Выхолощенные страсти
Она была Ло, просто Ло, по утрам, ростом в пять футов (без двух вершков и в одном носке). Она была Лола в длинных штанах. Она была Долли в школе. Она была Долорес на пунктире бланков. Но в объятиях Кубрика она стала бледной и квёлой пубертатной девчушкой. Ах, милая Сью Лайон, поглядывающая с постера из очков-сердечек хитрыми глазками и посасывающая маленькими красными губками леденец, как же ты хороша, что сам набоковский Гумберт Гумберт вырвался бы из книжного плена, дабы присосаться к твоим сладко-алым губам. Но ты зачахла ещё не раскрывшись, ma chere Lolita, как и Гумберт Джеймса Мейсона, эякулирующий где-то в своих потёмках, а сосать тебе пришлось лишь леденец, на постере. И ведь сам Набоков взялся адаптировать свою книгу в киносценарий, строго следуя по первоисточнику с важными и мелкими деталями, притом ухватив оскаровскую номинацию (!), однако цензорские ножницы искромсали его сценарий на огрызки, оставив всякое подобие чувств и страсти за кадром, за монохромным, мерклым и блёклым кадром, не позволяя роману, пестрящему гаммой цветистых оттенков, раскрыться, подобно нимфе. Именитый Стэнли Кубрик, снимая военные драмы и триллеры, должно быть, несколько очерствел. Хотя нежность никогда не была его главной чертой, но всё же он, вероятно, давал себе отчёт — за что брался и, соответственно, что должен был запечатлеть на киноплёнку. И что в итоге? Не хватило энтузиазма или помешали моралисты? Ох, этот чёртов Catholic Legion of Decency с их борьбой с вызывающим содержанием в кинематографе! Но негоже сваливать всё на них, ведь вполне можно было не поддаваться искушению экранизации скандального романа, тем паче в «узких» рамках 60-х. У Набокова между строк ощущалась некая медитативность, перетекающая в рефлексию, продолжительная нега, тогда как кастрированная кубриковская киноверсия сводит несовместимые концы с концами, где эстетика тонет ввиду своего же перманентного диспноэ. Вот профессор французской литературы Гумберт прибывает в небольшой американский городок Рамсдэйл и осматривает дом, где остановиться. А вот он видит нежащуюся на солнце Лолиту и влюбляется в неё. И вот он женится на её матери, на вдове Шарлотте Гейз, чтобы находиться рядом с её прелестной дочерью. У Кубрика все необходимые ингредиенты, дабы приготовить изысканное блюдо, но без специй tant pis, не хватает нужной остроты. И всё-таки режиссёр усиленно пытается сделать что-то из того, что под рукой. Казалось, они встретятся взглядами, исследуют друг друга, он откроется перед зрителем, она перед ним, но ничего не клеится, Гумберт томится и скорее несчастен, чем наоборот, а Лолита лишь сладостно улыбается, тщетно имитируя жуткую вульгарность. Постановщик сглаживает острые углы, до тех пор, пока от них ничего не остаётся. Ничего от Набокова. Кубрик тривиализирует историю: чувственность становится отчуждённостью, любовь приобретает холодные оттенки. В этой эмоциональной опустошённости вносят импульсы исключительно второстепенные персонажи Питера Селлерса и Шелли Уинтерс, точно сошедшие с книжных страниц Клэр Куилти и Шарлотта Гейз, одержимый эксцентрик и егозливая женщина. Набоков изящно играет словами, в то время как у Кубрика они бессильны из-за отсутствия необходимой химии между главными героями, которые всего лишь читают заученный текст и так же холодно прикасаются друг к другу. В картине практически нет растления, совсем как внутренней борьбы героев, но присутствуют минутные ссоры и внезапные значительные метаморфозы. Ни страстей, ни откровенных признаний, ни следа любви, одни намёки да неслышимое щебетанье на ушко. Алогично, как следствие, любовное помешательство, проиллюстрированное в виде мести, словно она и есть глубина и та самая экспрессия той самой amour, а энтимемы ускользающей красоты и недостижимого счастья пролетают вскользь. Raison d`etre кубриковской «Лолиты» совершенно не ясен, равно как и порнография для импотента. И выразить конечные чувства можно лишь слегка перефразировав набоковского героя: «Ах, оставьте меня в моём зацветающем мире, в моём мшистом бумажном саду!».
