Пи

Для начала стоит сказать, что это один из тех фильмов, которые дарят уникальный опыт как в режиме просмотра головой, так и сердцем. Если вы, как и я, вышли на него, ничего толком про него не зная, кроме, разве что, фамилии режиссера, то первый раз посмотрите, не читая ничего, но заложите в планы повторный просмотр, т. к. разбор сюжета доставляет не меньшее удовольствие, чем погружение в пучину безумия, которую дарит первый. Если же уже ознакомились с этим шедевром и пытаетесь сформулировать, что это вообще было, то давайте попробуем разобраться вместе… Лично я про разные математические фокусы, показываемые тут, знаю весьма поверхностно, а что-то, как фокусы с Торой — это определенно новинка, разумеется, если это не чисто художественный вымысел. Показанное, конечно, очень интересно, но первый вопрос, на который хорошо бы сформулировать ответ для формулирования версии увиденного — это при чем тут вообще Пи, про которое внутри фильма ни слова?! Главный прикол этого числа состоит в том, что оно, по сути, один из первых обнаруженных парадоксов, который рушит стройную теорию о том, что математика — это язык природы, в котором всё имеет смысл и который, если напрячься, можно постичь. Даже не буду поднимать вопрос о том, как бы выглядели некоторые фокусы, если бы у нас было не 10, а 8 или 12 пальцев, но в любом случае на разного рода золотые сечения и другую «симметрию» это бы вряд ли повлияло, а значит теория чисел появилась бы в любом случае. Её главной особенностью является то, что она оперирует утверждениями, которые вроде бы интуитивно понятны, но при этом очень сложны для доказательства, а число Пи в этом деле буквально способно выжечь мозг. Дело в том, что оно не просто теоретически бесконечно, но и случайно бесконечно. Это не зацикленная последовательность после запятой, типа «,181818», а буквально бесконечный случайный набор чисел, а если он бесконечен, то значит в нем есть все возможные последовательности, а это в свою очередь значит, что если в этом хаосе есть система, то в ней зашифровано вообще всё, как в так называемой «Вавилонской библиотеке»! Только понимая вышесказанное, можно осознанно начать формулировать главный конфликт истории, где буквально в открывающей сцене на самом простом и очевидном примере автор указывает на ограниченность возможностей человеческого познания. Просто вдумайтесь – если у нас, как вида, нет технической возможности невооруженным глазом разглядеть наше, по меркам вселенной, далеко не самое яркое Солнце, то о каком вообще постижении бесконечности мы можем серьезно рассуждать?! Опять же для простоты восприятия автор берет два полярных, но интуитивно понятных примера прикладного применения недоступного человеку знания – научное познание бога и обуздание хаоса, следствием чего, по сути, станет отмена понятия «свободная воля». Если понимать вышесказанное, то вопрос о том, развивается ли большая часть сюжета буквально или в голове главного героя становится неважным, т. к. в любой из этих версий главным становится то, что автор дает возможность зрителю хотя бы вскользь ощутить, каково это — приблизиться к осознанию бесконечности. Прекрасно понимаю, что фильм вышел почти за 10 лет до того, как Григорий Перельман, опубликовал доказательства гипотезы Пуанкаре и стал затворником, но параллели между этими событиями поражают. Тут опять же стоит понимать, что именно доказал Перельман. Совсем на пальцах — вопрос состоял в том, вселенная – это сфера, не имеющая ограничений по размеру или хоть и безумно большой, но все-таки зацикленный сам в себе бублик. Вопрос может показаться непринципиальным, но только до того момента, пока не придет осознание того, что в первом случае мы имеем дело хоть и с теоретической, но