Вечное возвращение к источнику Вечного
Структура Фильм состоит из трёх повествовательных линий, тесно переплетённых между собою. В первой из них доктор Томас Крео в экспериментальных лабораторных условиях ищет лекарство от опухоли головного мозга, от которой медленно умирает его жена Иззи Крео. Имя Thomas Creo отсылает к библейскому Фоме неверующему, который не мог поверить в воскрешение господа, пока доподлинно не убедился в этом, вложив перста в его смертельные раны. Также первоначальное значение этого имени – близнец - обыгрывает то обстоятельство, что во всех сюжетных линиях главных мужских персонажей (конкистадор, доктор, последний человек) играет один актёр Хью Джекман. Как много где уже отмечалось, имя Izzy Creo можно перевести с испанского как «да, я верю». Таким образом, имена главных героев антитетичны и символизируют полярное отношение к факту конечности человеческого существования. Если для Иззи: «смерть – это дорога к благоговению», то её муж Том убеждён что «смерть – это болезнь». На бинарной оппозиции возможного отношения к смерти (принятие и неприятие) основан весь драматический пафос фильма. Во второй сюжетной линии события происходят в Испании времён святой инквизиции и великих географических открытий. Страну охватил церковный террор под руководством фанатичного и безжалостного великого инквизитора. Королева Изабелла отправляет конкистадора в джунгли мезоамерики, где предположительно в одной из тайных пирамид индейцев майя сокрыто древо жизни. Сок этого древа дарует вечную жизнь. Параллель порабощающей страну инквизиции и убивающей тело раковой опухоли – выразительная метафора режиссёра и сценариста фильма Даррена Аронофски. Через его фильмографию проходит последовательная критика христианства (например, в фильмах «Ной», «мама!»). В третьей сюжетной линии сквозь бескрайнее космическое пространство, находясь в прозрачной сфере, персонаж Хью Джекмана направляется к умирающей звезде. Как известно, рабочим названием фильма было «Последний человек». Очевидно, что именно здесь – в космосфере, содержащей умирающее дерево и отказывающегося умирать доктора Тома Крео - мы и встречаем последнего человека. Он потому последний из людей, что отказывается принять реальность и неизбежность смерти. Когда все давно уже приняли факт конечности своей экзистенции, он последний кто ещё сопротивляется. Таким образом, это метафора человеческой воли к жизни. Эта воля в своём отрицании смерти готова бесконечно преодолевать пространство и время, убегая от неизбежной конечности своего основания. С точки зрения реалистической позиции легко интерпретировать фильм таким образом, что «реальна» только 1 линия, в то время как 2 линия – это художественный вымысел пишущей книгу Иззи, а 3 линия – это сон доктора Крео. Но более продуктивной является такая позиция, что все три линии «реальны» и равноправны. С этой точки зрения в разных местах времени и пространства разыгрывается вечная «драма человека»: противостояние и приятие жизни и смерти. Для большей наглядности можно представить структуру фильма в виде схемы: Сюжетная линия – конкретная угроза - опора – абсолютная угроза 2 линия, действие происходит в прошлом - инквизиция – христианство – аскеза (отказ от настоящего) 1 линия, наше время – опухоль – наука – смерть (неизбежное будущее) 3 линия, действие происходит в будущем – чувство вины – буддизм – воспоминания (то есть прошлое) Из этой схемы видно, что события повторяются в Испании времён ВГО, современности, космосфере будущего. Инквизиция, раковая опухоль и чувство вины выступают в качестве конечной угрозы человеческой жизни. Их объединяет то, что сами они часть того целого, которое уничтожают. Инквизиция – это церковь, которая обернулась против христиан. Рак – это бесконтрольно делящиеся клетки, которые убивают свой организм. Чувство вины – это деструктивные переживания человека, разрушающие его психику. В каждом из этих случаев персонажи находят точку опоры (христианство, наука и буддизм). В первом случае не все священнослужители отвернулись от королевы. Находится монах, который готов помочь королевству. Он указывает путь к древу жизни, о котором написано в Библии. Во втором случае доктор Крео полагается на силу науки, которая должна помочь в нахождении панацеи. В третьем случае последний человек предстаёт в образе буддийского монаха. Буддизм как учение об освобождении и угасании, очевидно, является его духовным ориентиром. За конечной угрозой проглядывает угроза абсолютная. В Испании времён инквизиции этой угрозой является аскеза. Но что есть аскеза? Это отказ от настоящей жизни в пользу жизни будущей, отказ от тела в пользу души. Как говорит великий инквизитор: «наша плоть – это темница для души… душа после смерти освобождается». Итак, абсолютной угрозой для Жизни является аскеза или отказ от настоящего. В наше время в качестве угрозы выступает рак, то есть смерть. А смерть для человека – это неизбежное будущее. Страх смерти заставляет отказываться от настоящего, страшась будущего. В космосфере будущего последний человек страдает от воспоминаний. А воспоминания – это тени