Не та Лолита
О, как можно?.. Есть ли в мире хоть один человек, способный перенести на плёнку это? Отчаянье, стыд, слёзы нежности. Игралище бесконечных скорбей. Неуловимую, переменчивую, вкрадчивую прелесть. Адскую печь сосредоточенной похоти. Очарованный остров (зеркалистые отмели, алеющие скалы), где играют нимфетки, никогда не взрослея. Скандальность «Лолиты» всегда бежала впереди паровоза (который обречённо гудел лишь о любви, о любви), едкий дым непристойности всегда застил глаза «добропорядочным» гражданам, строящим мир-труд-май и объединяющимся в ячейки общества. О романе, попавшем в список самых выдающихся произведений двадцатого века, принято говорить вскользь, принято говорить не так. Говорить о чём угодно – о красоте языка, о детальном воссоздании реалий, о яркости персонажей – но никогда не говорить о главном. И, конечно же, всегда добавлять, что главный герой аморален, низок, развратен. Вот и версия Стэнли Кубрика напоминает робкую речь школьной учительницы перед вымахавшими за лето десятиклассниками: она вроде как и хочет рассказать им про «Лолиту», но уже знает, какими скабрезными смешками всё обернётся. Уже и сама краснеет, пытаясь подобрать нужные слова. Уже сожалеет, что это не Толстой и не Гоголь, благопристойные классики, несущие разумное-доброе-вечное. Уже начинает опускать важное и сдвигать акценты на второстепенное. «Не так» начинается с первой же сцены: Кубрик открывает фильм почти тарантиновским диалогом-перестрелкой, сея псевдо-интригу («За что он его?..») и вальяжно позволяя Питеру Селлерсу выдвинуть своего персонажа на передний план. Экранный Клэр Куильти действительно вышел куда ярче своего «бумажного» варианта: он остроумен, говорлив и пластичен. Мгновенно перевоплощаясь из одной ипостаси в другую, он, тем не менее, сохраняет легко узнаваемую харизму. Проблема лишь в том, что Селлерс всухую обыгрывает Джеймса Мэйсона, и Гумбольт Гумбольт, многострадальный рассказчик и главный герой, выглядит на его фоне нерасторопным увальнем. Вообще, добрая половина фильма отдана вспомогательным персонажам: Куильти, Шарлотте и т.д. Режиссёр не торопится вводить в повествование Лолиту, потчуя зрителя комичными зарисовками «о нравах современного общества». И это всё, конечно, забавно и замечательно, но уж слишком напоминает водевиль. Если Набоков порой и заигрывал с шаржами, то скорее от скуки. Кубрик же прочно соединяет фарс с основной сюжетной линией, отчего главные герои не вызывают никаких эмоций, кроме лёгкой ухмылки. Подбор актёров на ведущие роли вообще ставит в тупик. Джеймс Мэйсон больше похож на мешок картошки, тихо гниющий в углу, чем на мужчину, терзаемого вожделением. Мало того, что режиссёр не посчитал нужным раскрыть его прошлое («Не оттуда ли, не из блеска ли того далекого лета пошла трещина через всю мою жизнь?») или хоть как-то обозначить нетрадиционные наклонности, так актёр и сам не особо старался передать всё многообразие чувств, охватывавших героя. Его тяга к Лолите кажется естественной, а никак не запретной. Ну какой мужчина устоит перед молодой, стройной девушкой?.. Да-да, девушкой, не девочкой. Хоть Сью Лайон на момент съёмок и было всего лишь четырнадцать, выглядит она на все семнадцать. В фильме заведомо не упоминается возраст Лолиты, однако, вряд ли кто-то спутает её с ребёнком. Несмотря на то, что есть в актрисе и «слегка кошачий очерк скул», и «тонкость и шелковистость членов», притягательна она половозрелой женской красотой, а не той таинственной нимфеточной прелестью, о которой писал Набоков. Вторая часть фильма полностью посвящена Лолите и Гумберту, но показаны в ней лишь внешние события. Откровенных сцен в принципе нет, есть лишь намёки, объясняющие взрослому зрителю, что происходит, но не как, не почему… А ведь именно это «как» («огонь моих чресел, грех мой, душа моя») позволяет писателю взмыть над понятием «совращение малолетних», именно это «почему» («Я уверен всё же, что волшебным и роковым образом Лолита началась с Анабеллы») раскрывает в главном герое не просто влечения плоти, но и сердца. Набокову потребовалось триста с лишним страниц, чтобы охватить все моральные, плотские и чувственные аспекты «преступления». Кубрик, кажется, не тратит на это ни кадра. Что манит Гумбрета в Лолите? Мучится ли он угрызениями совести? Почему в финале готов принять её такой, какая есть? Что она сама, в конце концов, в нём нашла? Почему позволяла так обращаться с собой? Всем этим вопросам не нашлось места в двух с половиной часах повествования, зато его нашлось с избытком для комических эскапад Куильти и Гейзихи. Конечно, в 62-м году невозможно было бы обойти требования цензуры, но Кубрик выдаёт спорные решения даже там, где нет никакого эротизма. Почему, например, открывая сборник стихов, Гумберт читает Лолите «Улялюм», а не «Аннабель Ли», хотя у Набокова были явные отсылки ко второму произведению? Зачем было закольцовывать повествование историей о Куильти и вообще придавать ему столько значения? Где во внутренней речи Гумберта хоть толика филигранной красоты, вложенной автором? Представленный Набоковым четырёхсотстраничный сценарий был использован режиссёром лишь постольку поскольку, да и позже писатель не слишком лестно отзывался об экранизации («the film is only a blurred skimpy glimpse of the marvelous picture I imagined»). И тут действительно непонятно, зачем Кубрику потребовалось экранизировать «Лолиту», если о бережном отношении к тексту речь не шла? Зачем связывать себя этими тремя слогами («кончик языка совершает путь в три шажка вниз по нёбу…»), ставшими притчей во языцех, если можно было снять комедию с Питером Селлерсом в главной роли? Неужто действительно, как школьная учительница, просто шёл «по программе»: «Заводной апельсин», «Лолита», «Сияние»?.. Как бы то ни было, мир об этом уже вряд ли узнает. Мир узнал других Лолит – тех, что скрываются под буквами ХХХ и разгуливают в синих чулках по песням популярных исполнителей. Что с цензурой, что без, набоковская Лолита по-прежнему живёт лишь на печатных страницах – в единственном бессмертии, которое может разделить с ней Гумберт Гумберт и впечатлительный читатель.
Олдскульные рецензии Zombiona!
Съеденное сердце! Лолита Если мне не изменяет память, то я еще никогда не писал отзывы на фильмы Стэнли Кубрика. Надо исправлять это положение, потому что Кубрик был замечательным режиссером. А хотел бы я начать с моего самого любимого фильма у Стэнли Кубрика под названием “Лолита”. Я просто очень люблю этот роман, наверное, эта самая лучшая книга, которую я читал. Владимир Набоков написал непревзойденный роман. Когда я его читал, я просто не мог оторваться от книги, поэтому, мне было очень интересно посмотреть экранизацию этой книги. Прекрасно понимаю, что такой роман просто невозможно впихнуть в полнометражный фильм. А режиссер этого фильма, довольно своеобразная личность, Кубрик изменил немного произведение. Не знаю, хорошо это или плохо. Я знаю только одно, что фильм мне очень сильно понравился. Я смотрел практически все фильмы Кубрика и этот, мой самый любимый. Очень сильно понравилось, что фильм снят в черно-белых тонах, мне кажется это идеальный стиль для такого произведения. Еще в этом фильме очень сильная актерская игра. Особенно понравился актер Питер Селлерс, он вообще никогда плохо не играл, он этого просто не умел. Актриса Шелли Уинтерс в этом фильме сыграла, возможно, одну из лучших своих ролей в карьере. А вот главные роли тут сыграли Джеймс Мейсон и Сью Лайон. У них получился очень слаженный дуэт. Смотреть на них было очень интересно. Конечно, можно искать минусы в этом фильме, сравнивать его с книгой. Но лично я, никогда не любил сравнивать книги и фильмы. Поэтому, я просто скажу, данный фильм мне очень сильно понравился. Стэнли Кубрик снял настоящий классический шедевр. Рекомендую.
