Дневник сельского священника

Не нужно прибегать к метафизике, чтобы догадаться об истоках страданий молодого священника: постоянные боли в животе, отказ от мяса и овощей, аскетично-убийственная диета, состоящая исключительно из смоченных в вине кусочков хлеба – зритель уже физиологически вовлечен в муки безымянного кюре. Как будто два расхожих выражения «не хлебом единым жив человек» и «в здоровом теле – здоровый дух» вступают в противоборство, и победителем может выйти как мученик, так и упитанный духовный наставник. Однако после первого кадра с кюре крупным планом вопрос разрешается сам собой: его исхудалое, бледное лицо, с большими кроткими глазами, подсказывают, что пища для размышлений будет исключительно духовной, а путь – мученический. Молодому кюре предстоит руководить своим первым приходом. Какой бы он шаг ни совершал в дальнейшем, он будет опрометчивым. Прихожан у него ничтожно мало, местным он не нравится, о нем быстро распространяется дурная молва. Едва заняв свою новую должность, он подписывает себе приговор, вмешавшись в семейную драму графа, который изменяет больной жене с домашней учительницей своей дочери. В такой враждебный обстановке священник, замкнутый и робкий по своей природе, поверяет свои мысли дневнику. Эти записи звучат его голосом на протяжении всего фильма – герой-рассказчик / комментатор является не редким повествовательным приемом в фильмах Брессона, однако лишь в дальнейшем он станет по-настоящему лаконичным. В этом случае, напротив, Брессон позволяет священнику, как на исповеди, выговориться. Уже на подступах к минимализму режиссер снял в эмоциональном плане, вероятно, свой самый «избыточный» фильм. Чего стоит замутненный кадр с искривленным и раскидистым деревом, к которому подходит кюре в черной пелерине, чтобы приклониться головой – это мог бы быть кадр из эпохи немецкого экспрессионизма, с такой же темной и тревожной аурой. Священник одинок, в унылой тишине не находит сил для молитвы и нуждается в поддержке. В лице своего наставника кюре из Торси он обретает эту поддержку. Помимо познаний в богословии опытный кюре обладает практическим подходом и житейской мудростью, которой щедро делится «с мальчиком-хористом». Уже в своем первом наставлении кюре требует от священника быть хозяином, заставить людей уважать его и наводить порядок. «Как же я хочу быть таким же здоровым, уравновешенным», – скажет молодой кюре до встречи со своим наставником. И в этом чувствуется его оторванность от земли, тоска по внутреннему равновесию, как будто жизнь его еле держится в теле; он утратил пищеварение и, следовательно, с трудом «переваривает» этот мир. Именно кюре из Торси стоит твердо на земле грешной – и, судя по его комплекции, обладает прекрасным аппетитом. Талант молодого кюре улавливать душевные движения другого человека делает его прирожденным священником. Сюжет дает повод для надежды, что идеалистичный священник в итоге выдержит все удары судьбы и обретет авторитет в глазах наставников и местных жителей. Но его экзистенциальная борьба столь же симптоматична, как и признаки роковой болезни – и подводит к последней черте. В заключительном кадре Брессон лаконично и не без уважения к человеческому достоинству поставил крест, словно на страже к таинству смерти. «Чудо. Как можно одарить тем, чего нет у тебя самого? Чудо пустых рук», – подумает кюре, склонившись над открытым гробом графини.