бесконечностью, в которой существует всё, что только возможно, и где бесконечные копии вас где-то прямо сейчас делают то же самое что и вы, либо всё-таки вселенная конечна, тогда ваша личность представляет хоть и не значительную, но всё-таки хоть какую-то ценность. В этом месте хотелось бы попытаться сформулировать принципиальную разницу в просмотре фильма головой и сердцем. Если при просмотре сердцем фильм скорее воспринимается как погружение в пучину безумия, чему, в том числе, способствуют визуальные решения, то при повторном просмотре головой, разбирая технические особенности фильма, становится понятно, насколько на самом деле бережно отнесся режиссер к психике зрителя и поместил сложную философскую историю в формат классической трехактной драматической структуры. Как мне кажется, простой ответ на вопрос, безумен ли герой или нет, заключается в том, что история фильма развивается в течении всего 4-х дней, за которые без веской причины поехать головой крайне затруднительно. Тут день 1 = завязка, день 2 = первая половина развития действия, которая ровно по середине хронометража заканчивается сюжетным перевертышем, день 3 = вторая половина действия, которая заканчивается кульминацией, ну а день 4 = развязка. Благодаря классической структуре зритель вместе с главным героем за 4 дня на своем опыте может ощутить, каково это — не послушать маму и попытаться взглянуть на то, что находится за пределами человеческих возможностей, и это действительно уникальный опыт. В завершении позволю себе немного СПГС, связанный с фигурирующим тут числом 216. Собственно, понятия не имею, какие отношения у режиссера с крестьянской религией, но фигурирующее тут число 216 – это 6 в кубе, а говоря проще, 6*6*6, и дело это 99% не случайность. Не являюсь экспертом по ответвлениям христианства, но, насколько мне известно, у них там в западных ответвлениях одной из доктрин является то, что Бог молчит, а дьявол говорит, что наводит на мысль о том, что смысл истории несколько глубже, чем то, что объясняется на пальцах, но это уже тема отдельной дискуссии. Резюмируя скажу так: после просмотра этого фильма хочется его забыть и посмотреть еще раз, и желательно на большом экране, чтобы прочувствовать ту грань, на которой балансирует главный герой, а после уже засесть за просмотр с карандашом и разобрать сюжет по винтикам, что также дарит уникальный опыт. Понимаю, что озвученное далее может показаться не политкорректным, но мне кажется, если бы Григорий Перельман в своё время посмотрел бы этот фильм, то он бы наверняка бы хорошенько подумал, стоит ли ему продолжать заигрывать с бесконечностью, и сегодня мы бы возможно имели гениального математика, занимающегося прикладными вопросами, а не доказанную, но неприменимую гипотезу и гениального отшельника, который в процессе работы над доказательством гипотезы попутно осознал бессмысленность мирской суеты. 10 из 10

Если начать пересказывать сюжет фильма о гениальном математике, разрабатывающим крутую теорему и одержимым галлюцинациями с бредом преследования, то вы наверняка подумаете об «Играх разума» и будете правы с той лишь колоссальной разницей, что имеете дело с её своеобразным выкидышем-уродцем наподобие эмбриона из «Головы-ластика». В этой экспрессивной ленте действительно всё мрачно, врасплох и навыворот, как и в картине Дэвида Линча. Атмосфера тоже пугающе похожа: мы погружаемся в мир абсолютной психопатологии, только не застенчивого тихони-интроверта, а буйно помешанного психопата, страдающего чем-то вроде эпилепсии и маниакального желания взломать цифровой код мироздания. Его многочисленные приступы и шизофренические припадки чем-то напоминают другую чёрно-белую ленту «Отвращение» Романа Полански, где внутренний мир травмы