И всё же
Не могу назвать этот фильм совсем ужасным, но и хорошим назвать не получится. Актёры пытались изобразить хорошую мину при плохой игре. Даже со скидкой на год выхода фильма, ощущение, что герои фильма просто цитируют выученный текст, как ученик у доски, не вкладывая в него ни грамма эмоций. Меня искренне привлекает оригинальное произведение. Это роман о любви, страсти, болезненной одержимости и грехе, который не искупить. Роман-провокация. Роман, описывающий то, о чём не принято говорить в приличном обществе: болезненную одержимость взрослого мужчины ещё не сформировавшимися девочками. В фильме мы видим уже вполне женственную 16-летнюю девушку, которая своими формами и внешностью тянет на все 18+, а чёрно-белая плёнка только усугубляет, накидывая сверху ещё пару лет. Ситуацию пытались исправить, добавив сцены, где Лолита ведёт себя как нормальный ребёнок. Получается это у молоденькой актрисы откровенно отвратительно. Девушка больше напоминает слабоумную или героиню низкобюджетных немецких фильмов для взрослых. Гумберт вял и безэмоционален как варёная гусеница. Тут я его могу понять. Он влюблялся в ребёнка, а получил взрослую даму на третьем десятке. Вся соль романа безнадёжно порезана цензурой. Вполне ожидаемо. Педофилию не пропустят даже в низкобюджетники на дне киноиндустрии, а уж в экранизацию культового романа и подавно, что на корню убивает весь смысл. Наверное, сам Набоков не зря пожалел о потраченном на написание сценария времени. От замысла автора остались один жалкий сюжет, извращённый цензурой. Получился тусклый фильм с лёгким намёком на интимную близость о приключениях молоденькой девицы и стареющего донжуана. Полагаю, автор зря переживал, что произведение переходит в реальный мир из мира вымышленного. Сама суть романа настолько противоречит нормам морали веков минувшего и нынешнего, что навеки заковала ту самую набоковскую Лолиту в страницы книг. Там ей и место.
Лолита Стэнли Кубрика
Экранизаций романа Владимира Набокова уже вышло две, первым была под руководством самого автора у Стэнли Кубрика. Режиссёр переосмыслил роман, добавил нововведений и из-за сурового кодекса Хейса сделал акцент не на сексуальном подтексте (как это было в экранизации Эдриана Лайна 1997 года), а на диалогах и великолепном подборе актёров. История знакома всем, но вкратце следует отметить сюжетные приёмы и пройтись по жизни доктора Гумберта Гумберта. Перед нами заключительные кадры этой любовной мелодрамы, мы сталкиваемся с развязкой всей истории, не зная, кто есть кто, но по диалогам понимаешь, какое на двух героев оказывала влияние Лолита. Опасные кадры и флэшбэк, длинною во весь хронометраж. Интригующий Кубрик поставил так события, чтобы вызвать вопросы у зрителей, а затем начать повествование с уже заложенными вопросами в голове. Не самая сладкая жизнь у доктора, а его намерения и увлечения «нимфетками» (молоденькими девочками) создают ореол негатива, ведь педофилия – это психологическая проблема. Правда, Харви из «Милых костей»? Перенос проблемы в зрелый возраст сказывается не слишком показательно, мы только в одном диалоге узнаём о прошлом героя, а в целом уже состоятельный мужчина повествует в настоящем времени (конкретнее во флэшбэке). Режиссёр проносится по первым эпизодам знакомства очень стремительно, как главы книги, а пробелом между главами на экране служит затемнение экрана в связи с монтажной склейкой. Новый город, новая жизнь и новые увлечения. Все эти моменты стремительно мчаться на экране, хотя продолжительность ленты составляет два с половиной часа, но за эти мимолётные эпизоды раскрываются важные детали: нас знакомят с Лолитой и её матерью – миссис Шарлоттой. Режиссёр проходит амурные вопросы Шарлотты и Гумберта таким образом, что сразу замечаешь истинную цель доктора, и это вовсе не вдова. Хорошая заслуга в этом актёра Джеймса Мейсона. Стоит поблагодарить кодекс Хейса, ведь вместо неловких эротических образов нас окружают отличные диалоги и знакомство с великолепной ролью Питера Селлерса – мастера перевоплощений. Его второстепенный персонаж так хорошо выступал в нескольких ролях, в нескольких ампула этой истории, что через год Кубрик позвал его на главную роль в «Доктор Стрейнджлав». Один диалог в образе детектива на крыльце отеля чего стоит – стремительно, выразительно и безупречно. Картина демонстрирует несколько порочных стадий. Увлечение, заинтересованность, стремление, похоть и желание. Каждое явление Лолиты в картине это не просто вызов Гумберту, это вызов Кодексу Хейса от Кубрика. Монтажные приёмы отражаются последовательно ключевым событиям картины: параллельную съёмку можно заметить в движущемся автомобиле (напомнило сцену из «Психо»), на балу, за кулисами театральной сцены и в больнице. Каждая новая локация облицована приёмами режиссёра, а гармоничные диалоги дарят интригующий