GG
Georgy_Olegovich
Кинокритик
Негативный отзыв
Верить или не верить? Размышления о «Седьмой печати» Ингмара Бергмана
«Седьмая печать» (1957) — рассказ о Смерти в человеческом обличье, ее безнадежности и безысходности. О том, что от нее бессмысленно бежать. Рано или поздно она настигнет всех. И здесь важно — каждому оценить отпущенный ему ресурс времени и привести в порядок свою жизнь. Кого-то осознание скорой смерти заставляет мгновенно переосмыслить свою жизнь. Это, в свою очередь, мобилизует весь их скрытый внутренний ресурс: сделать то, что не сделано; исправить то, что не исправлено. В фильме же оно лениво тянется через весь сюжет. И кажется, что в жизни героев это ничего не изменило. Поэтому картина тяжела для восприятия — в основном из-за монотонности повествования. Через главного героя, рыцаря Антониуса Блока, проясняется ее посыл — все скитания и искания бессмысленны. Практически нет никаких гарантий, что все личные жертвоприношения обретут какой-то смысл или как минимум чем-то окупятся. Единственное, в чем можно быть уверенным, — это то, что все мы умрем. Эта мысль словно оставляет «печать», клеймо на зрителе. Перед скорой смертью у него не остается шансов попробовать жизнь на вкус. Да, в фильме есть отзвук осмысленного жертвоприношения (весьма случайного и мелкого) во благо ближнего своего, но все равно — можно ли назвать это спасением? Ведь от Смерти нельзя спастись — от нее можно только взять отсрочку. Картина начинается как загадка и так же заканчивается. Она не дает ответов — она хладнокровно рушит любые надежды их найти. Так что если Вы в глубокой депрессии, то этот фильм для Вас. А если Вы на эмоциональном подъеме, то лучше его не смотреть. «Седьмая печать» не подарит Вам горькую пилюлю вместо сладкой лжи. Вы не проснетесь, как Нео из «Матрицы», и не познаете Истину через взгляд на реальный мир. Просто она вам скажет: нет смысла ни спать, ни просыпаться. Поэтому если спишь, то умри; а если проснулся, тоже умри. Чего-то морально-фундаментального и жизнеутверждающего здесь нет. Ни принципиальной веры, ни принципиального безверия. Ничего. И в этой несомненной правде нет шансов ухватиться ни за малейшую соломинку. Словом, экзистенциальная безвкусица. 2 из 10
Экранизация театральной постановки
Крайне сложно объективно оценивать классику, которая лежит в основе чего-либо, в отрыве от контекста создания. Но не все же тут ученики ВГИК и простым зрителям в первую очередь интересны истории, а тут с этим большие проблемы. Данная картина – это по сути видеозапись театральной постановки и в качестве кинопроизведения сегодня представляет разве что историческую ценность. Во времена ее создания же время Феллини, Кубрик и чуть позже Тарковский снимали то, что и сегодня смотрится как полноценный кинематограф без каких-либо поправок на «но» и «если». История, рассказанная в данной ленте сильно фрагментированная и без пояснений извне понять ее суть практически нереально и дело тут даже не в уровне эрудиции зрителя или каких-то специфических знаниях. В данном случае речь идет о синтезе сильно авторской интерпретации некоторых классических экзистенциальных вопросов и около религиозного творчества, которые даже при условии знания первоисточников представляют из себя ооочень сильно авторскую интерпретацию. А учитывая, что философия и вера являются сильно абстрактными понятиями, и каждый имеет право на свою интерпретацию, то данная ничем не лучше и не хуже многих других. Техническая проработка опять же чисто театральный