максимально зловеще и убедительно просачивается в реальный мир. Трудно выделить что-то обычное в этом фильме — в нём прекрасно и необычно всё! Очень впечатляет киноязык Дарена Аранофски, напоминающий мрачный, смелый и во многом шокирующий симбиоз Дэвида Линча с Гаспаром Ноэ да ещё под глубокомысленные монологи Дерека Джармена из «Блю». Прекрасен выбор электронного музыкального сопровождения, тонко создающего киберпанковскую атмосферу. Забавно наблюдать напичканную компьютерами комнату главного героя, оборудованную по последнему слову техники от 1997 года: сегодня этот киберпанк напоминает скорее стимпанк, чем создаёт впечатление эдакой анти-Матрицы. Актёр прекрасен и напомнил Пинка из «Стены» Pink Floyd (кстати, там тоже есть эпизод про «Brain Damage»). Но, главное, что немедленно приковывает внимание, держит в напряжении весь хронометраж и безусловно делает весь фильм — это чумовая работа оператора! Эта взбалмошная сферхдинамичная камера, создающая ощущение «на последнем дыхании» просто гениальная в своей простоте идея для малобюджетного дебютного фильма! Всё перечисленное является прекрасным примером того, как из каждого ограничения и недостатка можно сделать выдающееся достоинство! Здесь во всём есть своя изюминка, и потому картина многократно себя окупила: не только за счёт шокирующего видеоряда и динамичности повествования — тут есть и место глубокой философии. Главный герой очевидно стремится стать Прометеем, но очень скоро понимает, что рискует, скорее, повторить путь Христа. Решение «не давать людям огонь» принимается им вовсе не из благих побуждений, а ради обретения самого себя. Выбирая между спасением человечества и спасением себя, в нём обретается эдакий Личный Христос, не выдерживающий крестных мук, и хотя к сему падению привела гордыня, жертва всё же становится искупительной, подтверждая тезис из Торы, что «спасший одного человека, спас всё человечество».

Если в фильме законы жанра существуют ради самих себя, фильм может стать крепким образцом жанра, но шедевром на все времена вряд ли станет. Другое дело - когда законы жанра используются как средство, обыгрываются и подаются без обычных штампов. Тогда у фильма есть все шансы стать шедевром, особенно если все остальное тоже на высшем уровне. 'Пи' Даррена Аронофски - прекрасное тому доказательство. Что у нас считается атрибутами киберпанка? Подсвеченные неоном трущобы (хотя обычные современные города тоже встречаются), герои-одиночки, которые с помощью одного компьютера бросают вызов злобным корпорациям, киборги, искусственный интеллект... Но дело в том, что киборги, неон и прочее - просто декорация, элемент эстетики классического киберпанка. И без всего этого при желании можно обойтись. Декорации - не главное, главное - сюжет и атмосфера. Ну, и законы жанра, используемые сознательно, а не потому, что так 'должно быть'. Именно поэтому никакой борьбы за мир, никаких неоновых вывесок и киборгов мы в 'Пи' не увидим. Зато увидим одинокого героя Макса с самодельным суперкомпьютером, пытающегося найти в числе 'пи' универсальный код, дающий власть над курсом акций на бирже. Код где-то рядом, и на Макса практически открывается охота: его открытие нужно и аналитикам с Уолл-стрит, и еврейской секте, уверенной, что в коде скрыта тайна сотворения мира. А Макс - просто ученый, и для него главное - найти код. Спасать или захватывать мир он не собирается. Но решают уже другие люди... И да, это киберпанк. А что, корпорация - есть (не так чтобы злая, просто целеустремленная), технология - есть (и покруче чем какой-нибудь искусственный интеллект), герой-одиночка, вынужденный бороться с системой, тоже присутствует, причем борется он не за справедливость и спасение мира от злых олигархов, а за собственную