сюжет. Это повесть о любви, пусть и не привычной, жалостной, неразделённой, но о любви. Создание своего рода любовного треугольника великолепно сочетает под одной крышей сразу три данных угла (и тупого, и прямого, и острого) – хорошая метафора сердечной геометрии. Мучения любовного плода, который запретный, но так сладок, дарят трагические события, которые создают положительные последствия, отчего можно заключить вывод, что был определённый план, но нет. Фильм показывает человеческие муки, душевные порывы и невозможность быть с любимым человеком, в то время как обратная сторона медали (или лучше сказать, женского пола) эту любовь всеми силами отдаёт. Но любовь зла, а законы ещё злее. Находиться в постоянной бдительности не всегда же будет получаться, вот и режиссёр сделал акцент на этом, приправив драматизмом. На что способна женская красота? Она не знает границ, проникает во все потаённые углы души мужчины и разрушает оборону, как ядовитый плющ. (привет ленте 1992 года). А что может сделать девушка, осознающая свою власть, пользующаяся внешностью, как средством получения желаемых результатов? Жить по своим правилам и ставить свои условия. После занятного устремления хронометража, вторая часть ленты уже остро ходит по запретам Киноакадемии и красиво оборачивает сексуальный подтекст под юмор – сублимирует. Интригует вторая часть ленты не только развитием глубокой нужды и привязанности, но и бдительностью доктора, а особенно теми эпизодами, где эта бдительность теряется, и на сцену выходит Питер Селлерс. К чему приводит такая игра в «кошки-мышки»? К почти эротическому эпосу, где то, что нельзя демонстрировать, обходят диалогами и подозрительными намёками. Нас бросают в интригующую цепь событий: от расследования родства Лолиты до преследования на загадочном автомобиле, от распорядка недели Лолиты до мук Гумберта, чтобы с большой паузой сделать заключительный вывод – любовь проходит проверку временем, любви все возрасты покорны, и где скрыт сексуальный подтекст, может развиваться нечто большее, нечто прекрасное. Поэтому и меняются взгляды на счёт главного героя Гумберта, то, что зритель не одобрял в начале повествования, смело служит драматической составляющей финального разговора. Петля замыкается на том, на чём лента начинала свой рассказ, давая ответы на все вопросы. Ты уже понимаешь всё происходящее и с совершенно иным чувством следишь за первостепенными сценами, закруглёнными под финал. Такой loop, такая петля. Вывод следует после просмотра один. Стэнли Кубрик взял скандальное произведение и снял своё видение этой любовной истории, обойдя правила Кодекса Хейса и указания самого Владимира Набокова. Это хорошая история, которая впечатляет своими диалогами, расследованием и расстановкой приоритетов на разных этапах хронометража.
Романтика по-Кубриковски
Фильм Лолита отличная работа Стэнли Кубрика, фильм драматичен и его можно считать шедевром. В нем нет такого стиля поздних картин Кубрика, но фильм это не портит. Лолита - одна из лучших ранних работ режиссера, да смело можно сказать что плохих фильмов у Стэнли Кубрика вообще нет. Фильм хорош и смел в сюжете, когда он вышел он был скандальным и католическая церковь его запрещала. Лолита снята по одноименному произведению Владимира Набокова, книга мне очень нравится и она в свое время тоже была скандальна и во многих странах ее тоже запрещали. И экранизация мне тоже понравилась. Если кто не знает в книге и в фильме история повествует о любви между взрослым мужчиной и девочкой-подростком. Минусы у картины тоже есть: в нем нет стиля, гениальности и авторского подчерка, как у Кубрика принято. Да и картина не так откровенена и пошлости у него нет, в отличии от его первоисточника. Намек на педофилию прозрачен и это делает фильм по слабее книги, которая была откровенной и в ней подробно описывались постельные сцены между Лолитой и Гумбертом. Если бы фильм вышел в наше время, то он был более смелым и откровенным. Но и так картина смела, для того времени сюжет, который намекал на романтическую связь между взрослым и ребенком, вводила в шок зрителей. Актерская игра хороша, конечно актеры не так передали образы из книги, но если на фильм смотреть как на самостоятельное произведение, актеры смогли показать персонажей, у который между друг другом любовь, только ненормальная любовь. В Лолите 1962 года хорошо то что в истории нет положительных или плохих персонажей, есть только обычные люди. Еще это история ни о извращенцах, а о людях у которых нетипичные, несчастные и для общества ненормальные отношения. Фильм - можно назвать прекрасным, было бы в нем яркий авторский подчерк и больше откровенности и похоти, да такой как бывает у Кубрика - нетипичной и оригинальной, то фильм был бы и оригинальным и считался бы великолепной экранизацией. 9 из 10
Лучший фильм !