уровень, даже ключевая «шахматная» тема проработана на отвали. Лично я играл в шахматы на любительском уровне в школе, более четверти века назад, но даже с моим уровнем наблюдать за местной партией – это рука лицо, потратив минимум времени на разбор темы, можно было сделать на порядок лучше. Если говорить о сюжете, то по началу можно предположить, что это философская притча, но в итоге точно нет. Причта по определению должна задавать конкретную экспозицию и иметь, если не логичный, то поучительный финал. Что-то другое? Может великие киноведы поведают что именно? Но опять нет, кроме абстрактных эпитетов разной степени восхищения и подборок фактов рубрики «а вы знали, что …» ничего нет. Никто толком не может по пунктам сформулировать восхищение, а это первый звоночек кина «для избранных». По мне, так в данном же случае речь идет о наборе сцен условно связанным временем и местом действия, в статичных декорациях которых разворачивается театральное действо. Разумеется, в этом можно найти глубокие смыслы и логику, но не в виду гениальности, а в виду недосказанности. Следуя этой логике в любом артхаусе при желании смысла можно найти не меньше. Так есть ли смысл смотреть это в наше время простому зрителю? В качестве самостоятельного художественного произведения скорее нет. В качестве знакомства с творчеством одного из основоположников современного кино возможно стоит, но опять же далеко не в первую очередь. Картины Феллини, Кубрика и Тарковского внесли в массовый кинематограф несравненно больший вклад. 7 из 10
«Я ищу ответы, а Бог молчит…»
— Когда тебе надоест задавать вопросы? — Никогда не надоест. — Но ответа ты не получишь. «Седьмая печать» – фильм шведского режиссёра Ингмара Бергмана (1957), снятый в жанре философской притчи. Сложный для легкого восприятия фильм, но оттого не менее значимый по поставленным в нем главным вопросам бытия, на которые у Бергмана нет ответов. Но есть приглашение подумать вместе. Для чего живет человек? Почему он несчастлив, и что нужно человеку для жизни? Как выжить, если все вокруг рушится, в чем можно найти утешение? Есть ли выход в конце дороги жизни, это тупик, или это дорога без конца? Кто для меня люди рядом, кто я для них? И, наконец, вопрос по вертикали – отношений человека с Богом: где Ты, Господи? Этот главный вопрос звучит во всех фильмах Тарковского, он же настойчиво слышен и у Бергмана. Когда Бергман пишет о Тарковском, он говорит и о себе. 'Фильм, если это не документ, — сон, греза. Поэтому Тарковский — самый великий из всех. Для него сновидения самоочевидны, он ничего не объясняет, да и что, кстати сказать, ему объяснять? Он — ясновидец, сумевший воплотить свои видения в наиболее трудоемком и в то же время наиболее податливом жанре искусства. Всю свою жизнь я стучался в дверь, ведущую в то пространство, где он движется с такой самоочевидной естественностью. Лишь раз или два мне удалось туда проскользнуть'. Бергман создал свою иллюзию реальности, которую каждый волен принимать (или не принимать) и объяснять по-своему, в меру возраста, образования, взглядов на жизнь и искусство. Это его, Бергмана, зеркало и реальность сна, это его право большого художника. В этом зеркале через суровые образы Средневековья проступают черты совсем иных времен… А рай может быть там, на теплой, залитой солнцем земляничной поляне, с чашей молока, протянутой бескорыстно, и в добром сочувствующем взгляде случайных попутчиков (случайных ли?) – там, на территории любви…
Есть ли кто-то, кроме Смерти?