спокойную жизнь. Но потом развивается, осознает важность своего открытия, и из простого ученого превращается в пророка, готового нести миру свое слово в виде кода - или отказаться от него и забыть. Это тот случай, когда стать пророком - искушение, коварно подброшенное дьяволами-бизнесменами и религиозными фанатиками, а истинная святость - остаться собой. От компьютеров сейчас зависит все больше, так почему бы и новой религии в компьютерном мире не возникнуть? А экономика уже давно не может существовать без умного железа. Так что 'Пи' - это еще и рассуждение о проблемах кибернетизированной современности: что мы можем без компьютеров? И какую власть над нами получит человек, способный контролировать любой компьютер? Как он использует эту власть? И надо ли вообще ее использовать? Киберпанк начинался именно с размышлений о будущем и о влиянии технологий на нас, и это в 'Пи' тоже есть. А вечно актуальный вопрос нравственного выбора подан без морализаторства. Нет темных и светлых сторон - есть только сторона, которую ты выбрал, и все остальные. Бизнесу служить или сектантам - каждый выбирает по себе! А еще фильм прекрасно снят. Ни одного спецэффекта в нем нет, только иногда монтаж: вокруг героя летают уравнения, в чашке кофе появляется спираль Фибоначчи... Все это нужно, чтобы заглянуть Максу в голову. Мы видим его внутренний мир. И никаких излишеств вроде взрывов и перестрелок! Они здесь просто не нужны. Фильм прекрасен и без этого: операторская работа превращает каждый кадр в шедевр, который хочется распечатать и долго разглядывать. Все на своем месте, все вписывается в композицию. И черно-белая картинка выглядит прекрасно благодаря потрясающему свету. Фильм вызывает настоящий визуальный экстаз. Радуют и актеры. Не особо известные, но явно талантливые, способные сыграть запоминающихся и глубоких героев. Это прекрасно. Но самое прекрасное в 'Пи' - откровенно панковская атмосфера. Этот фильм - полнейший андеграунд, как по производству (снимали на коленке на несколько тысяч долларов - для девяностых это вообще не деньги), так и по содержанию: перед нами история человека, отстранившегося от системы, от общества, от всего, человека, у которого свои интересы, и ради них он готов показать средний палец даже тем, кто может возвести его на трон. Просто так, потому что они ему не нужны. Это киберпанк, в котором упор сделан именно на 'панк', а 'кибер' на втором месте. Содержание важнее формы, короче говоря. 'Пи' - квинтэссенция жанра. Вся его панковско-философская суть передана не в раскрученном блокбастере, а в скромном независимом фильме, снятом на копейки. У блокбастера этого никогда бы не вышло - он стал бы в лучшем случае качественной, неглупой, но гламурной попсой. Панковский дух способен передать только андеграунд - и Аронофски с этим блестяще справился. 10 из 10

Фильм попал в список 'обязательно посмотреть' по прочтению многих рейтингов и списков кинокритиков. Не пожалела - впечатление яркое, но сложно сказать, что приятное... Этот фильм пронизан болью... Несколько дней из жизни талантливого математика, у которого есть свое представление об устройстве мира и системе. Это боль героя от больного разума в сочетании с внешним давлением мира людей, где у всех свои личные желания стоят выше, чем понимание состояния человека и разумное использование его таланта. Даже его учитель далек от искренности, хотя именно их диалоги с главным героем интересно слушать и наблюдать. Героев совсем мало, но все образы очень яркие и представляют целые пласты социально-экономической системы, которой легко раздавить человека... Музыкальное сопровождение пронзительное - кажется, что и тебе уже становится больно, мутно и хочется в какой-то момент вообще все выключить. Качество съемки на уровне. Локации очень тонко подобраны. Фильм, однозначно, не для всех. Выбор за вами. Но если вы взялись за просмотр, то досмотрите. 7 из 10