Каждый, кто прикасается к какому-либо произведению, в первую очередь оценивает его со своей личной позиции. Для режиссера личной позиции, скажем так, маловато. Надо раскрыть замысел Автора, характер его персонажа, интригу... Надо стать 'гением', чтобы понять 'гения'. Кубрик очень скрупулезно, шаг за шагом, медленно подходит к каждому герою, и каждый из них, даже самый заурядный, проходной, становится отдельной весомой личностью. Кубрик просто выписывает нюансы каждого, любая мелочь бросается в глаза и запоминается, как черта персонажа. Лолита, как и ее мама, самая заурядная ограниченная девочка: она фантазерка, мечтающая о карьере артистки, влюбленная в свой идеал мужчины. Гумберт для нее … никто... она без сожаления его бросает и обращается вновь только за деньгами... В новом варианте 1997 года Лолита приобретает новые черты, более осмысленные, ей отведено больше внимания, особенно ее душевным переживаниям, но так ли это ? Единственным героем является Гумберт! Его история - это рассказ о наших впечатлениях ранней юности, которые навсегда формируют наши предпочтения во всем ! наши желания, вкусы, даже наше будущее...
Фильм про педофилию или про семью?
Каюсь, каюсь, я не читала знаменитую книгу В. В. Набокова «Лолита», потому что совершенно не люблю подобные романы. Необходимо подчеркнуть, что я буду рассматривать фильм, как отдельное художественное произведение, а не как экранизацию. Режиссура и вместе с ней сценарий. Посмотрела «Лолиту» только из-за Кубрика, как в принципе большинство зрителей. Я обожаю, его работы 70-х, 80-х годов и отдельно «Спартак», но вот этот фильм я легко могу назвать провальным в карьере великого Стенли. Главной проблемой является сценарий. Нам рассказывают о взрослом мужчине-тряпке и параноике, который влюбляется в визгливую избалованную девочку. С самого начала мне становится плевать на героев, мне становится всё равно что с ними будет дальше. Я не хочу смотреть на развитие их «отношений». Да, разумеется, фильм про педофилию и в 60-х подробные сексуальные отношения между героями снять было невозможно. Но даже в диалогах я не замечала никакой романтики между Лолитой и Гумбертом. И, чёрт возьми, если вырезать из фильма некоторые тонкие намёки на сексуальные отношения, то его можно пускать в кинотеатры, как ленту про семейные отношения между отчимом и падчерицей. Актёры. Вот здесь придраться не к чему. Видно как люди работают и вкладывают душу. Особенно порадовала Шелли Уинтерс. Либо персонаж её был прописан лучше, либо актриса мне понравилась, но при просмотре она стала для меня несчастной главной героиней, муж которой любит её дочь. Хотелось наблюдать за её историей и чувствами. Итак, чего ожидалось, не увидела. Бесчувственный, сухой фильм. После 30 минут хочется спать. Кое-как со скрипом до нас донесли суть фильма, спасибо за это актёрам. p.s. Сравнивать этот фильм с одноимённой экранизацией бессмысленно, ибо фильмы 60-ого с такой тематикой, конечно, будут отличаться от фильмов 90-х. 5 из 10
Неоднозначно
Впечатления от этой экранизации довольно противоречивые. Повествование в ней временами немного отклоняется от сценария, а также присутствует юмористические моменты, которые иногда не совсем идут на пользу общему сюжету. Понравилась музыка в фильме - ненавязчивая и всегда к месту. Теперь о героях. Джеймс Мейсон (Гумберт) - на мой взгляд, это пролет. В романе Гумберту было около 40 лет, и он был достаточно привлекателен, а здесь мы видим практически пожилого человека... Образ, впрочем, он воплотил неплохо. Сью Лайон - внешне совершенно идеальная Лолита, какой я ее себе и представляла! Возможно, ей не мешало бы выглядеть чуть помладше, но в остальном она совершенство. Однако в ней маловато живости и дерзости, которой она должна была обладать по сюжету. Нет и детской непосредственности и неуклюжести. В фильме она слишком спокойная, утонченная, рассудительная и холодная (из-за чего, возможно, и выглядит старше). Шелли Уинтерс (Шарлотта) - довольно интересный получился образ. Я представляла ее себе не настолько глупой и комичной, мне она ближе в экранизации 97 года, но в целом достойное воплощение. Питер Селлерс (Куилти) - отличное попадание. Этот герой интеллигентен, умен, хитер и достаточно привлекательно выглядит, чтобы поверить в увлечение Лолиты. Мне показалось, что в фильме не хватило какого-то накала. Он довольно сдержанный, даже какой-то чопорный, что ли. Хотя, учитывая год выпуска, наверное, это можно простить. 7 из 10