Третья лента Брессона – быть может, самое эмоционально тяжелое кино из всего, что этот режиссер снял за всю свою карьеру. Вдохновленный прозой Достоевского роман Жоржа Бернаноса беспощадно показывает апории веры, опровергая мнение о том, что духовная жизнь христианина – это что-то застывшее. Священник из Амбрикура в исполнении непрофессионала Клода Лейдю – это воплощенная хрупкость духовности, сталкивающаяся с безжалостным миром, юношеская восторженность бывшего семинариста, еще не знающая цинизма. В то же время это и максимализм, не ведающий берегов и отдающий фанатизмом. Не зря более опытный священник наставляет главного героя весьма уместными замечаниями в том числе и по поводу здоровья, которым тот не дорожит. Взявшись самозабвенно бороться за чужие души, священник из Амбрикура, так как его показывает Брессон, быстро сгорает. И несмотря на то, что плоды его пастырской деятельности есть, и они весьма ощутимы, сам он не имеет того, чему учит, хотя и верит в это. «Дневник сельского священника», как и «Дамы Булонского леса», еще чрезвычайно перегружены многословными диалогами, в нем нет еще той хлесткой брессоновской тактильной лаконичности, которые отличают «Приговоренного к смерти…», «Карманника» и «Мушетт». В этом смысле перед нами – добротное психологическое кино с погружением в экзистенциальные глубины: при этом Брессон, как и Бернанос, не боится неудобных вопросов в отношении веры, неверия, сомнения, отчаяния (в этой связи нельзя не заметить родственную связь «Дневника…» с бергмановским «Причастием»). Доблестно вместе с героем, бросаясь в схватку с человеческим отчаянием, Брессон выстраивает мощнейшие в своей эмоциональности эпизоды бесед священника из Амбрикура с графиней и ее дочерью. Герой «Дневника…», как и быковский Сотников, чем дальше, тем больше погружается в пучину телесной немощи, но дух его все больше укрепляется на крестном пути недоказуемой веры: он доказывает, спорит, опровергает, борется за чужую душу, вкладывая в это все свои силы. «Дневник сельского священника», вероятно, как и роман Бернаноса (не скажу точно, не читал), вызывает у зрителя ощущение таких разверзающихся бездн, такой глубины, полностью постичь которую он не в состоянии: диалоги, речь, теологические дуэли бомбардируют зрителя неумолимо с каждым новым эпизодом утомляя его, как и главного героя. Понять и усвоить все это с первого, да и с второго просмотра решительно невозможно. При всех сомнениях и душевных страданиях героя, постановщик снял фильм не об утрате веры и даже не об отчаянии, разъедающем душу всякого выгоревшего и разочаровавшегося в Боге христианина (это не «Причастие»). «Дневник сельского священника» - о том, что страдание, как физическое, так и духовное (как тщательно Брессон показывает, что его герой не может молиться, как понуждает себя на это и как мучается от невозможности себя заставить!), - это тот спасительный крест, на котором распинаются все сомнения, грехи и страсти верующего. По этой причине именно изображение креста с закадровым комментарием о последних часах главного героя и завершают фильм – это предел брессоновской художественной аскезы и вместе с тем ее полное символическое выражение.

Христианское кино не первостепенно должно быть о жизни и личности Христа или содержать религиозные сюжеты, но оно преподносит моральные ценности. Безусловно, нравственность в одной прочной связке с религией, но и человеку непросвещенному при упоминании слова мораль понятно, о чём идёт речь. Так фильм Робера Брессона «Дневник сельского священника» постижим вне зависимости от веры или неверия. Дело священника – чёткий и надёжный контроль своего отношения к действительности и фантазиям, но если контроль не срабатывает, то рабочий механизм ломается, грозя уничтожить личность. Согласитесь, что сие утверждение можно отнести ко многим сферам нашей жизни? Для кого-то из нас надёжным прибежищем является молитва, для кого-то семья, любимое хобби и пр. Испытания, которые выпадают на удел молодого сельского священника часть каждодневной дисциплины. Кюре из Амбрикура исполняет свой долг в борьбе за души окрестных жителей. Однако, прихожане не горят желанием что-то менять в своей жизни, и священника преследует ощущение скудности собственных возможностей по сравнению с честолюбивыми замыслами. Подавленное чувство разгорается ярким пламенем, бессонница и болезнь не знают жалости, кажется, что герой вот-вот разорвется на куски от сотрясающей боли. Актёр, утверждённый на главную роль, Клод Лейдю некоторое время жил в монастыре, подобная позиция к рабочему подходу меняет рисунок роли. Лейдю в кадре ведёт себя смиренно и проявляет нравственное мужество, но его герой не поднимает дух, а признает свою вину, не будучи виноватым, возможно, жаждет для себя получить прощение и свободу. Фильм снят по одноименному роману Жоржа Бернаноса, но грозящие разорвать на куски личностные терзания, напоминают переживания по Кафке. Кюре ведёт записи и его голос из дневников шевелится в глубине, во мраке коридоров и твердит что-то о жизненной катастрофе. Всё вокруг – грубо, чёрно-белые тона, полное отсутствие красок и духовная неряшливость. Среди этого скользит уставший растерянный взгляд, что теряется в сомнениях. Живой звук и многочисленные натуральные съемки (своим аскетичным подходом Робера Брессон и отличается) придают ощущение соучастия для зрителя. Картина величайшего французского режиссёра взывает к лучшей стороне человека, если она у него есть. Нравственные и эстетические ограничения в судьбе священника отсеивают посредственность, но закаляют ли они дух того, кто благоговейно должен исповедовать свою веру? И в чём найти опору нам, не укрепленным в своей духовности?