прошлого, уводящие от настоящего. Смысл Таким образом, абсолютной угрозой для Жизни является вовсе не сама смерть (это необходимое условие жизни), а отказ от настоящего в пользу прошлого, будущего или аскезы. Человеку недоступно индивидуальное бессмертие, как способ сохранить в вечности неизменной свою форму. Единственная вечность, данная человеку – это вечность настоящего момента. Если мыслить в таком ключе, то легко понять, что ценно не то, что неизменно, а то, что повторяясь снова и снова в каждом моменте достойно своим возвращением войти в вечность. Значит, каждый момент времени приобретает абсолютную ценность, проживать его следует так, как если он будет вечно повторяться. Томас говорит умирающей жене: «ты должна быть со мной». Он подразумевает продолжение в будущем. Иззи отвечает ему: «я с тобой, смотри». Её ответ подразумевает – я и так с тобой здесь и сейчас, другого момента у нас не будет, вернись в настоящее. Мудрый ответ полный amor fati – полного принятия своей судьбы. Итак, Аронофски утверждает концепцию amor fati через персонажа Иззи. Концепция «вечного возвращения того же самого» утверждается посредством самой структуры «Фонтана», а также в визуальных рефренах – ключевой сцены фильма, где Иззи зовёт своего мужа погулять, насладиться настоящим моментом. Очевидно, что концепт «сверхчеловека» подходит персонажу Иззи, так как она принимает судьбу и остаётся жить в вечности, преодолевая свою болезнь и конечность. А персонаж Тома - это последний человек, отрицающий жизнь: «я не умру - ни здесь, ни сейчас, никогда». Использование в «Фонтане» концептов amor fati, сверхчеловека, вечного возвращения отсылает зрителя к философии жизни Фридриха Ницше. Образность Визуально «Фонтан» невероятно красив. Повторяющиеся и рифмующиеся символы: древо жизни, кольцо, звёзды, свечи и лампады, луч в темноте, снег – создают глубокое и красивое визуальное полотно фильма. Итог 10 из 10 – фильм достоин того, чтобы внимательно пересматривать его снова и снова
Ты будешь цвести, и я буду жить
Люблю я сложные фильмы. Обожаю. «Читать» такое произведение - это как узнавать человека. Увлекательно. А также вызов. Бью копытом и иду вперед. «Фонтан» - мой самый любимый фильм в мире. Как тогда в 2007 в кинотеатре, которого больше нет, я смотрела его позвоночником, так и сейчас, я продолжаю смотреть и понимать его нутром. А такие эмоции больше не давал никто. Это реально произведение искусства. Завораживающие кадры, особый колорит, красивейшая музыка Клинта Мэнселла. Высокий уровень сочувствия, ведь мы всю картину физически ощущаем тоску Томми по Иззи. Как он ведет учет годам без любимой на своем теле. А какая правдивая и чувственная постельная сцена супругов, лучшая в своем роде, эталон. Рассматривать западное искусство в отрыве от Библии невозможно. Аронофски в своих фильмах часто исследует или прямо цитирует библейский сюжет. Колорит выбран неслучайно. Этот божественный золотой (вспомним Византию, да и наши храмы), который светит на темные густые земные краски. Примечательно, что смерть белая (все цвета разом). «И когда ты вернешься, я стану твоей Евой. Вместе мы будем жить вечно». В первую очередь это фильм о вечной любви, которую пара проносит через века. О том возможном обретении «правильного» именно твоего возлюбленного, к которому каждый стремится. Аронофски пытается осмыслить отношения и роли в отношениях. Герои идеальны, как Адам и Ева в Эдеме до грехопадения: живут вдвоем, в своем теплом уютном, несмотря на обстоятельства, мирке. Но осознание ценности таких отношений возможна только через принятие ее конечности. Смерть, как тень, неизбежно рядом, даже если мы в раю и пока о ней не догадываемся. Мы видим, что Томми одержим идеей спасти Иззи, это занимает все его время, все его мысли. Он измучен ожиданием, отсутствием результата, работой на износ, переживаниями за жену, ведь он врач и прекрасно знает, что ее ждет. Он неистово бьется, но делает это из эгоизма. Она для меня. Томми заботится о жене, словно птица, которая укрывает крыльями птенцов. Книга, которую пишет Иззи – прямая проекция ее жизни (а у какого писателя не так?). Инквизитор – опухоль, Иззи – королева Испании, Томми – конкистадор, древо жизни – лекарство от смерти. Тут все ясно. В какой-то момент мы обнаруживаем, что Томми один, даже Иззи уже не боится и стремится в этот новый опыт, в смерть, лучше сказать, перерождение. Решение его сверхзадачи оказывается не востребованным. И он переориентирует ее на себя. Дерево в христианском искусстве символизирует жизнь, бессмертие, связь земли и неба, а вечнозеленое дерево – воскресшего Христа. Вспомним сцену, когда дерево такое старое, почти мертвое, достигнув Шибальбы, расцветает. Хотя Томми главный герой, через него мы видим сюжет, в картине подчеркивается его «вторичность». Чем он занят – он спасает Иззи, выполняет ее поручения. В любой из их жизней. Но сводить «Фонтан» к схеме: дева в опасности и сражение с драконом - упрощать. Как палка-палка-огуречик сравнить с «Обнаженной» Ренуара. В фильме наглядно показано, что женщина отвлекает мужчину от его служения (или от того, что он