Макс — уникальный человек. Он способен складывать в уме трёхзначные числа, делить и умножать. Математика его всё. Он пока не знает, гений он или безумец, но его главная цель — найти тот самый универсальный код в математическом числе Пи. Существует ли наш мир по каким-то определённым системам, изменяется ли он — это те вопросы, на которые Макс и должен будет получить ответы. Всем известно, что математика — самая точная наука в мире. Мир цифр и уравнений. Уже давненько некоторые великие мыслители предполагали, что наш мир устроен по определённой схеме, которая состоит в свою очередь из определённых закономерностей чисел. Законы природы, человеческого организма, космических тел и т.д. и т.п. И теперь представьте, всё, что существует и будет существовать есть одна определённая система, которую, если высчитать, вполне можно предугадать. Согласен, немного тяжело уловить мысль, особенно нам — гуманитариям. Технарям всё-таки будет проще. Мы и мыслим-то по-разному. Но примечательно то, что фильм будет понятен всем. Сюжет не сильно нагружает нас математикой и её составляющими, а больше сосредоточен на метаморфозе главного героя. Этот дебютный полнометражный фильм Аранофски по-настоящему удивительный. Автор развивает несколько идей, которым под финал даёт раскрыться. Сюжет с каждым разом набирает темпы и галопом несётся до самого конца. Конечно, всё это сдобрено динамичным музыкальным рядом, фирменным коротким эффектным монтажом Аранофски, операторской работой с приёмом эффекта присутствия. Роль Макса примеряет на себя актёр Шон Гуллет, показывая немного странного, но уникального человека, жизнь которого заключается в познании бытия. Мы — люди, не раз задумываемся о чём-то небесном, непознанном. Порой мы хотим узнать ответы на многие вопросы, касающиеся не только нашей жизни, но и всего мироздания. Что будет после смерти? Есть ли Бог? Кто мы и каково наше место во вселенной? И не один философ ломал голову над этими вопросами, изобретая различные теории, но вопрос всё так же отрыт. Нет ни одного конкретного убеждения и мнения, и не будет, всё иррационально. Все люди субъективно смотрят на мир, окружающих, у каждого из нас есть определённая черта, и каждый из нас уникален. Существует ли система, сказать не могу, потому что не знаю. И, пожалуй, в этом и есть вся прелесть нашего существования. Мы не можем познать мир, мы не можем познать порой даже себя. Именно это и понял в кульминации Макс. Можно быть гением, можно быть безумцем, но какой в этом смысл? Не лучше ли просто сидеть на лавочке и смотреть как падают листья с деревьев? Надо ли приближаться к творцу, или жить в реальности занимаясь насущными потребностями? Выпасть ли из реальности, забыв про всё, погрузившись в своё сознание, ища ответ на волнующие вопросы или же просто жить, проживать свою обыденную жизнь даже не задумываясь о чём-то глобальном? Это очень иррациональные вопросы, на которые невозможно найти одну истину. И сколько бы не существовало религий, всегда будет появляться ещё одна, которая будет проповедовать нечто совершенно другое. И стоит ли жить в этом хаосе, где нет истинных ответов на твои вопросы? Будет ли твоя голова пухнуть, рассудок туманиться, а личность превращаться в ничто? Ответы будут разными, но, пожалуй и это всё иррационально. Аранофски сумел заставить этой картиной задуматься не одного человека, может и не один день. Так что фильм стопроцентно заставляет мозг работать и производить процессы, что очень похвально. Тяжело после такого снова впасть в реальность, что значит — фильм работает. Всем бы такие дебюты в кино.