Свет жизни, огонь чресел
В этот раз закадровому голосу предшествуют два нехронологичных эпизода, первый из которых – мужские руки, красящие ноготки на женской ножке, – представляет собой, возможно, лучший пример заглавных титров Кубрика, а второй – убийство Клэра Куилти – является кульминацией книжного повествования, задающей тон (и, может быть, жанр) всему фильму. В эпизоде убийства Кубрик не только прибегает к самоцитированию («I am Spartacus»), но и намекает на мученически-избавительную миссию Куилти, блестяще сыгранного Питером Селлерсом. Сцена в автокинотеатре, в которой персонажи смотрят «Проклятие Франкенштейна» (1957) Терренса Фишера, заявляет о гораздо более сложной структуре кубриковского текста, чем в предыдущих фильмах. Лицо легендарного Кристофера Ли в гриме чудовища монтируется с улыбкой Сью Лайон в роли Долорес Гейз, выстраивая образ вышедшего из-под контроля эксперимента, каковым является жизнь Гумберта с Лолитой. В подробностях описано, как Кубрик намучился со студийной системой и пришел к независимому кино. Парадоксальным образом, первый же фильм, снятый после «Спартака», обозначил не новое рождение, а возвращение к прежней неумелой режиссуре. Отвратительная игра Джеймса Мейсона (до жути похожего на Лоуренса Оливье, отказавшегося от роли) может сравниться разве что с еще более ужасной игрой Шелли Уинтерс в роли Гейзихи. И вместе с тем, будто бы Мейсон, сыгравший в хичкоковском «На север через северо-запад» (1959), инфицировал им Кубрика, монтаж в фильме иногда приятно поражает. В качестве примера приведу сцену, в которой Гумберт везет Лолиту из лагеря в мифический Лепингвиль. Здесь начинается путешествие героев. Она обвиняет его в том, что он остыл к ней: «You haven’t even kissed me yet, have you?» За этой фразой в романе следует поток сознания Гумберта: «Inly dying, inly moaning, I glimpsed a reasonably wide shoulder of road ahead, and bumped and wobbled into the weeds. Remember she is only a child, remember she is only--», – в фильме же мы видим машину, которая не просто не останавливается, но уносится за пределы кадра, за кулису истории. Такой знак Жиль Делёз назвал индексом: деталь (в данном случае, машина) обозначает нечто большее, обозначает это через сокрытие. Фильм, хоть и снимался в более либеральной на тот момент Великобритании, целиком построен на индексах (согласно 'кодексу Хейса' пришлось взять на главную роль актрису 14-ти лет). Но в описываемом случае деталь показана в стремительном движении, напоминающем финал упомянутого фильма Альфреда Хичкока. Это движение – предел мечтаний, но все еще фрустрированное желание, нехватка, заставляющая жать на газ (вспоминается клип Мэрилина Мэнсона на песню «Heart-Shaped Glasses» (2007), несомненно, отсылающий к рекламной фотосессии Берта Стерна); оно не просто прорывает невидимый экран, отделяющий прошлое от будущего, но и связывает два акта. Сцены первого акта почти не связаны между собой, дискретны, предстают как бытовые зарисовки, в которых понемногу зреет и раскрывается вожделение Гумберта и порочность Лолиты. К слову о порочности: Лайон играет не нимфетку, а развращенного подростка, соблазняющего 53-хлетнего Мейсона, познавшую мужскую природу и манипулирующую ей. Еще одно, на этот раз основополагающее, расхождение с оригиналом, которое Набоков никогда не простил. Второй акт. Эпизод в отеле «Enchanted