считает истинным служением), но взамен дает подлинный смысл. Не пойдя на прогулку с Иззи в начале фильма, Томми закрывает себе возможность найти разгадку быстро и легко. Это вопрос доверия жизни. Перед героем постоянно предстает дилемма: упорствовать или идти просто жить. Как это сложно, когда видишь впереди лишь цель, ведь сознание сужено. В конце, когда Томми делает «верный выбор», он обретает решение без напряжения. «Знаешь. Узнаешь». Аронофски подчеркивает, что женщина «выше» мужчины. Она дальше видит и глубже чувствует. Более мудрая ведет его по Пути, в котором он должен вырасти. Томми буквально питается от нее, чтобы жить дальше. Ведь Иззи не просто женщина, именно она источник (вот при чем здесь фонтан), она древо жизни (и как словосочетание и как значение каждого из слов по отдельности), режиссер показывает это прямо: параллелизмом волосков на шее и на стволе. Томми принимает положение: «Забери меня. Покажи!» Книги по саморазвитию учат нас достигать целей, быть настойчивыми и сосредоточенными. Аронофски напоминает о восточном пути как о наиболее эффективном, не случайно «ожидающий» Томми проводит годы в медитации, цигун и рефлексии. Анализ затруднен мифологическим повествованием: переплетением времен и ситуаций. Ум же привык к линейным историям. Но именно отключение ума (что, например, делает Гай Ричи в «Револьвере») и позволяет нам расширить восприятие «смерти, как акта творения». PS: Я не буду повторяться про мужчину-женщину в индуизме; про христианское и мифологическое течение времени; и про Платона. Здесь это тоже есть. Кому интересно, почитайте мое эссе к фильму «Мама!», т. к. эти два произведения в творчестве режиссера неразрывно связаны. Кольцо – символ соединения и вечности, обручальное – неразрывного союза.
Как будто бы зацикленный кошмар, который дарит уникальный опыт, особенно при понимании как, на что и в каком смысле смотреть
Стараюсь не просто потреблять фильмы, а усваивать их, пытаясь сначала понять, а потом сформулировать смыслы и суть увиденного. Такой подход в принце частенько приводит к неожиданным результатам, однако в контексте этого фильма пишу об этом потому, что именно подобные тяжелые концептуальные метафоры в свое время побудили переключиться в такой режим, а конкретно этот фильм определенно входит в топ этого интересного, но крайне непростого для понимания направления, где, как правило, в общем и целом вроде понятна суть, но без подготовки кажется, что осознанно к увиденному вообще невозможно подступиться. Собственно, из аннотации этого фильма резонно можно заподозрить, что если тут про «смертельно больную жену», то, вероятно, это что-то про скорбь, принятие и всё остальное, вокруг чего обычно крутятся подобные сюжеты. По началу кажется, что фильм нарочито идет по отработанному скрипту, только немного разводя смыслы по трем уровням истории, однако после знакомства с экспозицией он начинает так переплетать сюжетные линии, что в режиме онлайн полностью теряется ориентация, т. к. становится совершенно не понятно, что тут из чего вытекает и связано вообще или тут параллельное повествование. К финалу же кажется, что сам пережил всё то, через что прошел герой, и это настолько уникальный опыт, что с ходу прямых аналогов не припомню. Т. к. эта история бесспорно работает на интуитивном уровне, то не вижу смысла даже пытаться предполагать, сколько вариантов интерпретации она имеет в таком режиме, однако, помимо просмотра сердцем, при некотором усилии её более чем возможно интерпретировать и головой, но для этого для начала надо понять, с какой стороны вообще можно подступиться к этой кажущейся монолитной глыбе смыслов, где как будто всё одновременно связано и нет одновременно. Далее сформулирую свои мысли по возможному алгоритму анализа так, чтобы без спойлеров можно было сформировать дорожную карту, которая может помочь сориентироваться в увиденном и сформулировать фабулу, а следом и глобальный смысл истории. В подобных историях первичная дезориентация, как правило, происходит из-за невозможности интуитивно сформулировать, где именно происходит действие. Конкретно тут вроде понятно, что есть буквальный слой, в нем вроде есть не менее очевидный, скажем так, «художественный» слой, который как будто бы в метафорической форме дублирует буквальный, и если бы их было два, то параллели были бы понятны, однако тут есть еще и третья сюжетная линия, которая вообще непонятно что такое и в каком вообще смысле, т. к., кажется, сформулировать, где и когда она происходит, невозможно. Если предположить, что буквальный слой является настоящим, а художественный — параллельной метафорой в сеттинге прошлого, то оставшийся получается каким-то будущим, но тут настолько всё переплетено, что на уровне любого временного концепта превращается в кашу, но только до момента, пока не сформулирован правильный первичный вопрос: «Где прошлое, настоящее и будущее могут взаимодействовать подобным образом, да еще и находясь в принципиально разных версиях реальности, и не просто сосуществовать, а активно взаимодействовать, игнорируя базовую логику объективной реальности?!» Вопрос