Джо считает, что дерево может быть отражением души — в её случае это может быть искореженное грубыми ветрами одинокое дерево с самым глубоким дуплом в лесу. Последняя сцена фильма воспринимается как окончательный приговор мужскому полу и провозглашение вседозволенности эмансипированной женщины в духе современного феминизма. 7 из 10

Вторая часть, как ожидалось, намного интересней Первой. Тут самая развязка, все карты на стол. Тут и Селигман проявил свои теневые стороны. Тут и главная героиня Джо столкнулась с кризисами, проблемами и пыталась их разрешить. Одна из проблем — потеря чувствительности. Способы разрешения, конечно очень странные. Тут и желание быть с партнером с барьером в коммуникации, тут и самоистязание, и практики БДСМ. Всё смешала, но ничего в итоге не получила. Вторая проблема — это то, что чрезмерное увлечение мужчинами стало мешать её работе. Кстати, вот тут она нашла классный выход. Для меня это прям необычный ход сценария, я была удивлена такому повороту. Спойлерить не буду, если вы не смотрели, но обратите внимание просто; ) Третья проблема — увлечение мужчинами стало мешать её семейной жизни. Стало очевидно, что игры переросли в серьёзную зависимость. Теперь она во власти этого порока, ничего не может с собой сделать. И готова даже поступиться близкими отношениями с любыми людьми, безопасностью сына, но не бросить еженочные практики. Развязка получилась неожиданная, но очень в духе той жизни, которую вела главная героиня. Мне вообще было странно, что ее никто не побил раньше за такое разнообразие людей в 'постели'. Но было странно видеть от неё проявление ревности и собственнических чувств. Когда ты сама никому не принадлежишь, было бы странно, если ты кого-то считаешь принадлежащим тебе. Да, возможно сыграло роль то, что у нее было некоторое воздержание от привычных развлечений и плюс-минус постоянная связь (очень странная, надо заметить, даже на фоне всех её странных связей). Может, к этому добавилась возрастная сентиментальность. Ведь по сценарию ей было уже около 50 лет. Но всё равно для человека без любви, привязанности и других сильных чувств это было из ряда вон выходящим явлением. Видимо, на фоне этого кризиса она и решила, что впредь будет бороться с желаниями своего тела (и, видимо, ума). И тут же жизнь подкидывает ей задачку, которую она решила, в принципе, предсказуемым образом. Подробностей не будет. Одно могу сказать: сюжет очень хорошо прописан! И все ходы укладываются в логику повествования, и концовка не подвела. Конечно, согласна с предыдущими рецензиями, что фильм не нужно было резать на две части. У Первой нет даже приблизительного завершения. Во Второй повествование просто продолжается. У меня осталась только парочка вопросов: 1) где заявленная Ума Турман? 2) стоит ли смотреть расширенную режиссерскую версию? есть ли там что-то ощутимо другое? Стоит ли смотреть? Тут, конечно, как я и говорила, под настроение. Ларс фон Триер не самый легкий художник, и свои картины делает для погруженного вдумчивого просмотра. Если вдруг будет такое настроение, фильм идеально подойдёт. Особенно вторая часть. 7 из 10