Молодой священник начинает своё служение во имя Господа в закостенелой деревушке, жители которой не имеют особого желания изменять собственные жизни в лучшую с точки зрения духовности сторону. Ко всему прочему юный слуга божий крайне не заботится о личном самочувствии, питаясь как подобает Священным Писаниям мало и не часто, и вечно ощущая необъяснимое недомогание то ли от физической слабости, то ли от душевных терзаний. Провинциальные люди вьют из него нитки, ещё более усугубляя нервно-усталый вид главного героя, превращая его в некое подобие ходячего полумертвеца, который к тому же всё более погружается в мысленные дебаты с самим собой, используя для раскадровки ума красное вино и хлеб. Вечно откупоренная бутылка на рабочем столе местного святителя мудрости приводит жителей в замешательство, рождая волну слухов о ясном злоупотреблении им нескончаемого количества виноградного увеселительного напитка. Что же здесь правда? И о чём говорит герой наедине с собой, записывая наблюдения за всем происходящим в провинции в личный дневник?.. Режиссёр данной картины Робер Брессон представил многогранно-таинственную историю, которая поднимает массу поистине значимых проблем. Роль духовного развития в жизни отдельно взятого человека, значение духовного наставника в процессе поиска своего места в этом сложном мире, профессиональная индивидуальность и компетентность этого самого наставника и многие другие темы составляют содержание рассматриваемой киноленты. Постановщику удалось завуалировать личную оценку повествовательных элементов работы посредством незатихающего диалога главного героя со своим рукописным отражением, которое составляет значительную часть сюжета представленной истории. Таким образом, 'Дневник сельского священника' является воистину широкоугольным кинематографическим произведением, действующим внешне крайне скупо, однако очень глубоко раскрывающим проблематику духовных исканий живого человека, трепещущего найти истину в повседневной жизни, которая в свою очередь выступает лишь плацдармом для будущей Вечной Жизни. Но готовы ли мы к ней?

Робер Брессон не стал для меня тем самым первым классиком, с которым я начал свое знакомство. Постепенно ознакамливаясь с такими режиссерами как Пьер Паоло Пазолини и Франсуа Трюффо, вдруг, где-то на периферии возник Брессон. К просмотру данного произведения меня сподвигла моя необъятная любознательность к религиозным сюжетам, и, сказать по-правде, эта история оставила неизгладимое впечатление. Являясь абсолютно классическим киношедевром, 'Дневник сельского священника' ставит перед собой задачу предстать перед зрителем истинно авторским откровением. Сюжет фильма раскрывается стремительно, и погружает нас во внутренний мир высокодуховного человека, к которому окружающие его люди относятся с пренебрежением. Брессон рисует крупными мазками, понятными всем, как 'отче наш' историю о пренебрежении к религии. Это фильм о смерти духовности и морали, о том, что жизнь как борьба с трудностями и болью оправдывает средства. 'Дневник' как послание к человеку о том, что любовь и духовная чистота спасут этот мир, кино это прекрасно всем, начиная от актеров, и заканчивая видеорядом. Чистая как небо и живописная работа мастера Брессона не оставит равнодушным зрителя, знакомого с религиозной эстетикой, высокоморальными сюжетами, воспитанного на правильных и здоровых фильмах. Браво, маэстро.

Одинокий священник, который приходит в небольшое поселение, где к нему относятся с пренебрежением и враждебностью. Сомнения в вере и правильности своего пути и выбора. Страшная болезнь, которая прогрессирует каждый день. Люди, окончательно потерявшиеся в своей жизни. Как наставить их на путь истинный и излечить душевные раны, если ты сам глубоко несчастен? Все это про шедевр Робера Брессона. Режиссер, которого очень сильно любил Андрей Арсеньевич Тарковский. И даже называл 'Дневник сельского священника' одним из любимых фильмов. Для меня это уже вторая просмотренная картина этого режиссёра. Но уже можно сказать, какие темы важны для него. Жизнь, вера, надежда, сострадание, милосердие и смерть. Наверно, одни из самых важных элементов нашей жизни. Даже спустя более пятидесяти лет с момента выхода кинополотно ни капли не утратило своей силы. Способное вызывать колоссальные эмоции и чувство эстетического наслаждения. И, несмотря на всю мрачность картины, после финала остается чувство облегченности и возвышенности. Ведь автору и актерам удалось затронуть самые глубокие струны твоей души. А ты стал после просмотра чуточку лучше. И можешь быть рад, что созерцал столь великое полотно.