хороший, и ответ на него может быть только один — «Внутренняя империя». Приняв такую версию за точку отсчета, становится понятно, что сюжетная линия, кажущаяся объективным уровнем, является такой же проекцией, как и остальные, что за собой тянет понимание, что все её образы это даже не воспоминания, а именно проекции, причем с высокой долей вероятности можно предположить, что герой может вообще не иметь отношения ни к медицине, ни к науке в целом, а всё показанное — это его проработка травмирующего события. Даже скажу проще: чем бы ни был этот уровень, он является самым травмированным фрагментом внутренней империи, т. к. именно тут происходит торг и именно тут герой снова и снова возвращается в один и тот же момент (который повторяется аж четыре раза), считая, что если бы сегодняшний он перенесся «туда», то именно этот момент стоило изменить, однако, как и всё в этой жизни, ни этот, ни какой другой фарш обратно не прокрутить, а этот торг является одной из стадий принятия неизбежного, и понимание этих стадий является ключом к пониманию смысла фильма. Совсем на пальцах: для принятия неизбежного сознание должно пройти через пять стадий: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Ну либо застрять на одной из них, но это, слава богу, другая история. В данном случае понимание усложняется тем, что эти стадии идут не линейно и раскиданы по уровням истории, а подсказками, чем является тот или иной фрагмент, являются сквозные символы, а точнее, отношение к ним героя, которое зависит от того, на какой стадии он находится. Т. к. тут не полноценный разбор, то только кратко напишу, как у меня получилось распределить уровни: Прошлое: Торг > Гнев > Принятие Настоящее: Отрицание > Гнев > Торг Будущее: Депрессия > Принятие Возможно, звучит мудрено, но поверьте – если вы приложите усилие и определите, где какая стадия, то история из замкнутого самого в себе хаоса обретет более чем понятную и линейную структуру, а следом совершенно конкретный смысл обретут как очевидные, так и не очень линейные символы истории. Для примера из очевидных можно привести дерево и его производные, кольцо, которое то есть, то нет, и прямо связанные с ним татуировки, а также книгу, которую сначала герой воспринимает в своей внутренней империи как что-то инородное, потом сам подключается к написанию, а в конце становится её частью. Если разберетесь в базовых уровнях и образах, то дальше весь символизм и его смыслы из чего-то абстрактного превратятся в более чем понятный инструментарий трансляции конкретной идеи, и если, как уже писал, глобально история эта получается про принятие неизбежного, то её смысл заключается в обретении опыта, позволяющего в первую очередь отличать то, что можно изменить, от того, что возможно только принять. Резюмируя, скажу так: эта история является безумно комплексным концептом, в котором копаться можно бесконечно, однако её разбор даже на базовом уровне позволяет не просто понять, но и прочувствовать, о чём именно идет речь в одной из самых известных молитв «Молитва о спокойствии», которая давно вышла далеко за рамки протестантизма: «Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество — изменить то, что могу, и мудрость — отличить одно от другого». Глобально эта история про тот самый, крайне непростой и тернистый путь, который позволяет обрести эту мудрость, а следом осознать истинный смысл и природу смирения. 10 из 10
Космос невероятных эмоций
Возможно ещё не один раз, а сотню тысяч я буду возвращаться к этому странному, трогательному и чувственному фильму. Да эта притча всегда найдёт своего зрителя и сопереживателя главным героям, но дело в том, что глубокий смысл затрагивает те нити души, которые невидны. Я периодически возвращаюсь к этому фильму и смотрю его, как в первый раз. Главная героиня Изабелла больна и каждая секунда жизни даётся ей с неимоверным трудом, каждый глоток воздуха кажется более нужным, чем обычно, а каждый прожитый день - счастье. Её муж врач нейрохирург, который пытается спасти свою любимую каждый день, каждую секунду, точно проходит девять кругов ада и в тоже время испытывает райское счастье, пока всё не кончается трагедией. Вскоре жена умирает, а бедный Том с мучением пытается понять, где и когда допустил ошибку, почему позволил ей умереть. Смотря этот фильм я впервые в жизни жила чувствами героев: Гармония, любовь, болезнь и осознание потери. Борьба в такой естественности как жизнь и смерть, постоянная ежесекундная. А потом пустота, одиночество Тома, поиск вечной жизни через смерть. Плакала вместе с главными героями, точно всё происходило в реальности. Фильм потрясающий хоть в нём ужасно много философии и смысла о смерти и древе жизни, о возрождении через смерть. Книга которую пишет Изабелла является основой сюжета, как и её болезнь, но постепенно обрастает всем происходящим вокруг включая неусыпную заботу и бдительность Тома. Блестящая игра Хью Джекмана и Рэйчел Вайс позволяет с первой минуты, если не секунды, фильма проникнуться главными героями и их бедой, проблемами, радостями и счастьем. Всё так гармонично, что чувствуется целый космос.