Вторая часть Нимфоманки – это фильм, после которого я хотел посидеть в тишине. Не чтобы всё обдумать. Мне кажется, обдумывать здесь можно бесконечно. А чтобы дать себе право не понимать. Или понять позже. Или не понять никогда. Первая часть была для меня, как зайти ночью в море. Ты стоишь по пояс в прохладной воде, чувствуешь, как тянет к звёздам и к песку, но тебе хорошо. Тревожно, зябко, но хорошо. А вот вторая часть не церемонится. Она хватает тебя и тянет под воду. Не спрашивая и без спасательного круга. Прямо туда, в чернильную глубину, где всё дрожит, и где, если вслушаться, можно услышать собственное сердце. Ну или чудищ, которые собираются вокруг. И вот ты плывёшь, и час за часом всё вокруг начинает терять форму. Где вообще находятся Джо и Селигман? Что за кирпичная исповедальня? Или чистилище? Почему его метафоры так удобно ложатся на её историю? Может жертва – это на самом деле хищник? Может это сон? Кому вообще здесь можно верить? И главное – зачем мне всё это показывают? В сцене, когда сын Джо остался один дома у меня в груди всё сжалось так, будто кто-то вырезал из комнаты весь воздух (у меня тоже сын). Я подумал: «Вот он! Пик эмоциональной силы, которую вкладывают в искусство», но потом случилась «эта сцена». Вы знаете, о чём я. Та сцена, которую я не смог смотреть. Не потому что слабый, а потому что внутри меня что-то решило: достаточно. Я закрыл глаза, и оставил только звук. Что оказалось куда страшнее. Фон Триер делает тут что-то почти невозможное: он убирает все слои интерпретации. Не предлагает тебе ни морали, ни сочувствия, ни даже противостояния. Только чистый опыт. И ты либо проходишь через него, либо отступаешь. Любой выбор честный. Это, кстати, впервые, когда я подумал, что искусство может не хотеть быть понятым. Оно может просто быть. Как боль. Без трактователя. Без извинений. Конечно, вторая часть Нимфоманки не про секс. И даже не про зависимость. Она про разрушение языка. Про одиночество, которое уже не объяснишь словами. Про женщину, которая пытается быть честной — с собой, со своей болью, с телом и с миром, в котором на самом деле никому всё перечисленное не нужно. Если в первой части истории раскрывали грани Джо, то здесь с каждой главой всё просто становится сюрреалистичнее, театральнее, символичнее. Но парадокс – ты всё лучше понимаешь, к чему весь этот разговор. Иногда правда вообще не похожа на правду. Иногда она похожа на страшную сказку с чёрным экраном, где всё, что ты можешь это не моргать. Я люблю финалы, которые делают фильм больше, чем он был. Не в смысле логики, а в смысле веса. Здесь именно такой финал. Он не оправдывает происходящее, не ставит точку, не дарит катарсис. Давайте честно, он издевается над тобой. После пяти часов просмотра он дарит надежду и тут же отнимает. Он обнажает — с кем ты всё это время сидел в комнате. Кто вёл этот диалог. Кто молчал на самом деле. И тут ты понимаешь: боль невозможно объяснить. Её можно только чувствовать. И если кто-то рядом решает трактовать историю твоей боли, берегись… Возможно, он просто хочет ей воспользоваться. 9 из 10 Потому что я не знаю другого фильма, который бы зашёл так далеко и не попросил прощения. Потому что боль здесь не метафора, а тело. Потому что искусство иногда должно просто быть, готов ты или нет. И, конечно, потому что я до сих пор не уверен в том, что выплыл.

Пересмотрел «Нимфоманку» Ларса Фон Триера, режиссёрскую версию — и я в полном экстазе! Давно так не кайфовал от фильма. Давно было ясно, откуда он берет своё вдохновение — из работ советского великого режиссёра Андрея Тарковского. Я бы даже сказал: Триер превзошёл Тарковского, как ученик учителя. Тем же поэтическим философским языком, но острее, тоньше, разнообразнее, актуальнее, на те же морально-этические проблемы социума - завуалированно, символично, в стиле киноромана в духе постмодерна - раскрывает набор современных Табу: Педофилия, нетрадиционность, Гитлер, грани нравственного дозволенного, буржуазия, религия, женщины, мужчины, жизнь, смерть, добро, зло, лицемерие. Если Тарковский стоял своим творчеством ближе к стыку импрессионизма-модернизма с постмодернизмом, то Триер это поэтический Метамодерн. Триер рассматривает философские вопросы этики, эстетики, психологии взаимоотношений между людьми — с точки зрения абсолюта похоти и страсти — Нимфомании. Метафорично, иронично, иногда прямым текстом, провокационно рассуждает со зрителем: о субъективной важности творчества, искусства — выражении своего 'Я' и Человечности. С точки зрения философии Триера: отрицая эмпатию, сожаление, сострадание, сочувствие, прощение к людям, независимо, что они сделали — ты становишься бесчувственным, анти-гуманистом, лицемером, садистом, которого можно сравнить с Гитлером. Помимо этого, он ставит этические, острые вопросы перед зрителем, не спеша ведет с ним абстрагированный, интеллектуальный диалог с «двух сторон монеты», и про аборты, и измены в отношениях, любви и ненависти. При том, в излюбленном Триером ключе, через детерминизм — «случайными» событиями посредством рваного повествования вне времени, он выстраивает аллегорическую закономерность рефлексии и развития персонажа, через отсылки к религии, классике, литературе. «Порно» в его исполнении — не кажется пошлым, наоборот — без прикрас, сексуальность воспринимается, как естественная потребность по Фрейду, присущая каждому индивиду — сексуальность или её подавление, отсутствие. Этот фильм, также, можно назвать «Бунтом против Буржуазии». Я до сих пор в некотором «сладком шоке» от просмотра. Отсылка в конце к Джеймсу Бонду, его пистолету Вальтер ППК — это глубочайшая метафора на тему фильма, через «пистолет и его затвор» он иронично раскрывает психологический, философский аспект всего сюжета - что человек — подобен оружию, ну или точнее — сексуальность это летальное оружие. Сам финальный саундтрек выполнен в стиле Бондианы. Идеально вписываются в унисон с повествованием и атмосферой фильма все саундтреки. Это то великая классика: Бах, Моцарт, Бетховен, Вагнер, то рок композиции «Talking Heads», «Steppenwolf», и финальная 'вишенка' — перепевка хита Джими Хендрикса «Hey Joe» — главной героиней Шарлоттой Генсбур, которую зовут по фильму «Джо» - просто всё - лютейший, капитальный улёт, настоящий интеллектуальный оргазм'!' Финальные главы создают цикличность внутри произведения отсылкой самой на себя, что оставляет особенное чувство, как будто прочитал сногсшибательный роман. Ларс Фон Триер разбил идеальное об реальное, вызвав взрыв под названием «Нимфоманка», этот фильм войдет в самый топ — начала 21 века — Шедевр. «Нимфоманка — это «Магнум Опус» Триера» П. С. У фильма есть две сложности для восприятия — «порог вхождения» и «агрессивная провокация» — Триер добивается, тем самым, адекватного взгляда от интеллектуального и взрослого зрителя, либо просто шокировать, эпатировать 'иную' неискушенную публику. 10 из 10