Любовь - чувство поистине необъяснимое. Отчего мы любим то или иное, мы подчас не способны трезво оценить. Так, я не смогу, наверное, внятно объяснить, почему именно 'Дневник сельского священника' Брессона от 1950 г. стал моим самым любимым фильмом, настолько любимым, что я долго не решалась о нем написать. Пожалуй, 'Дневник...' - главный фильм Робера Брессона, и не потому, что самый известный, - нет, в нем сосредоточены и исследованы все темы, которые являются главными в творчестве этого замечательного режиссера. Скромность, аскетичность стиля, намеренное избегание громких сцен и сложных сюжетных коллизий - вот то, с чего начинался классический Брессон, и именно в 'Дневнике...' он впервые 'заговорил' свои уникальным, ныне узнаваемым, языком. Сюжет 'Дневника...' прост и тем, без сомнения, гениален. За основу Брессон взял небольшую одноименную книгу и вырезал из нее почти все диалоги, из провинциальной драмы превратив историю в масштабную трагедию множества человеческих судеб. Главный герой, молодой безымянный священник (с поразительно глубоким взглядом, поразившем меня), закончив обучение, приезжает в небольшое поселение, чтобы сменить на месте старого священника. Открывшаяся герою скромная французская провинция - как и все провинции мира, стоит заметить - является средоточением всего грубого, низкого, пошлого и глупого; то, что скрыто за яркими вывесками и огнями больших городов, в селе, где все знают друг друга, плетут интриги, помнят обиды до гробовой доски и не оставляют надежд сжить недруга со свету, - в нем бесстыдно проявляется, являя человеческую склонность к ничтожной, мелочной, пошлейшей жизни. Молодого священника (чем-то похожего на князя Мышкина, поскольку Брессон был большим поклонником Достоевского) гнетет низость человеческих переживаний. Его новый друг, тоже священник, говорит ему, что стоит смириться с грубостью человеческой натуры: как ни взывай к божественному в человеке, к его любви к прекрасному, чистому, к его творческому чутью, - все окажется безуспешным, ибо скотская жизнь представляется местным легче - и правильнее, - нежели жизнь духа, обращенного к непознанной вечности. Молодой священник не принимает этого совета, искренне веря, что человека из его мещанских драм и низких интересов может вырвать искренняя любовь и забота о нем, как о Личности. И некоторые добрые души, которые кажутся в этом месте существами не от мира сего, отвечают взаимностью на бескорыстную любовь этого чужого им, в сущности, человека. Большинство же не понимает желания священника помочь им; само стремление этого человека проникнуть в их сердца, хоть бы и затем, чтобы принести в них заветную любовь, встречается ими с агрессией; они не ищут ничьей любви, им не нужна ни божеская истина, ни человеческая правда, и даже самое бескорыстное и светлое чувство отступает перед намерением человека совершить подлость, низость, преступление. Любовь бессильна, хоть и деятельна; любовь не обращает сердца, а их отпугивает; любовь говорит об истине, но слова ее принимаются за ложь. Стремясь бесконечно отдавать себя другим людям, уже и не пытаясь найти у них понимание, главный герой постепенно приходит к полному опустошению, за которым его ждет только мучительная смерть. Бессмысленность его миссии на земле, невозможность обратить людей одной лишь искренностью к добру и уважению, - все это истачивает и без того больной организм молодого человека. Он страдает головными болями, бессонницей; из-за больного желудка он не может употреблять в пищу ничего, кроме вина и хлеба (и тут вспоминаются слова Христа о его 'плоти и крови'). Чем страшнее и заметнее мучения несчастного человека, тем с большим непониманием на него смотрят окружающее: уже не таясь, его в глаза называют 'больным' и 'пьянчугой', стремятся кольнуть побольнее, словно нарочно растравляя его раны. Так и ждешь от окружения главного героя слов: 'Яви нам чудо - лишь тогда мы уверуем, что ты можешь говорить с нами и взывать к своей истине'. Конечно, это очень тяжелый фильм. Всю первую половину испытывая недоумение, я затем, помню, проплакала все оставшееся время до финала ленты, даже не понимая, отчего это - от ужаса, жалости или восхищения. И, конечно, фильм уникален. Не потому, что он глубок, красив и печален. Просто повторить его невозможно - во многом из-за того, что лучшая часть его даже не поддается полному описанию.