Микстура от горя
Говорят, что в «Фонтане» много философии – но я её почти не нашла, хотя старалась. Фильм посвящён теме жизни и смерти и претендует на глубокомысленность. Но истинно философские фильмы побуждают размышлять – а тут мораль проста и предсказуема. Действие происходит в разных эпохах: современности, Средневековье и Безвременье. Эти истории перекликаются и переплетаются - порой сюрреалистично, как во сне. По форме фильм напоминает клип: много картинок, но мало событий. Сцены меняются часто и хаотично, а иногда даже повторяются по несколько раз. Сюжет при этом практически не движется, и возникает ощущение затянутости. Технически всё отлично: красиво, эффектно, много внимания уделено деталям. Но, несмотря на интересные виды и драматичный сюжет, фильм почему-то не цепляет, не берёт за душу. Умом сопереживаешь героям – но не испытываешь никаких эмоций. В фильме как будто не хватает чего-то очень важного. Не знаю, чего именно. Но в итоге он показался пресным, тусклым, невыразительным. После просмотра не осталось ни впечатлений, ни новых мыслей. Только лёгкое разочарование и недоумение: неужели это тот самый шедевр, который все так нахваливали? Может быть, я пока чего-то не понимаю? Думаю, «Фонтан» создан именно для тех, кто потерял близкого человека или смертельно болен. Он облегчает горе, помогает смириться с неизбежным. Это лекарство от душевной боли – а с другой целью смотреть его смысла нет.
Трагедия для самых впечатлительных
Короче говоря, я посмотрел «Фонтан». Даррен Аронофски любит, когда религиозно, когда запутано, и когда эмоционально. Эти мотивы и качества в разной степени выразительности прослеживаются в каждой его работе, и в яркой притче «Фонтан» они присутствуют исключительно сильно. Полуторачасовая картина стреляет шквальным огнем из своих тем по самой широкой аудитории: кому, как не каждому осознанному человеку на Земле, знакомы и важны поднимаемые в ней вопросы о конечности жизни и страхе перед смертью? Однако ни универсальная смесь из идей и сюжета, ни Хью Джекман и Рейчел Вайс в главных ролях, ни красота картинки и звука не смогли уберечь фильм от холодного приема критиков и кассового провала: сборы едва покрыли половину затраченных на производство денег. Несмотря на это, «Фонтан» не страдает от нехватки зрительской любви, его и по сей день вспоминают теплыми словами, а он обладает достойным рейтингом. Почему же так? Как мне кажется, «Фонтан» - это фильм исключительно про идею. Он является визуализированным рассуждением автора на конкретную тему, как набор тезисов и выводов, изображенных через образные и ситуационные метафоры. Все они представляются намного более важными, чем любые другие побочные моменты сюжета, основная линия которого завязана на решении конфликта скорее философского, нежели хоть сколько-то бытового. Главная идея – это смерть и отношение человека к ней: принятие или неприятие конечности жизни. В фильме со смертью смиряются, борются, ее боятся, ее ненавидят, и возможно, что даже побеждают. Аронофски изобретательно подошел к изображению этого через три параллельно идущие истории, в которых центральной фигурой выступает герой Хью Джекмана: в одной он конкистадор в средневековой Испании, который пытается спасти государство и его королеву от тирании инквизиции, в другой он хранитель Дерева Жизни, находящегося в безвременье на умирающей звезде, в третьей он онколог Том, бросивший все силы на поиски лекарства для своей смертельно больной жены Иззи. Режиссер действительно красиво сплел их воедино, нарисовав каждой из историй одну и ту же картину, но разными красками. Их взаимодополняющие и описывающие различными образами единые события сцены делают форму фильма многогранной и насыщенной, что, как мне кажется, является самой сильной стороной «Фонтана». Однако идея с первой и до последней минуты остается лишь одна, и, к сожалению, для меня она исчерпалась довольно скоро: на протяжении полутора часов я наблюдал лишь сентиментальное рассуждение о том, как трудно принять неизбежное. И даже если эта болезненная тема с самого начала находит отклик в душах многих людей, вызывая рефлексию или оказывая поддержку своими утешающими выводами в конце, с середины фильма все равно становится понятно, что картина не предложит ничего другого. Из-за этого легко может возникнуть ощущение того, что ты наблюдаешь что-то настолько прямолинейное, простое и поверхностное, что даже наличие трех историй не справится с удержанием твоего интереса. Это ощущение подкрепляет и то, что при обилии образов режиссер не смог уйти от многократного буквального повторения одних и тех же сцен. Аронофски, вооруженный красочными образами, рассказал с их помощью слишком мало и слишком простыми словами. Картинка на протяжении всего фильма имеет заметно единый и от того интересный стиль: постоянная оранжево-коричневая цветовая гамма и рифмующиеся визуальные мотивы сопровождают