Прошлогодний просмотр этого великолепного фильма оставил неизгладимое впечатление. Нам показаны хитросплетения мыслей гениального математика-затворника, который как никто другой близко подобрался к, должно быть, величайшей загадке человечества - имени Бога, звучащее как длинное число. Фильм не многие осилят, большинству он покажется унылой тягомотиной без экшена - настолько нынче люди разучились думать и анализировать, лишь потребляя и не давая ничего взамен. А фильм, безусловно, великолепный, как по смыслу, так и по оформлению. Мы видим сюрреалистический мир Макса Коэна, гения-математика, чья цель - найти универсальный код, предсказывающий положение дел на рынке. По ходу действия и без того пылающий от бесконечных расчётов мозг не без помощи самодельного суперкомпьютера вычисляет нечто куда более невероятное - универсальный код всего! За ним гонятся как алчные воротилы с Уолл-стрит, так и еврейские религиозные фанатики. Главная тема фильма - как поступит человек, получивший невероятное знание? Способен ли самый гениальный ум в истории принять такую тяжёлую ношу и не сгореть? Нам не раз показывали разношёрстных гениев, но не показали предел их возможностей. Даже Макс Коэн начал сходить с ума от непрерывной работы своего мозга, а узнав Имя Бога не оставил себе пути назад. 10 из 10

Даррен Аронофски в кино уже четверть века, однако, удивительно малое число кинокритиков и киноведов задавалось за это время целью проследить прихотливые повороты его режиссерского пути от ультрамалобюджетной картины «Пи» к грандиозному блокбастеру «Ной». Восемь его полнометражных фильмов – своего рода вехи на пути эволюции независимого кино США, но поражает то, что Аронофски никогда не удостаивался, по мнению большинства американских кинокритиков, того места в инди-индустрии, которое занимали в ней, например, Джармуш или Ван Сент, хотя, по нашему мнению, вполне его заслуживал. Уже «Пи» поражает тем, что при анализе «Реквиема по мечте» назвали «хип-хоп монтажом» и изощренной электронной музыкой Клинта Мэнселла, использующего для создания саундтрека самые разные влияния от Autechre до Massive Attack. История поиска одаренным математиком кода бытия оборачивается в «Пи» почти клиническим исследованием шизофрении с неотъемлемо ей присущей апофенией, а в вместе с тем и постмодернистским высказыванием о хаотичности жизни и невозможности уместить ее в прокрустово ложе систематичности. Фактически монофильм с одним главным героем – своего рода киноповесть с малозначимыми второстепенными персонажами: герой одинок, не женат, женщинами и повседневностью вообще не интересуется, без детей и постоянной работы, погружен только в свои болезненные фантазии. С самого начала «Пи» зритель уже сомневается в психическом здоровье героя, а его последующие шизоизыскания лишь укрепляют его в этом мнении. Аронофски вместе с его сосценаристами и исполнителем главной роли Шоном Гуллетом удалось феноменологически показать трагедию постижения мира накануне его приближающегося конца. Острый, клиповый монтаж, напряженное техно в саундтреке, отсутствие маркированной границы между реальностью и безумием героя, всевозможные галлюцинации Макса (особенно впечатляет его видение обнаженного мозга) – все это укрепляет зрителя во мнении, что изо всех сил пытаться объяснить беспорядочный мир, попытка навязать ему ту или иную схему порядка и есть болезнь, а внутреннее примирение с его сложностью и хаотичностью – это, на самом деле, здоровое отношение к окружающему. В связи с основным конфликтом фильма, его постмодернистским постулированием конца метанарративов в духе «Маятника Фуко» Умберто Эко вспоминается повесть Чехова «Черный монах», где безумие героя также неотъемлемо связано с бредовой идеей его избранности и способностью понимать то, чего не понимают другие. «Пи», как «Черный монах» и «Маятник Фуко», наглядно демонстрирует, что безумие часто умело выдает себя за здоровье, а бредовые теории и схемы – за рациональную работу сознания. Шизофреник всегда считает себя здоровым, а мир больным, он полностью уверен, что понимает некие закономерности, которые скрыты от других (вспомним одного героя из «Бесконечной шутки» Дэвида Фостера Уоллеса, который фанатически смотрел сериал «MASH», видя в нем апокалиптическое пророчество), он совершенно убежден, что видит порядок там, где его на самом деле нет. Таким образом, постмодерн стал во второй половине ХХ века не столько бегством от метафизического поиска истины, сколько призывом принять непознаваемость и хаотичность мира вместо того, чтобы навязывать ему больные теории, которые с шизофренической настойчивостью продуцировал модерн. В итоге «Пи» Даррена Аронофски находится вполне себе в парадигме постмодернистского искусства и культуры (как, впрочем, практически все фильмы этого режиссера), к теме безумия постановщик вернется спустя тринадцать лет после выхода «Пи» в драме «Черный лебедь», где вновь переориентирует зрительское сознание с мнения о болезненности мира на положение о неадекватности индивида. В любом случае и чисто формально, и тем более концептуально первый полный метр Аронофски – серьезное, взвешенное не только психиатрическое, клиническое, но и культурологическое высказывание, не теряющее актуальности и сейчас, когда шизофрения стала болезнью «конца века».

