Щепка

Карли, не печалься. Такова твоя судьба. Единственный шанс, Возьми его, возьми его в свои руки. /Enigma – «Carly’s Song»/ В легендах Шумера удача представлялась стремительно несущейся лошадью без гривы, зато с необыкновенно пышным хвостом. Немногим удавалось крепко ухватиться за него, а о том, чтобы оседлать грациозное животное, оставалось лишь мечтать. Десятилетие малопродуктивной карьеры доказывало Шэрон Стоун ограниченность ее актерских возможностей, которые значительно уступали эффектным внешним данным. Но ворвался в ее жизнь с мощью Гольфстрима нидерландский авангардист Паул Верхувен, и заставил всех позабыть о заурядной блондинке, ведь на ее место пришла лучшая роковая обольстительница современного кинематографа. Роль – удача и роль – проклятие, в одном изящном комплекте. Себе же во вред Кэтрин Трамелл из «Основного инстинкта» зажила своей жизнью, увенчавшейся закономерным поражением в войне с возрастом. От актрисы, в свою очередь, стали ждать воплощения новых интриг, коротких платьев и отсутствия белья, а заодно и нескольких трупов, кровь которых гармонично смотрится в фильме, преисполненном экспрессивного секса, сводящих с ума подозрений и терпкой атмосферы сладкого наваждения. Прическа сильно меняет женщину, а скучноватый гардероб довершает превращение роскошной фурии в потасканную жизнью кошку, в свои тридцать пять имеющую лишь хорошую работу, но не личное счастье. Примерив на себя откровенно чужой имидж, миссис Стоун пришлось проявить недюжинное упорство, чтобы ее Карли Норрис выползла из тени Кэтрин Трамелл. Логично заключить, что до конца абстрагироваться от главного образа своей карьеры актрисе не удалось, хотя возможности были. Столь полюбившаяся зрителю тема эротики, смешанной с жестоким насилием, на протяжении всего фильма не теряла определяющего значения, однако позиционировать «Щепку» клоном «Основного инстинкта» несправедливо, хотя бы из уважения к первоисточнику. Карли, созданная писательским талантом Айры Левина, стала жертвой чужих интриг и манипуляций, но не теряла способности противостоять обстоятельствам, петлей затягивающихся на шее. Филлип Нойс аккуратно обошелся с произведением, и не его вина, что Шэрон Стоун не удалось создать еще одного яркого персонажа, с чьим образом ее можно было бы ассоциировать. Соревноваться с Верхувеном в детективных заворотах не стоило априори, и съемочная бригада «Щепки» это не могла не понимать. Потому и досталось столько экранного времени Уильяму Болдуину, чье смазливое лицо и манеры змия-искусителя призваны были окончательно убедить, что отныне не только от красивой блондинки исходит опасность. Несколько раз в картине упоминается книга о Джеймсе Дине, и это прекрасно сочетается с желанием новоявленного сердцееда походить на бунтаря Голливуда пятидесятых. Однако, при всем уважении к далеко не бездарному Болдуину, он все же не Дин, а своей назойливой улыбочкой похож разве что на Микки Рурка в «Девяти с половиной неделях». Сходство тем более заметное, что эротические сцены – лучшее, чем может похвастаться фильм. Не упражняясь с различными извращениями, Филлип Нойс достойным образом использовал похотливую страсть как инструмент подавления тревоги и опасности. Огромный небоскреб, где регулярно погибают при таинственных обстоятельствах жильцы, назван героем Болдуина «несчастливым домом». Но что есть счастье для одинокой женщины и богатого плейбоя? Ответ на лакированном корпусе нового телескопа. «Щепка» лишь поначалу следует за «старшим братом», но страсть людей к подглядыванию открывает новые горизонты. Пагубные привычки не подчиняют себе моментально. Страсть «ночевать» в чужих окнах, прислушиваться к посторонним разборкам, а затем терзаться от желания раскрыть интимную информацию медленно рушит психику. Неумело приставленная к подглядыванию детективная опора ничуть не украсила фильм, а лишь породила недобрые усмешки в адрес Джо Эстерхаза – сильного сценариста, небрежно обошедшегося с толковым материалом. Полученные запретными путем сведения, которые могли бы пролить свет на загадочные убийства, в действительности отправляются в никуда. Оно и понятно, ведь Шэрон Стоун куда выгоднее снимать в эротических сценах. Волнительный эпизод с легким стриптизом в ресторане прекрасно формирует шарм картины, но губит ее основное начинание: подглядывания остаются больше шалостью, чем действенным способом рушить одни судьбы и спасать другие. Устремившийся пикой небоскреб вышел прекрасным антуражем для молодых, полных обаяния Шэрон Стоун и Уильяма Болдуина. Но когда удается абстрагироваться от многочисленных (крутых, вне всякого сомнения) постельных сцен, то разочарование наступает с медленной неотвратимостью. Фильму Нойса невероятно тяжело вырваться из пут одноразовости. На поверку вполне годное для вечернего времяпрепровождения кино не доводит до логического завершения ни одну из нитей развития. Оптическая слежка? Ерунда, с «Подглядывающим» Майкла Пауэлла никаких сравнений картина не выдерживает. Лихая эротика? Зенит славы Залмана Кинга и Эдриана Лайна остался в восьмидесятых, и прочие попытки развить чужой успех обречены на скептическое восприятие. Примочки крутого триллера? Тем более бесперспективно, ведь до «Основного инстинкта» не дотянуться, да и Нойс совсем не Верхувен. Несмотря на всю свою обрывочность, «Щепка» все же заняла заслуженное место в плеяде знаковых эротических триллеров середины девяностых, а с некоторыми, вроде «Непристойного предложения», - даже успешно конкурирует. Но без Шэрон Стоун в роли Карли фильм наверняка ждала бы более благополучная судьба, благо в шикарных апартаментах небоскреба выигрышно смотрятся не только розы.