все действие. Больше всего изобретательность заметна в сновиденческо-космических сценах, где переливающиеся туманности и пламя звезд были созданы с помощью макросъемки химических реакций. Таким путем режиссер хотел снизить расходы на компьютерные спецэффекты (что, как было указано ранее, ему не сильно помогло в вопросе окупаемости), тем более что, как он считал, компьютерные технологии тех времен устареют через несколько лет, а ему хотелось, чтобы фильм выдержал проверку времени. И не смотря на то, что касательно скорости устаревания технологий он прав, избранное им решение все равно заметно состарилось тоже: хромакей заметен невооруженным глазом, а частое применение размытия вызывает легкое ощущение бюджетности. Проверка временем пройдена, пожалуй, но не картинкой, а сюжетом. Клинт Манселл - хороший друг Даррена Аронофски - является композитором у большинства его фильмов, и трогательные звуки струнного квартета Kronos Quartet, играющего его партитуры, создают немалую часть настроения здесь так же, как и в предыдущей их совместной работе – «Реквиеме по мечте». Сентиментальная музыка звучит в «Фонтане» чувственно, порой до патетики эмоционально, неукоснительно поддерживая тон повествования, а ее сочетание с главной темой произведения, особенно во время кульминации, словно пытается выжать все слезы из глаз зрителя. Намеренно это или нет – лишь режиссер знает, но даже если вы не пророните ни капли, то все равно перенасытитесь слезами на экране: крупные планы распухших, покрасневших и влажных от слез лиц героев покажут не раз и не два. И если к актерской игре Джекмана и Вайс нет никаких претензий, то долгие сцены обильных рыданий могут вызвать достаточно сомнений в своей необходимости. Возможно, у Аронофски была цель пробиться в сердце даже самых неэмпатичных зрителей, однако если так, то путь он выбрал откровенно прямолинейный. Если рассмотреть след, который фильм оставил в мире и на людях, то его опыт оказывается не самым распространенным. При упомянутых в самом начале финансовом провале и нелюбви со стороны критиков, он хоть и не стал культовым, переродившись в зрительской любви как, например, «Донни Дарко», но все же до сих пор имеет стабильно положительную репутацию у простого зрителя. Я считаю, что заметная разница между оценками профессиональных рецензентов и мягкой народной любовью заключается совсем не в способности что-то разглядеть и понять. «Фонтан» метко целится в чувствительное эмоциональное нутро человека перед экраном и исправно попадает прямо в самые естественные и знакомые каждому переживания. Какую бы мощную концепцию ни создал режиссер, история, сопровождающая ее, пришлась по душе именно впечатлительной широкой аудитории, и то даже не сразу. В любом случае этот фильм занял свое место в мире кино, не канул в небытие и запомнился как эмоциональная и пронзительная притча о принятии неизбежного. 7 из 10
АП
Александр Попов
Кинокритик
Нейтральный отзыв
Творческие поиски Даррена Аронофски (часть 3)
Это первый крупнобюджетный проект Аронофски, до этого обратившего на себя внимание студийных боссов двумя коммерчески успешными независимыми картинами. Кроме того, это первая работа Аронофски, в которой масштаб аллегорических обобщений и демонстративный акцент на визуальность совмещаются с камерной историей любви. До конца так и не понятно, как логически связаны между собой три линии повествования, но, видимо, по замыслу режиссера, это прошлое, настоящие и будущее, в котором действуют духовно близкие герои, сыгранные одними и теми же артистами. Актерский дуэт Джекман-Вайс немного диспропорционален: если от Джекмана постановщик требовал эмоционально надрывной игры, то от Вайс – исключительно декоративного существования в коконе собственной красоты. Несмотря на масштабность замысла, граничащего с «Космической одиссеей» (чуть позже выйдет в прокат концептуальный двойник «Фонтана» - «Древо жизни» Терренса Малика) история работает и кажется душераздирающей от полноты экзистенциального сопереживания, которое получает зритель. Порой избыточная визуальность картины (особенно линия будущего) в полном смысле этого слова гипнотизирует зрителя, однако, смысл «Фонтана» становится понятен лишь в финале: со смертностью своего существования не надо бороться, но смирившись принять ее как неизбежное. Для этого, согласно Аронофски, надо примириться с потерями в нашей жизни, отпустить и принять то, что кажется нам чудовищным – прежде всего, потерю близкого человека. Возможно, именно поэтому данный фильм Аронфски так любят психологи, рекомендуя его пациентам как пример психотерапевтического кино. И действительно, «Фонтан», как редко какая лента, обладает исцеляющим эффектом: несмотря на то, что смерть героев неизбежна, зритель видит в финале свет и надежду. Быть может, по этой причине Аронофски использует в картине преимущественно светлые и золотистые тона, а обилие желтого