Притча о том, что кроме смерти нет могущественней силы (или есть?). О тяжести бытия и смысле жизни человека. А так ли это на самом деле? Существуют ли Бог и Дьявол, ангелы и демоны? Этого никто не может знать. Точно известно, что существует смерть: человек её видит, чувствует, борется, принимает. Также на этот вопрос пытается найти ответ главный герой, вернувшийся после Крестового похода, который, как он сам считает, был бессмысленным. Раскрывается важнейшая тема о том, что с женщиной плохо и без неё тоже плохо. А если серьёзно, то в столь мрачном фильме находятся и шутки, инициатором которых в основном является Йонс-оруженосец главного героя. Вообще он является не типичным второстепенным персонажем. В кадре он мелькает чаще, чем главный герой. Скорее, он рассчитывает не на Бога, а на себя, поэтому и совершает большинство действий, не дожидаясь подачки. Он похож на человека, попавшего в прошлое, ведь ведёт себя адекватнее большинства. В фильме можно встретить всех 4 всадников Апокалипсиса, которые также являются и первыми четырьмя печатями: смерть, чума, война и голод. Смерть появляется довольно часто, что не удивительно. К войне можно отнести недавно прошедший крестовый поход. Голод в принципе свойственен в те времена, а вот с чумой не так просто. Про чуму, как и про смерть, в фильме упоминается часто, хоть и находится на заднем плане, как надвигающаяся буря. Одной из главных причин чумы стала вера. Из-за неё люди сжигали кошек, которые препятствовали главным разносчикам. В фильме есть сцена сожжения, якобы за связь с дьяволом. Но как бы Антониус не пытался увидеть его, он так и не смог. Он видит только смерть. Значит, кроме смерти больше никого и ничего нет? Но кто тогда наслал 4 всадников, если Бога и дьявола нет? Скорее всего сам человек. Так получается, что если никого нет, то остаётся только играть в шахматы со смертью. Смешит сцена в трактире, сатира не иначе. В момент, когда все верующие пресвятые люди обсуждают страшную болезнь и верят, что им поможет Бог, вдруг забывают про всё, начинают смеяться и издеваться над действительно добрым и бескорыстным Юфом. Чем является вера для этих людей: лёгкой возможностью избежать неприятности и попасть в рай? Интересно, что только один Юф видел пресвятую Деву Марию, и Смерть, и именно ему удалось спастись от смерти. Значит, кроме смерти есть кто-то ещё? Можно ещё приплести сюда и 7 смертных грехов, которые тоже проявляются во многих моментах, но описывать каждый слишком долго. Как по мне, Бергман сотворил величайший философский фильм для размышления верующих и не верующих людей. У каждого будет свой смысл и трактовка этого фильма. Так что споры на религиозной почве между этими людьми будут абсолютно обыденным делом. 10 из 10 конечно
Вкусовщина есть вкусовщина
Вкусовщина есть вкусовщина Если вам по вкусу мистическая заумь типа произведений Тарковского с претензией на философичность — этот фильм для вас. Если вам нравится растягивание и так небольшого хронометража долгими медитативными съёмками разных посредственных ландшафтов — этот фильм для вас. Если из-за туманной недосказанности и общего недоумения вы испытываете эффект Даннинга-Крюгера, если вам нравится символическая символичность без определённых референтов — пожалуйста, Бергман снял фильм как раз для вас! Ну а мне такое не нравится. Фильм попросту скучный, на меня он не произвёл сильного, да и вообще какого-либо впечатления. Аллюзии на христианство, даже в его протестантском варианте, слишком очевидны и прямолинейны. Нитакусик главный герой вопрошает в стиле избитого и порядком надоевшего экзистенциализма. «Добрый поступок», который он совершает, — спасение Юфа и Мии от смерти, оказывается бессмысленным, если вспомнить, что смерть привёл к ним не кто иной как он. Разнообразные культурные отсылки либо просто бессмысленны (а вот я увидел фреску в храме, где смерть играет с человеком — добавлю-ка я это в фильм!), либо слишком заезжены (ну вот одни из главных героев Юф и Мия — это же отсылка на Иосифа и Марию! Правда, никакой особой святостью они не владеют, да и дитя их вроде бы как не спаситель мира, но всё равно круто же отсылать на библию!). Это что по содержанию. Относительно технической части тоже есть свои огрехи. Например, игра актёров иногда вызывает определённые вопросы: простонародные крестьянки выглядят как куклы барби, декорации и прочие эффекты, естественно, не блещут изяществом. Но всё вышеописанное можно оправдать сроком съёмок данного фильма (хотя это не снимает вопроса: а почему такие высокие оценки?). Так почему же при всех перечисленных минусах я не делаю этот отзыв негативным? Да потому что фильм вполне может зайти любителям околофилософской тягомотины. Да, идеи не то чтобы глубоки, да, просто посмотреть на разные пейзажи можно в принципе везде в интернете. Но всё равно я уверен, что подобные фильмы «не для всех» могут зайти особенным ценителям, ну и просто людям со специфическим вкусом. Поэтому, будучи довольно категоричным в отношении этого фильма, не нахожу смелости говорить о нём совсем отрицательно. Вкусовщина есть вкусовщина.