Макс - уникальный человек. Он способен складывать в уме трёхзначные числа, делить и умножать. Математика его всё. Он пока не знает, гений он или безумец, но его главная цель - найти тот самый универсальный код в математическом числе Пи. Существует ли наш мир по каким-то определённым системам, изменяется ли он - это те вопросы, на которые Макс и должен будет получить ответы. Всем известно, что математика - самая точная наука в мире. Мир цифр и уравнений. Уже давненько некоторые великие мыслители предполагали, что наш мир устроен по определённой схеме, которая состоит в свою очередь из определённых закономерностей чисел. Законы природы, человеческого организма, космических тел и т.д. и т.п. И теперь представьте, всё, что существует и будет существовать есть одна определённая система, которую, если высчитать, вполне можно предугадать. Согласен, немного тяжело уловить мысль, особенно нам - гуманитариям. Технарям всё-таки будет проще. Мы и мыслим-то по-разному. Но примечательно то, что фильм будет понятен всем. Сюжет не сильно нагружает нас математикой и её составляющими, а больше сосредоточен на метаморфозе главного героя. Этот дебютный полнометражный фильм Аранофски по-настоящему удивительный. Автор развивает несколько идей, которым под финал даёт раскрыться. Сюжет с каждым разом набирает темпы и галопом несётся до самого конца. Конечно, всё это сдобрено динамичным музыкальным рядом, фирменным коротким эффектным монтажом Аранофски, операторской работой с приёмом эффекта присутствия. Роль Макса примеряет на себя актёр Шон Гуллет, показывая немного странного, но уникального человека, жизнь которого заключается в познании бытия. Мы - люди, не раз задумываемся о чём-то небесном, непознанном. Порой мы хотим узнать ответы на многие вопросы, касающиеся не только нашей жизни, но и всего мироздания. Что будет после смерти? Есть ли Бог? Кто мы и каково наше место во вселенной? И не один философ ломал голову над этими вопросами, изобретая различные теории, но вопрос всё так же отрыт. Нет ни одного конкретного убеждения и мнения, и не будет, всё иррационально. Все люди субъективно смотрят на мир, окружающих, у каждого из нас есть определённая черта, и каждый из нас уникален. Существует ли система, сказать не могу, потому что не знаю. И, пожалуй, в этом и есть вся прелесть нашего существования. Мы не можем познать мир, мы не можем познать порой даже себя. Именно это и понял в кульминации Макс. Можно быть гением, можно быть безумцем, но какой в этом смысл? Не лучше ли просто сидеть на лавочке и смотреть как падают листья с деревьев? Надо ли приближаться к творцу, или жить в реальности занимаясь насущными потребностями? Выпасть ли из реальности, забыв про всё, погрузившись в своё сознание, ища ответ на волнующие вопросы или же просто жить, проживать свою обыденную жизнь даже не задумываясь о чём-то глобальном? Это очень иррациональные вопросы, на которые невозможно найти одну истину. И сколько бы не существовало религий, всегда будет появляться ещё одна, которая будет проповедовать нечто совершенно другое. И стоит ли жить в этом хаосе, где нет истинных ответов на твои вопросы? Будет ли твоя голова пухнуть, рассудок туманиться, а личность превращаться в ничто? Ответы будут разными, но, пожалуй и это всё иррационально. Аранофски сумел заставить этой картиной задуматься не одного человека, может и не один день. Так что фильм стопроцентно заставляет мозг работать и производить процессы, что очень похвально. Тяжело после такого снова впасть в реальность, что значит - фильм работает. Всем бы такие дебюты в кино.