цвета визуально настраивает на позитивный лад. После беспросветного «Реквиема по мечте» постановщику надо было излечиться от пессимизма и вылечить свою аудиторию: так в творчестве Аронофски с этих пор будут уживаться крупнобюджетные масштабные притчи («Фонтан», «Ной», «Мама!») с камерным кино («Рестлер», «Черный лебедь», «Кит»), делая его режиссерский путь извилистым и необычным, а утверждение жизни и позитивная экзистенциальная установка будут соседствовать с самой черной мизантропией, что говорит о противоречивости таланта постановщика. Что же касается «Фонтана», то это кино преодолело время, его продолжают смотреть те, кому плохо, кто пережил мощное экзистенциальное потрясение, и оно реально действует успокаивающе. С другой стороны, нельзя не признать, что по структуре «Фонтан» лишен цельности и гармонической завершенности, которые вроде бы должны быть свойственны кино такого рода. Аронофски удалось создать целительное, но несовершенное, незаконченное кино, как не может быть закончена борьба жизни и смерти. У режиссера получилось уловить некую бытийную истину: жизнь – это поток витальных сил, фонтан бытия, и смерть не может быть ему пределом. Одиночный человеческий акт по преодолению смерти бессмыслен, тот, кто мечтает об обратном, - горд и никогда не будет счастлив среди смертных людей. По этой причине так важно, что герой Джекмана – ученый и врач, ведь наука есть некое сверхчеловеческое деяние, для того, чтобы принять смерть как приостановку бытия (на время, не навсегда) надо быть метафизиком, а не ученым (возможно, по этой причине в сюжетной линии будущего герой Джекмана так часто медитирует). То, что не удалось герою в прошлом и настоящем, получается у него в будущем: он становится каналом витальности, и именно это, по мысли Аронофски, - выход из тупика смертности и путь к подлинному бессмертию. Духовное спокойствие и неуязвимость перед ударами бытия, существование в потоке, источнике жизни – вот подлинное бессмертие, и этому все пятнадцать лет после своего выхода на экраны учит зрителей «Фонтан», исцеляя их от разнообразных фобий.
Копать и погружаться. Наслаждаться и смаковать.
Есть ли жизнь после смерти? Сможем ли мы её побороть? Вселенная. Любовь. Понимание. Вера. Правда. Сколько в мире душ, которые так и не найдут спокойствия, не получив ответы на главные вопросы своей жизни? Когда человек творит, мне кажется, он хочет затронуть частичку души человека, что прикоснулся к его созданию. Ведь в нем весь автор. Поэтому, когда я смотрю фильмы, особенно кино авторское и тем особенное, не пытаюсь понять, что в них заложил автор. Мне хочется найти что-то для себя. Ведь каждый воспринимает всё по-своему. С высоты полета, знаний и опыта. Моя высота мала, но это не помешало получить колоссальное удовольствие от просмотра ещё одного произведения искусства Даррена Аронофски. «Фонтан» - книга, жизнь или всё, что осталось. Это мир, история и безграничный свет. Она больна раком. Он – хирург, что ищет лекарство. В чём жизнь? В чём спасение? Быть с ней, проживая каждое мгновение? Или до последнего верить, что лекарство есть, оставляя её одну? Но быть там, вдали, лишь для неё. Выбор. Сила. Вера. Любовь. Я так люблю верить в жизнь на экране. Когда режиссёр через себя преподносит удивительную историю. Выбирает тех самых людей, чтобы мир появился. Актёры, кадры, глубина. Темнота и свет. Хью Джекман и Рейчел Вайс были превосходны в своих героях. В своих эмоциях, глазах, цвете. Музыка, как всегда, в самое сердце. Каждая сцена выстроена настолько красиво, что одно удовольствие – просто смотреть. И невероятный подбор «спецэффектов». Космос божественен! Большое в малом, малое в большом. Режиссёр именно великий, когда собирает фильм, что станет актуален во все времена, досконально продумывая каждый визуальный момент. Я не сильна в религии, но философские истины чувствовала на протяжении всей картины. Правильны ли они? Не так уж это и важно. Лишь то, что нет ничего, что может обойти в силе любовь и понимание. Что есть только сегодня, и ты песчинка в огромной Вселенной. Сейчас есть жизнь, завтра её может попросту не быть, но ты дашь новую. Вселенная бесконечна. Человеку дано быть просто человеком. Рождаться и умирать, потому что Ева сделала свой выбор. Ничего хорошего не выйдет, если захочешь большего, чем тебе позволит этот мир. Смирение. Понимание. Медитация. Погружение. Бесконечность. И миллион раз Любовь. Множество вопросов, на которые, возможно, совершенно не требуются ответы. Ты и так всё знаешь. «Фонтан» - тот фильм, который хочется пересматривать, чтобы с каждым своим годом понимать всё больше. Копать и погружаться. Наслаждаться и смаковать. Даррен Аронофски за невероятно короткий срок через свои произведения стал для меня открытием. Он – настоящий художник, что творит свои истории, рассказывая уникальное понимание жизни. Не боясь, экспериментируя, доходя до самого конца.
