Полуночный ковбой

Мы были в восторге, мы воображали, что оставили смятение и бессмыслицу позади, а теперь выполняем свою единственную и благородную функцию времени - движемся. Джек Керуак Ветер перемен подул откуда-то из Франции, резко перекинулся на Британию, невероятным образом долетел даже до Голливуда. В шестидесятом Жан-Люк Годар снял первый фильм, в шестьдесят втором Жак Деррида опубликовал первую значительную работу, в шестьдесят восьмом мировое студенчество синхронно потянулось к баррикадам. Воздух полнился метафизическими субстанциями, состав которых не разгадан и по сей день. Так или иначе, именно про шестидесятые было сказано: «С тех пор не происходило ничего, что следовало бы помнить». Так или иначе, собирательная улыбка собирательной Одри Хепберн исчезла в тумане уходящей эпохи, кончился Золотой век фабрики грез, а в кадр уверенно шагнули герои разрушающие, герои несчастные, герои, если угодно, более настоящие. Вот и Полуночный ковбой Джо Бак: захватив с собой нелепый пятнистый чемодан и немного провинциального обаяния, простак, в совершенстве освоивший единственную профессию – быть хорошим парнем, отправился на Восток, в очаг урбанизации, но был ослеплен огнями большого города. Попытка ухватить за хвост разлагающуюся American dream обернулась невесть какой по счету версией «сонета о жизни скверной». Нью-Йорк, Нью-Йорк. Разлинованный бесконечными авеню, разнумерованный город страны возможностей, Большое яблоко, от которого нельзя откусить, не вывихнув себе челюсть. По утрам тут разбегаются ошпаренным муравейником, по ночам растворяются в бессмысленном разврате. Главный герой все глубже проникает в самую суть мегаполиса, и вот уже полифония автомобильных клаксонов, смазанный блеск рекламных вывесок — верхний слой типовой индустриальной эстетики — сменяются узкими пространствами квартир, баров, гостиничных номеров — там покоится черная душа Нью-Йорка. Британец Джон Шлезингер впервые снимает в Америке, но его принадлежность к группе тех, кого на родине называли angry young men, видна во всем. Он проклинает социум пулеметными очередями, собирает все пороки в одну единицу киносинтаксиса, никогда не разжевывая каждый в отдельности. Здесь немолодые жены изменяют мужьям, болтая с ними же по телефону; здесь изобретают парики для собак, а образ Иисуса присобачивают на туалетную дверь; здесь глупая реклама, здесь жиголо и альфонсы, здесь абсолют пошлости и эталон равнодушия — изнанка западного мира, нашинкованная крупными планами и безумными лицами ракурсом «снизу вверх», они гулко хохочут, выставляя гигантские зубы. Войт почти одними бровями исполняет мальчика, который только узнал секрет ватной бороды Санта Клауса — мир погрузился в ночь, а ночью ковбои никому не нужны, разве что педерастам ближайшего кабака. Шлезингер почти конвульсивно монтирует черно-белое прошлое главного героя с невыносимо серым настоящим: смех заботливой бабушки прерывается кровавым кашлем бродяги-туберкулезника; трогательная постельная сцена с приглушенным светом переходит в сюрреалистическую drug-party, где силуэты расплываются, а снято все с красными светофильтрами — быстрее, еще быстрее, кадры мелькают, этот город натурально сводит с ума! Впрочем, несмотря на продуманные мизансцены и без пяти минут гениальную работу оператора, Шлезингер, как и всякий британец того времени, ставил этику на ступеньку выше эстетики. Полуночный ковбой (с кавычками или без) – еще один штрих к образу бунтаря без цели. Да, Нью-Йорк породил Холдена Колдфилда, Трэвиса Бикла и (скорее всего) Тайлера Дердена, но Джо Бак не из таких, он еще не готов стать топливом в пожаре революции и «очистить город от дерьма», в голове пока не свирепеет грохот безумия. Лучшее, что он может сделать – это прийти в бар и выпить очередную кружку самого одинокого пива в своей жизни, закусив бутербродом отчаяния. Ковбой, умеющий стрелять разве что глазами, решает проблемы керуаковской методой – в дороге. Важна здесь вовсе не сама Флорида, куда искренне стремятся герои Войта и Хоффмана, им ведь нужно просто куда-то ехать, насколько неуютны прокуренные помещения, настолько райским транспортом видится обыкновенный автобус, в нем даже умереть не страшно. Но выхода нет, попав туда однажды, из метафорического автобуса больше не выбраться, жизнь искривляется концепцией вечного возвращения, на завтрак, обед и ужин подают салат «рекурсивный». Джо Бак вновь и вновь шляется по городу - сапоги со шпорами крупным планом, правда глаза уже не горят. Четвертое измерение выдает парадоксы: с прошлым, наконец-то, удалось покончить, но будущее (если оно вообще теперь имеет место) нахально медлит и не наступает, все онтологические щели заполнены беспросветным настоящим – Бодрийяр несомненно одобряет схему. Вот и шестидесятые: в который уж раз «прошлое рaзгромили, пустив по ветру культуришки конфетти» - а дальше-то что? Нет ответа. Автобус с разнокалиберными бунтарями уходит в монтажное затемнение. Дальше, очевидно, все то же самое, но в другом порядке. Постмодернизм?