В 1997 году дебютировал нью-йоркский режиссёр Даррен Аронофски. С первой попытки ему удалось заявить о себе, умудрившись снять на чёрно-белую плёнку за скромные пожертвования друзей и знакомых вполне достойную картину, отхватившую несколько наград на второстепенных кинофестивалях и во много раз окупившую свой бюджет. Главный герой - учёный-математик Максимилиан Коэн. Он плотно сидит на таблетках, регулярно доставляющих ему неприятности в виде навязчивых галлюцинаций, и ведёт затворнический образ жизни, наплевав на любые взаимодействия с социумом - на заботу миловидной соседки, на связи с еврейской общиной, на потенциальное сотрудничество с Уолл-стрит. По мере его приближения к некому глобальному открытию он всё больше и больше сходит с ума, конфликтует с немногочисленными друзьями и теряет последние контакты с окружающим миром. Единственным другом для Коэна становится старик Сол, в прошлом переживший подобное состояние и сумевший его побороть. Он советует одержимому идеей герою отложить свои исследования и пожить наконец нормальной жизнью, но разумные советы, как обычно, никто не слушает. Посыл автора прост - чрезмерная увлечённость ни к чему хорошему не приведёт. Число, которое Коэн всё-таки нашёл, приносит ему одни проблемы - окончательную отчуждённость от друзей и вражду с 'серьёзными людьми'. Сложно даже сказать, кто в финальном конфликте прав, а кто нет - кто-то в нём увидит очередную вариацию на тему 'маленький человек и большие злые корпорации, желающие забрать плоды чужих трудов', а кто-то - жадного сноба, который не знает, что делать со своим открытием, но и не отдаёт его тем, кто сможет его использовать. С технической стороны картина явно не на высоте из-за плохого качества плёнки, однако тут уже дело во вложенных финансах - на $60 000 особо не развернёшься. Но к операторской работе и монтажу вопросов нет. В своём первом полнометражном фильме Аронофски использовал несколько приёмов, характерных и для многих его дальнейших работ: обилие кадров с крупным планом, съёмка некоторых эпизодов от лица персонажа, даже сюжетная линия о постепенном наступлении сумасшествия до сих пор является одной из его излюбленных тем; а короткие повторяющиеся вставки с принятием таблеток сильно напоминают подобный приём в 'Реквиеме по мечте', вышедшем через два года. 'Пи' - классический пример успешного начала карьеры. Фильм до сих пор остаётся малоизвестным, но в своё время помог начинающему режиссёру закрепиться в кинематографе и собрать деньги для следующих проектов. Он вполне смотрибельный, невзирая на качество, и достаточно интересный, хоть и кажется поначалу слишком заумным.

Иногда фильм не смотришь, а его переживаешь. Шум, цифры, вспышки — и ощущение, что ещё чуть-чуть, и мир сложится в формулу. «Пока ты ищешь порядок, порядок ищет тебя.» Макс Коэн — затворник-математик, который ищет закономерность во всём, вплоть до биржевых графиков. Чем ближе он к “ключу”, тем сильнее трещит реальность: мигрени, паранойя, преследование. Ч/б, зерно и звук здесь не стиль, а диагноз. Факт из закулисья: друзья режиссёра скинулись на старт по $100 — и после сделки вернули им по $150 (поэтому титры такие длинные). «Пи» выстрелил на Sundance-1998: Аронофски взял приз за режиссуру — и дебют моментально стал культовым инди-артефактом. Напрашивается параллель с Григорием Перельманом, но без натяжек: одиночка, дистанция от статуса и денег. Однако «Пи» вышел в 1998, а “перельмановский” мировой миф оформился позже (2002–2003) — так что это скорее общий архетип. Тихий гений или громкий гений — кто интереснее в кино?