Без раскачки лодки
Фильм полон чувств, красок, прекрасной музыки, не поддельных тонкостей, заостряющих на себе внимание, и плавность, она в этом фильме связующее. Плавность - это сок древа жизни, образующая цельность всей картины. Множество отзывов с восторгом от этого фильма, все о тех же чувствах, о нежности, хрупкой любви, эмоциональной игры, и конечно режиссерской работе, но... Все это, не для этих актеров, я не мог на протяжение всего фильма, чувствовать всю её сущность, когда видел Хью лживо выражающего боль, или Рейчал, игры, которой в принципе не ощущалось. По первоначальной задумке автора должен был играть, Брэд и Кейт. Если бы это было так, фильм бы овладевал людьми, не только красивой картинкой, музыкой и эмоциями, это было бы, огненным мечом, на который смотрели бы с благоговением, и это великолепие, по праву, можно считать созданным не человеком. Но пережить мы могли бы это, только за счет других актеров. Порой такая ошибка, как расхождение “интересов” актера и режиссера, играют роль важнее, чем постановка всего фильма. Даррен нашел способы, как сэкономить 40 млн $, но не нашел компромисса с Брэд’ом.
Адам и его Ева навсегда. Если смерть — это болезнь, то есть ли от неё лекарство?
18+ И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни. Фонтан - это место брызг, солнечных зайчиков, маленькой радуги, веселья, отдыха в прохладе. Наше кино не фонтан... У нас есть мужчина. У нас есть женщина. Женщина больна/мертва/в опасности, как видится. И мужчина хочет её спасти, ищет для неё жизнь, для чего убивает туземцев, ставит эксперименты над животными, сходит с ума где-то почти в космосе мироздания. Сумбурное кино, что сразу и понимается. И тут и библейские мотивы, и какое-то перекрестие далёкого прошлого и настоящего в аллегорической форме, и даже какая-то метафизика есть. Из этого фонтанирующего микса вот нам в глазки всё и хлещет. Какой план у этого кино? Я думаю, что его не было в принципе, но забавно наблюдать, что показывали миру 20 лет назад. Аж вздрагиваю... двадцать лет прошло! Да, где-то только тогда я начал смотреть кино через интернет напрямую, то есть не с дисков, а посредством прямого доступа к определённым сайтам. Просто до этого у меня интернета мощного не было. Плюс к хорошим и современным обычным кинотеатрам с уютными креслами у меня тогда тоже доступ только появился. Легендарное время. Не всё мне нравилось тогда, прямо скажем, но кино я любил. Киношка - моя первая любовь... ещё с тех очень давних пор, когда впервые намного раньше познакомился с чёрно-белым совковым телевизором. У нас кино тоже какое-то такое: переживает по сути одну и ту же любовь, но в разные времена. Я ведь и сегодня кино люблю. Даже интересно, будет ли эта любовь существовать, когда этот мир прейдёт. Думаю, что нет. От этого мира ничего не останется, даже памяти. Или чудеса случаются? Я, конечно, не буду ради киношки убиваться, рисковать жизнью, искать пути увековечивания её в вечности, как наш главный герой. Я не настолько безумен. Прости меня, киношка, но я из тех, кто поматросит тебя глазками и сайонара, как говорится. Почему мужчины, не все, конечно, но есть такие, которые цепляются за женщину, единственную. И не могут с ней разделиться вообще никогда, как единое целое. Если она уходит, умирает и т.д., то они либо сходят с ума, словно от них оторвали половину (половину сердца, половину мозга, половину всей жизни), либо... Второе либо в нашем кино, наверное. Но второй вариант - это тоже схождение с ума, отрыв мозга по полной программе. Ладно, признаюсь. Я тоже сох когда-то по киношке. Было время и здоровье, которое позволяло смотреть её каждый день до упаду. Красные глаза. Перерыв только на умывальные процедуры и прочие схожие. Настоящее безумие. Хорошо, что с возрастом такие заплывы уже не даются вообще никак. Безумия стало меньше, я надеюсь, у меня, но вот моих писем-статей к киношке - намного больше (упс, значит, я всё ещё без ума от неё). Но в кино... безумия явно ещё больше стало. Что только ни снимают, и как только ни интерпретируют что угодно в кино. Безумие цветёт и пахнет - вот что я вижу и в нашей ленте. Или это просто своеобразная романтика нового времени в каком-то блекло-золотисто тёмном антураже смерти в поисках жизни. Или... Жизнь - это и есть та женщина, которую мы хотим обрести в вечности? Киношка, может, ты и есть та самая... жизнь, перевоплотившаяся в киношку? Я тебя нашёл, я тебя обрёл, моя киножизнь!
КОММЕНТАРИИ