hunters» (здесь у Набокова отсылка к рассказу «Волшебник» (1939), последнему написанному по-русски). Куилти несколько раз появлялся в фильме, но всегда со стороны. Теперь мы видим, как он наблюдает за Гумбертом и заговорщицки переглядывается со своей спутницей, и камера скорее субъективна, чем объективна. Наконец, он заговаривает с Гумбертом. Этот диалог, продолжающийся 4,5 минуты, снят четырьмя планами и насчитывает всего 16 склеек. Позже Кубрик будет снимать диалоги своих персонажей чуть ли не с одной точки, это станет его визитной карточкой. Между тем, в этой сцене лицедей Куилти, притворяющийся полицейским, затрагивает тему лиц и памяти на лица, вселяя в Гумберта подозрение. Лицо представляет собой особенный тип кинообраза, который Делёз называл образом-эмоцией. Слушая, как Селлерс смакует свои реплики, зритель вместе с ним заносит в особый архив лицо пожилого мужчины, заметающего следы еще не случившегося преступления. А лицо – пусть даже в воображении зрителя – это всегда крупный план. Ссылаясь на одного из первых теоретиков кино Белу Балаша, Делез писал: «крупный план отнюдь не вырывает собственный объект из множества, частью которого он является или может быть — он абстрагирует этот объект от всех пространственно-временных координат, то есть возводит его в ранг Сущности». Именно сущностью одержимости, олицетворением страсти, становится персонаж Мейсона, не вызывающий сочувствия, в отличие от патетической Идеи, которую он выражает. В этот момент – критический для экранного действия – история людей становится историей идей (в отличие от предыдущего фильма Кубрика, где все произошло с точностью до наоборот). Возмутительно то, что уже в следующей сцене с раскладушкой Кубрик переходит к второсортной комедии в духе ранних фильмов Чарли Чаплина. Не менее, впрочем, возмутительно, чем поведение всех персонажей фильма, среди которых не найти ни одного приятного типа. Неожиданным образом, обнаружив это, внимательный зритель и заядлый читатель перебрасывает мост от одного мизантропа к другому – от Кубрика к Набокову. Следующая сцена тоже диалоговая, она длится 3 минуты, снята двумя планами с одной склейкой и заканчивается крупным планом Лолиты. Вновь индекс: то, что не произносится (правила игры, в которую Лолита предлагает сыграть Гумберту), в конце сцены затемняется до непроглядной черноты. Куилти снова появляется в Бердслэе в образе доктора Земпфа с непревзойденным немецким акцентом. Кинематографическая форма накладывает определенные ограничения на изображение событий, в достоверности которых могут возникать сомнения. Прием, который Делёз называл фальсификацией повествования, в литературе используется чаще и шире, чем в кино. Поэтому вместо директрисы миссис Пратт, вычеркнутой из сценария, Кубрик предлагает мастеру перевоплощений Селлерсу личину психолога, которую снабжает репликами Праттши – в частности, просьбой о снятии запрета на участие Лолиты в школьном спектакле «Hunted enchanters». Это появление усугубляет впечатление от бреда преследования, который поражает Гумберта после отъезда из Бердслэя. Несмотря на то, что фильм снимался преимущественно в Великобритании, студия MGM подала его на Венецианский кинофестиваль как американский, и это было первым важным признанием Кубрика как режиссера. Биограф Джон Бакстер добавляет важную деталь: «Поскольку «Лолиту» готовили при посредстве швейцарской корпорации «Аня Продакшнз» (названной по имени дочери Кубрика и его жены Кристиан, Ани-Ренаты, родившейся в апреле 1959 года), Харрис и Кубрик смогли получить свою прибыль при низкой налоговой ставке, что обеспечило их в финансовом отношении на всю жизнь. Обладая деньгами, Кубрик приобрел то, чего хотел больше всего на свете – независимость». То, как он этой независимостью распорядился, широко известно. При всех своих достоинствах, фильм все-таки неудачен, но период неудач Кубрика с этим фильмом заканчивается. 6 из 10
КОММЕНТАРИИ