Сало, или 120 дней Содома

'Сало, или 120 дней Содома' (1975) - это контроверзиальная кинокартина, созданная итальянским режиссером Пьетро Паолини. Фильм основан на произведении Маркиза де Сада и является печально знаменитым представителем кинематографического искусства, известного своей провокационностью и отклонением от традиционных стандартов. Сюжет разворачивается в Италии времен фашистского режима, где четыре влиятельных фашиста устраивают беспредел в своей вилле. Заключив десятки молодых мужчин и женщин, они подвергают своих жертв разнообразным формам физического и психологического насилия, создавая отвратительный и мучительный опыт. Стоит отметить, что 'Сало' воспринимается как произведение искусства, а не просто как развлекательное кино. Паолини экспериментирует с формой, светом и композицией, создавая атмосферу абсурда и безнадежности, что делает фильм уникальным в своем роде. Визуальное исполнение, несмотря на свою суровость, является искусством, и в этом плане 'Сало' удивляет. Однако, фильм несомненно вызывает спорные реакции. Он проникает в темные уголки человеческой психики и вынуждает зрителя столкнуться с экстремальными проявлениями зла. Такой подход делает 'Сало' труднопостижимым и вызывает вопросы о пределах искусства, где заканчивается художественная свобода и начинается оскорбление общественной морали. Таким образом, 'Сало, или 120 дней Содома' является фильмом, который невозможно оценить в чистом виде. Он уникален, вызывает дискуссии и оставляет глубокие следы в памяти зрителя, но также требует от него терпения и готовности столкнуться с темными и неудобными сторонами человеческой природы.

Имеющий репутацию самого страшного фильма в истории кино, «Сало, или 120 дней Содома» и спустя годы шокирует и поражает, прежде всего, глубочайшей эстетической бескомпромиссностью постановщика, его мужественной решимостью идти в самые глубины зла, в адские бездны, настойчивым желанием понять механику насилия и того, что в самой ленте названо «анархией власти». Дотошность в исследовании природы фашизма может показаться смакованием жестокостей, но это далеко не так, ибо во многих сценах даже при попытках палачей их расчеловечить и оскотинить жертвы страдают всерьез и своим мученичеством духовно возвышаются. Атеист и марксист Пазолини в этом фильме по сути дела противопоставил мученичество и палачество, показал, что первыми фашистами в истории были римские императоры, отдававшие христиан на растерзание львам и придумывавших изощренные пытки. В «Сало…» палачи, садовские либертины и либертинки – фашисты до мозга костей, ибо они превращают своих жертв в неодушевленный предмет, овеществляют их, пытаясь лишить человеческого облика. Однако, лишают этого облика самих себя. Велико страдание девушки, плачущей о своей матери, однако, это горе становится источником извращенного удовольствия палачей. Палачи сами едят дерьмо идеологии и кормят им своих жертв (не здесь ли источник сорокинской «Нормы»?), в пароксизме дьявольской жестокости и садизма они мучают своих жертв дотошными рассказами об извращениях, сами будучи патологически ненасытными при всей своей пресыщенности наслаждениями. Перезрелые и престарелые либертинки в роскошных платьях медленно повествуют о своих похождениях в геометрически ледяной комнате, мертвой в своей симметричности. За всеми извращениями показанных и рассказанных ужасов «Сало…» стоит человеческий разум (не случайно Сад «творил» в эпоху Просвещения!), именно его беспощадная логика, соединенная с яростью изощренного инстинкта порождает весь тот адский кошмар, в который на два часа погружается зритель. Увидеть в маркизе де Саде, этой иконе для всей извращенцев, первого в истории литературы фашиста – на это нужно особое мужество. Уродство либертинов и либертинок, не только духовное, но и физическое, их ледяной ум, служащий лишь утолению ненастных желаний, постоянно придумывающий что-нибудь новое, чтобы хоть на миг преодолеть пресыщенность удовольствиями, - все это препарировано Пазолини с невероятной художественной силой. «Сало…» - ни много ни мало фильм о несовместимости палачей и жертв, мученичества и злодейства, христианства и неистового языческого фашизма (в какой изощренной жреческой одежде один из либертинов женит других, на это тоже надо обратить внимание). Палачи-либертины подвергают своих жертв не только физическому и духовному насилию, но и вербальному: они постоянно орут на них, рассказывают омерзительные истории. Однако, жертва, так и не ставшая палачом (а в картине есть и обратное, когда открывается целая цепочка предательств среди жертв ради сбережения их жизней), пройдя страдания до конца, не просто не расчеловечивается, но наоборот, приобретает ореол святости, палач же своей яростью и ненавистью к предмету насилия, сам становится демоноподобной сущностью, переставая быть человеком. «Сало, или 120 дней Содома» - о вечном фашизме, как называл его Умберто Эко, о том, что уже Нерон и Калигула в своих изощренных экзерсисах были прародителями не только маркиза де Сада, но и современных нацистов, убивавших и терзавших невинных людей в годы Второй Мировой. Есть они и теперь, фашист – всякий, кто, не уважая другого человека, превращает его в объект своих изощренных фантазий, кто оскотинивает сам себя, овеществляя и мучая другого. Всякий же, кто, отказавшись сотрудничать с фашистом, обрекает себя на муки и, претерпевая их до конца, возвышается духовно, становясь примером для других людей, мужественно сохранив свое достоинство. Удивительно и симптоматично, что такой режиссер, как Пазолини, исследовавший всю жизнь природу людских инстинктов, снял в конце карьеры столь противоречивый, но все же гуманистический фильм, отстаивающий право человека оставаться таковым, даже несмотря на возможные страдания.