Неизбывное Средневековье
Средневековье – тысячелетний период между Античностью и Новым временем или подспудная, в обычной жизни почти незаметная реальность, время от времени прорывающаяся сквозь тончайший слой «цивилизации»? А если то, прошедшее Средневековье, лишь репетиция нового, настоящего, которое ждет нас впереди? Впрочем, каким оно, Средневековье, было, мы никогда не узнаем, ибо перед нами лишь его образы, созданные не столько для постижения прошлого, сколько для самопознания в нынешнем своем бытии. Фильм Ингмара Бергмана - один из гениальнейших образов Средневековья, и восприятие его, подобно восприятию эпохи, которой он посвящен, неизбежно меняется в зависимости и от личного, и от исторического опыта. Он был создан через двенадцать лет после окончания Второй мировой войны, обесценившей все многовековые достижения европейской культуры. Возможно, это стало одной из причин того, что временем действия фильма стал XIV век, когда веру в Бога потеснила вера в дьявола, когда зло, воспринимаемое прежде (во всяком случае в теории) как орудие добра превратилось в сознании людей в самостоятельную и всемогущую силу, когда образ гармоничного и прекрасного, живущего в ритме космической музыки мира, побеждает образ «мира наизнанку», где добро и зло поменялись местами и где, среди абсурда и уродства, есть только один повелитель – Смерть. В этом мире каждый обречен идти впотьмах, не ведая, что творит, и любые усилия придать своему существованию хоть какой-то смысл обречены на неудачу. Образ смерти в фильме заметно отличается от образов смерти в искусстве позднего Средневековье. В популярном (особенно в Германии) тогда жанре «Пляски смерти» она выступает в обличии скелета или трупа (высохшего или разлагающегося). В немецком языке смерть мужского рода, а потому в германских землях и там, где работали немецкие художники (один из них и написал фреску, которая вдохновила Бергмана), предстает как мужчина. Он (т. е. смерть мужского рода) болтлив, склонен к многословным нравоучениям, не лишен чувства юмора, а порой и вовсе весельчак и балагур. Шахматы - относительно редкий атрибут смерти. Она чаще играет на музыкальных инструментах, аккомпанируя кладбищенским пляскам или подгоняя нерасторопные жертвы. Будучи мужчиной, смерть особенно интересуется пышнотелыми девушками и молодыми женщинами: незаметно подкрадываясь к ним сзади, она (т. е. в данном контексте он) сжимает их в объятиях, нагло хохочет и целует… (см. творчество Ханса Бальдунга Грина). У Бергмана Смерть совсем иная. Лишенная явных признаков пола, бесстрастная, неразговорчивая, неторопливая. Плоское, чуть округлое лицо, пристальный взгляд узких пустых и как будто невидящих глаз, тонкие плотно сжатые губы… Она заменила Бога отчаявшимся людям, которых хватает лишь на то, чтобы, сбившись в кучу, обсуждать чужие несчастья, пугать друг друга грядущими бедствиями и вместе бежать – вначале от Смерти, а потом вслед за ней, растянувшись живописной гирляндой на фоне грозового неба… Но, может быть, выход есть? Нарушить правила игры, оторваться от группы и, покуда другие, цепенея, зачем-то пытаются что-то объяснить зловещей гостье (которую сами и призвали), бежать своей дорогой совсем в другую сторону. Вероятно, это только отсрочка, однако… Да Смерть ли то была на самом деле?