Нимфоманка – это разговор Триера с кинокритиком. Диалог интеллектуала, который пытается найти смысл во всем, и рассказчица Джо, которая готова шокировать ради внимания к себе-это явно символизирует отношения кинокритика и режиссера. Это очень очевидно в режиссерской версии, когда в отражении зеркала перед очередной главой «зеркало» появляется режиссер с кинокамерой, а потом героиня Джо, или когда Джо рассуждает про небезызвестного диктатора, повторяя практически мысли режиссера о нем. Также на это намекает обсуждение сцены аборта. Селигман считает это излишним, рассказчик считает обязательным. В фильме же присутствует очевидная издевка над интеллектуалами, которые пытаются истолковать каждый символ из которого рассказчик делает целую главу повествования, например, «пистолет» из грязного пятна на стене. А режиссер хаотично собирает пазл из всего что придет на ум из своей жизни, в том числе и своего творчества. А убийство Селигмана в финале видится как своеобразный ответ кинокритикам, которые вновь «возлюбили» режиссера и прониклись желанием послушать автора после изгнания.

Картина «Нимфоманка» для тех, кто привык исследовать мир, изучать природу вещей. По правде говоря, я мало знакома с работами режиссёра Ларса фон Триера и этот фильм - первое из его творений, которое мне довелось лицезреть во всём его великолепии и полноте. Откровенность и честность — вот главные отличительные характеристики фильма «Нимфоманка». За это он мне и понравился. Эти качества я ценю не только в фильмах, но и в людях. Меня заинтересовала судьба главной героини Джо. Это определённо необычная судьба, не простая... Увлечение молодости — секс с мужчинами — не оставило Джо и в зрелые годы. По сюжету фильма видно, какое значительное влияние на Джо оказывала её подруга. Многие идеи принадлежали именно ей. Она словно помогла раскрыться нимфомании главной героини. Джо заявляет о себе на групповом сеансе терапии: «Я — не такая, как вы. Я — нимфоманка». Это её ноша, её проклятие. Откровенность и честность — главные черты характера Джо. Она не притворяется, не лицемерит, она прямолинейна с собой и с другими. Одиночество. То, что испытывает Джо, находясь в мире с виду нормальных людей. Чувство, что она — другая, заставляет Джо смотреть на мир через призму нимфомании. Она просто не может иначе. В юности секс для неё был протестом против любви. Но она встречает Джерома и всё меняется. Всё, кроме зависимости, которая проявляется в повышенной любвеобильности и ненасытности. Джером понимает, что не может удовлетворить потребности Джо и сам предлагает ей «ходить налево». Этот жест говорит о самоотверженной любви Джерома... О его способности идти на жертвы ради Джо... Но и в нём произойдут кардинальные перемены, и зритель увидит в конце фильма, как изменился Джером по отношению к Джо, и как изменилась она, вероятно, не в лучшую сторону. Параллелью с историей сексуальной жизни главной героини идёт некая притча про деревья. История её отца про ясень, который был так не похож на остальные деревья... Как Джо была не похожа на других людей... Но всё таки она нашла своё дерево. Одинокое, скошенное набок, словно от сильных холодных ветров, оно стояло на вершине скалы, крепко вцепившись в неё корнями. Жалко было смотреть на тонкий ствол дерева, понимая, какое оно, должно быть хрупкое и беззащитное, но какая судьба у него — стоять в полном одиночестве на голых бездушных камнях...