Сразу скажу, что моя рецензия относится ровно к одному аспекту этого фильма - умении режиссера передать де Сада. Собственно, что такое де Сад формально? Де Сад - это хардкорная неклассическая философия, особенно если мы говорим о днях содома. Де Сад предлагает нам структуру идеального общества, на манер 'Государства' Платона, с которым его и корректно сравнивать. Дни содома, как и 'Государство' - это абстрактное место, абстрактный замок, идеальные люди, идеальные взаимоотношения и так далее. Это что-то, что очень тяжело изобразить - режиссер взял на себя почти неподъемную задачу, да к тому же и на одном из самых сложных авторов для прочтения (ввиду его языка и нашего естественного предубеждения). Что сумел передать режиссер? Он сумел уловить и передать математичность происходящего, знаменитый де садовский словесный садизм, что очень хорошо выразилось в персонаже, который любит рассказывать анекдоты, едва ли не математического характера. Он также сумел адаптировать атмосферу де Сада, напомню, человека, который пишет об идеальных конструкциях - удачно подобрав фашисткую италию под основной сюжет, а сами разговоры выразив в конкретных застольях, цитатах, акцентах. Де садовское безумие оказывается очень близким, понятным, простым; это вполне легитимное истолкование и огромная заслуга режиссера, который старался следовать букве текста. Отметим и удачные вставки из 'Жюстины' и из 'Философии из Бодуара'. Из минусов можно заметить лишь то, что режиссер все-таки негативно рассматривает весь этот 'садизм'. Его восхищает де Сад, но он его не понимает, что видно, например, по придуманной режиссером сцене, где одной из 'собак' скармливают еду с гвоздями - что здесь, собственно говоря, эротичного, даже учитывая де Сада? Кто сумел бы насладиться этими страданиями? В общем, как мне кажется, режиссер не до конца понял саму суть и причину рассуждений де Сада, не уловил его рассуждения о Природе из той же Жюстины, а потому немного переборщил с показом ради показа, нежели с размышлением о причине показываемого. В любом случае, одна из лучших киноадаптаций философских книжек!

Постмодернистский фарс, в котором на первый взгляд больше формы ради формы. Но это же не просто про то, что взрослые заставляют платить молодость, за юность и красоту, а молодость расплачивается своим временем за право жить. Как и в любом хорошем фильме тем для осмысления и обсуждения много. По мне так это замечательная критика фашизма, как впрочем и любой авторитарной или коррумпированной власти. Как сказал один из персонажей, настоящей анархии, т.е. анархии власти. Замечательная аналогия с поеданием фекалий, как по цвету, так и по навязыванию чуждых взглядов. Это хорошо относится к любому времени, когда нормальным начинает считаться нечто, о чём говорят что это правила и навязывают. Понятно что фильм шокирующий и чрезмерно эксплуатационный. Особенно отвратительны сцены с экскрементами. Но с другой стороны, кого сейчас действительно удивишь насилием на экране?! А такой приём неплохо использовала и ультралиберальная социалистка Баскова в своём Зелёном Слонике и Сорокин в своей Норме. Кино конечно не для всех и пока что во все времена. Фильм кстати таки получил Золотого Льва в 2015 в категории Классика Венеции.