ДС
Данил Смекалов
Кинокритик
Позитивный отзыв
'Как не вертись, задница всегда сзади'
По началу фильм может показаться довольно странным и не связанным, с очень необычной подачей сюжета. Но на самом деле здесь поднимаются очень интересные вопросы о жизни, смерти, религии и Боге. Отличные интересные и необычные диалоги. Я для себя увидел здесь несколько хороших цитат. По сути это философская притча о жизни, смерти и любви. Здесь представлены религиозный человек и атеист. В фильме ставятся такие вопросы как 'есть ли дьявол?', 'есть ли Бог?', 'что такое любовь?', 'есть ли жизнь после смерти?'. Конечно, нет ответа на эти вопросы и каждый сам для себя определяет истину. Несмотря на то, что картина снята в 1957 году, она не потеряла актуальность, особо сейчас, в непростые для всего мира времена. Как сохранить мужество в трудное время. 'И всё-то несовершенно в нашем несовершенном мире, а уж любовь - само совершенство в своем совершенном несовершенстве.' 8,3 из 10
Киноманам
Монументальная теологически-философская историческая драма Ингмара Бергмана. Красивые актрисы и величественный Макс фон Сюдов. Театральная подача, но великолепная картинка и честные образы. Очень понравился Гуннар Бьёрнстранд в роли циничного оружейника. Величественная и устрашающая музыка, создающая нужную атмосферу. Сюжет. Уставший рыцарь и его оруженосец возвращаются после десятилетнего крестового похода. На родине начинается эпидемия чумы. Народ подавлен. Везде шастаю мрачные церковники, бьющие себя плетьми, провозглашающие всеобщую погибель и сжигающие ведьм. Рыцарь тут же встречает ангела смерти, который даёт ему небольшую отсрочку, пока они играют в шахматы. Рыцарь не боится смерти, но его вера в Бога пошатнулась и он переживает о том, что будет после смерти. В итоге они собирают вокруг себя компанию из одинокой девушки, трио весёлых бродячих артистов и семейной пары из глуповатого кузнеца и его распутной жены. Эта компашка малость скрашивает мрачные мысли рыцаря, но неминуемая смерть рано или поздно настигнет всех. Аминь. Кино выглядит пафосным и наигранным, но оно великолепно смотрится, несмотря на то что снято в 50-х. Всё же чувствуется европейское серьёзное кино, без американского инфантилизма. Смотреть всем не рекомендую. Киноманам. Особый приз жюри на Канском кинофестивале.
Памятник в бронзе
'Седьмую печать' называют философской притчей — историей о жизни и смерти, содержащей мораль. А когда и какую философскую притчу вы рады выслушать? Ну вот вы в далёкой стране попали в беду. Постучались в незнакомый дом. Хозяином оказался старик-мудрец. Он вас принял, накормил, и теперь у огня неспеша рассказывает две философских притчи — истории о жизни и смерти, содержащие мораль. В первой притче есть два героя и три события с ними. Её сюжет удивительно похож на историю вашей сегодняшней неудачи. Слушая старика, вы замечаете, как похоже это на вас, замечаете это ему и вместе смеётесь. История короткая. Финал непонятен и смысл притчи ускользает, но... лёгкое светлое ощущение на душе присутствует. Вторая притча была длинная (это фильм Бергмана 'Седьмая печать'). В ней было семь героев-архетипов: добряк-простак, хитрушка-проститутка, беспокойный умник, всезнайка-шалун, грустный молчун, романтик и ребёнок. Кроме этого, была одушевлена смерть и действовала на правах одушевлённых героев. Герои делились на три группы. У каждой группы была своя история, но в середине рассказа три истории пересекались, а в конце снова расходились. Эта притча баловала интересными фантастическими ходами (как операторская работа в 'Седьмой печати') и была сложена в необычайно красивых стихах (таких же красивых, как актёрская игра в 'Седьмой печати'). Финал непонятен и смысл притчи ускользает, но... лёгкое светлое ощущение на душе присутствует. Какую притчу послушали бы вы? Я бы послушал обе.
AG
Armen Ghonakhchyan
Кинокритик
Позитивный отзыв
Седьмая печать
На мой взгляд, это одна из самых глубоких и самых сложных работ Бергмана. История рыцаря, находящегося в кризисе веры, который начинает задавать себе фундаментальные вопросы: существует ли Бог и в чем вообще заключается смысл жизни. Важно учитывать, что рыцарь возвращается из крестового похода. Он убивал во имя веры — и теперь впервые по-настоящему сомневается: было ли это правильно. Его внутренний конфликт строится не на страхе смерти, а на попытке осмыслить собственные поступки и их цену. Фильм, как мне кажется, говорит прежде всего о кризисе веры и поиске смысла существования. Смерть здесь не предстает в образе злодея — она становится голосом совести рыцаря, тем самым собеседником, который в той или иной форме живет внутри каждого из нас.
КОММЕНТАРИИ