Двухметровый симпатяга Джо Бак (фактурный Джон Войт) пакует чемоданы и покидает Америку одноэтажную, чтобы уехать в высотную и величественную. Не имея ненужных звездных амбиций, Джо пытается найти работу на увлекательнейшем поприще «хастлера» - профессия проверенная, древняя, говорят, даже, древнейшая. Что ж, мечта у каждого своя. В «менеджеры» к Джо напрашивается хромой бродяга Реццо (гениальный уже второй раз за три года Дастин Хоффман) и начинает усиленно помогать ему взобраться вверх по финансовой лестнице, на вершине которой — светлое будущее: покинуть Нью-Йорк и переехать в солнечную Флориду навсегда. Общие настроения и социокультурные тренды, царившие с 60-го по 69-ый, нельзя объяснить никак иначе, кроме как пресловутым во многих кругах «духом шестидесятых». Они, конечно, были у каждого свои, но что-то эфемерное все равно царило в воздухе, временами пролетая огромные пространства. К примеру, сложно как-то по-другому объяснить тот феномен, что «Полуночный ковбой» причудливо, но, в то же время, достаточно сильно похож на «Я шагаю по Москве» Георгия Данелии. Казалось бы, между ними — железный занавес и культурная пропасть, но жанровая и, местами, настроенческая схожесть просто невероятна. Оба представляют собой эдакое «круговое роуд-муви», где классическая для этого жанра дорога склеена в кольцо, и поэтому не кончается никогда. Можно лишь ходить вокруг, заворачивая в переулки, но обязательно возвращаясь на Бродвей или Арбат. Но если юный Никита Михалков отплясывал в метро имени светлого будущего советской столицы, то Войт и Хоффман угрюмо бродят по декадентскому Нью-Йорку имени Трэвиса Бикла из «Таксиста» Мартина Скорсезе. Город настолько жадно поглощает все, что подбирается к нему ближе, чем на пару километров, что даже нормально поразвратничать здесь не удается. Зацикленный мотив залихватского «Everybody Talkin'» от обратного намекает, что люди здесь общаться не очень-то и любят. Они замыкаются в себе и потом, за закрытыми дверями гостиничных номеров разной степени комфортности, выпускают накипевшее. Отвратительный старый извращенец молится у туалетной двери, интеллигентный профессор истошно кричит, падая на кушетку, а рафинированная дама играет с нанятым Джо в скрэббл. «Полуночный ковбой» - это целая галерея портретов большого города, где притоны и мусорки не сильно отличаются от наркотических богемных вечеринок. Эпохой обусловливается и то, почему «Полуночный ковбой» - кино культовое. На стыке шестидесятых и семидесятых, когда общественное сознание пребывало в полуобмороке и не особенно понимало, что с ним происходит, Джо Бак и Энрико Реццо стали будоражаще реалистичными памятниками. «Полуночный ковбой» наиболее интересен своими персонажами, где вперед выходит не коллекция второплановых фриков и даже не хоффмановский калека: среднестатистический до кончиков шпор Джо — вот персонаж времени уже чужого и ушедшего. «Полуночный ковбой» - это поэма с героем, который совмещает в себе и черты общественного типа, и индивидуальность. Техасский родео-бой, смотрящий на все широко открытыми глазами пятидесятых годов, так и не может понять, с какого же это момента прикид Джона Уэйна стал считаться гейским, люди на улицах обидно очерствели, а умение делать что-то лучше других перестало гарантировать приличный заработок. Этот фильм — ярко-красный индикатор тектонического сдвига эпох. Классические ковбои обычно стреляются в полдень, но у Шлезингера, соответственно названию, может наступить только полночь. У этого кино нет четкого начала и строгого конца: бесконечная финальная автобусная сцена остроумно оммажит «Выпускника» Николса и доказывает мысль, схожую с его идеей. Любви не существует — есть лишь порок и насилие, а вот настоящая дружба бывает. Да, она между жиголо и туберкулезником, но кто сказал, что мир — приятное место? Кроме, конечно, Флориды. Флорида — наш Эдем.