Ответив на вопрос о любви и сексе, фон Триер во второй части фильма «Нимфоманка» переходит к более глубоким психологическим рассуждениям о сексуальности в широком смысле слова. Как и в прошлой части, гармонию сюжета нарушают внезапные рассуждения о расизме, религии, диктатуре и прочих подобных вещах. Фон Триер вкладывает в уста героев свои мысли относительно многих фундаментальных проблем нашего общества, но если обсуждение абортов еще как-то ложится в логику картины, то многие другие философские темы кажутся нелепыми и неуместными для ночного разговора полуголой избитой женщины и флегматичного мужчины в возрасте. Но вернемся к сюжету. Сексуальные наслаждения - основа пирамиды потребностей Джо, ради них она готова пойти даже на самые тяжкие преступления. Познавая этап за этапом новые сексуальные ощущения, героиня проходит путь, схожий с «120 дней Соддома» де Сада. Фон Триер мастерски кладет на одну чашу весов привычные человеческие потребности, а на другую - новые сексуальные практики, заставляя Джо каждый раз делать мучительный выбор. Но даже на пороге обретения внутренней гармонии Джо получит удар от сексуальности с самой неожиданной стороны. Финал картины как бы воспевает своеобразный гимн Фрейду, подчеркивая главенствующую роль сексуальности в жизни каждого человека. А значит и нам необходимо откинуть ханжество и предрассудки и научиться лучше понимать самих себя и других людей.

Эта часть неотъемлемая часть дилогии и как часть дилогии начинается ровно по середине истории и ее восприятие будет на прямую зависеть от того, в каком режиме смотрелась первая часть. Учитывая название и визуальный ряд, граничащий с порно, очевидно, что первая приходящая на ум трактовка происходящего – это история развития нимфомании. В таком режиме просмотра, дилогия в целом и эта серия, представляют из себя своего рода эмоциональный аттракцион, где главная героиня рассказывает историю своей жизни, а собеседник в режиме Капитан Очевидность комментирует услышанное. Такая трактовка вполне себе понятна и имеет место быть, однако много вы знаете фильмов за авторством Ларса фон Триера, где история ограничивалась буквальным слоем? Лично я, после просмотра первой части, определил управляющую идею, как изучение природы человеческого разума, в котором животные инстинкты и рациональное мышление образуют единое целое. В такой интерпретации условный герой истории – это человеческий разум, в котором животное и рациональное начала образуют весьма причудливый симбиоз. Разумеется, это не единственно возможная трактовка сюжета, но согласитесь значительно лучше, чем просто эпатаж ради эпатажа? Тем более, в этой части автор прямым текстом говорит, что 95% разного рода маний успешно контролируются именно в виду того что рациональное начало позволяет их контролировать. Скажу больше – после просмотра посмотрите на постер фильма и ответьте, сколько персонажей на нем приняли участие в откровенных сценах? Немного да? А остальные в каком смысле на нем в таком виде? Скажу больше – в версии буквальной интерпретации, финал истории является не логичным, т. к. мания на то и мания, что одержимая ей психика активно сопротивляется любым попыткам внешнего воздействия, пока не дойдет до предела, за которым либо бездна, либо жизнь с чистого листа. Тут же автор, задав очень высокий темп развития мании в какой-то момент резко бьет по тормозам и предлагает зрителю поверить, что так можно было, но при буквальном прочтении невозможно понять логику такого маневра. Если же читать историю как своего рода притчу о борьбе света и тьмы, в результате борьбы которых рождается нечто третье, то финал как истории нимфоманки, так и глобальной истории обретают смысл. Резюмируя скажу так – это часть при буквальном прочтении, кажется своего рода развязкой истории жизни нимфоманки, которая в какой-то момент сворачивает куда-то сильно вбок. Если же копнуть глубже и попытаться нащупать глубинный слой, то разрозненные части мозаики выстраиваются хоть и в крайне причудливую, но все же цельную картину. Никаким местом не претендую на то, что моя версия является единственно верной, или в принципе верной, однако невозможно отрицать, что линейный рассказ про жизнь нимфоманки, даже с кучей метафор и аллегорий – это слишком просто для Ларса фон Триера. Касательно оценки скажу так – придерживаюсь мнения, что главной проблемой фильмов на 10 из 10, является существование фильмов на 12 из 10 и эта дилогия является представителем этого уровня, поэтому лично от меня только наивысший балл. 10 из 10