Кто мы есть? Каково наше место в жизни? Каково дело всей жизни, призвание? Главный герой ленты «Полуночный ковбой», Джо Бак, поначалу не задается этими вопросами. Ведь он – альфонс, и не стыдится этого, напротив – считает соблазнение вдов и недовольных семейной жизнью немолодых дам заработком самым что ни на есть нормальным. Хорошенькое лицо, которое умиляет старушек своей невинностью и правильностью черт, аккуратный костюм ковбоя, будто только что сошедшего с родео – чем не дамский угодник? Прибыв в Нью-Йорк откуда-то с окраины, Джо Бак сталкивается с непониманием и насмешками не только обычных горожан, которых не удивить еще одним чудаком-фриком, но и своей основной аудитории – «женщин за 45». Подлинное недоумение читается в его глазах – «Как? Я им не нравлюсь? Но моя бабушка говорила мне, что я – самый лучший…». Постепенно розовые линзы тускнеют, и человек оказывается одинок в толпе, пока не встречает такого же одиночку – бездомного бомжа-туберкулезника Риццо, который убеждает Джо стать его менеджером. Жизнь его – не сахар, да и к тому же калека. Волей-неволей два несчастья притягиваются друг другу, и постепенно перестаешь видеть отличия между этими двумя заблудшими душами – настолько они становятся похожи в своей жизненной неопределенности, при всём внешнем отличии. И как только человек сталкивается с реальностью, выйдя из зоны комфорта своей мечты-сказки, в которой как в коконе он жил всё детство и юношество, он понимает, что быть ублажателем дам в возрасте – это, по большому счету, последствия травмы детства – комплекс неполноценности, комплекс желания быть лучшим для своей любимой бабули, которой уже нет. Или не в старой женщине дело? Ведь она не виновата, что любила своего внука… Или не любила – просто баловала, пользовалась им, и поэтому пользование людьми стало для Джо привычкой, самым обычным делом? Но трансформация человека всё-таки происходит после осознания ситуации и познания себя. Правда ли он изменится? Неизвестно. Мы видим лишь побуждение к изменению, а это уже дорогого стоит, по крайней мере, для того, кто уже в сознательном возрасте продолжает играть в милого ковбоя, которые так нравятся бабулькам. --- Правдиво переданный дух времени и атмосфера, отличный монтаж, сценарно проработанные психологические портреты главных героев вкупе с очень хорошей актерской игрой, делают фильм «Полуночный ковбой» настоящей классикой кинематографа. 9 из 10

У каждого из нас есть мечта, но мало кто верит, что она сбудется на 100%. И для таких людей нет прощения за их наивные планы. Жизнь нещадно бьет их по самым слабым местам. Но редко кто, упав на колени, оказавшись глубоко на дне, решит снова подняться. Данный фильм показывает трудный путь человека, потерявшего всякую надежду на нормальную жизнь, но не утратившего дух борьбы. Сюжет Молодой и очень озорной парниша по имени Джо Бак решает кардинально поменять свою жизнь, уехав из родного маленького городка в Нью-Йорк. У него нет образования и денег, но зато он свято верит в странную мечту: в то, что он сможет обслуживать пожилых дам за кругленькую сумму. Но его планы сразу рушатся, так как провинциалам нет места в большом городе. Они там совсем одни... Джо ждет много испытаний и ожесточенная борьба за место под солнцем. Это один из самых искренних и грустных фильмов о настоящей дружбе. Он показывает, как можно ценить, уважать и помогать друг друга, когда за душой нет ни гроша. Джо знакомится с Риццо. И с этого момента начинаются их непростые отношения. Они стараются держаться вместе, чтобы жестокий Нью-Йорк окончательно не поглотил их жалкие жизни. Большой город отнял у Джо мечты и разбил его наивные представления о жизни. Мир оказался не таким простым, добрым и доступным для обычного парня из глубинки. Но Нью-Йорк подарил ему гораздо большее, чем грязные деньги. Он дал ему настоящего друга, которого люди очень редко встречают. Жаль только Джо слишком поздно понял ценность этого подарка... Актерская игра Конечно, тут выделяются Дастин Хоффман и Джон Войт, сыгравшие главных героев. Сейчас это уже состоявшиеся актерами со множеством наград и большим состоянием, но тогда они были простыми молодыми людьми, начинающими свою карьеру. Очень приятно смотреть на игру этих актеров. Она легкая, без излишнего драматизма. Правда, у зрителя что-то постоянно сжимается в груди, когда он наблюдает за актерами. Персонажи Джо Бак - главный ковбой в этом седле. Самоуверенный, но очень доверчивый парень. Сразу видно, что он рос далеко от коварства большого города и не привык к обману. Он верит в людей. И, конечно, они тоже верят в него, в его абсолютную бестолковость. Риццо - друг Джо, неаккуратный и не слишком приятный на внешность мужчина. Он пытается выжить в большом городе обманом и мелким мошенничеством, но у него практически ничего не получается. Итог Просмотр ' Полуночного ковбоя' очень тронул меня. Он простой, честный и горький. Жаль, что жизнь не дала второго шанса дружбе главных героев и так несправедливо обошлась с ними. Но они боролись с ее жестокостью. Правда, медали не получили. 10 из 10

Типичная история провинциального покорителя мегаполиса в нетипичном формате. Этот фильм - единственная картина категории X, получившая Оскар (и не один, а сразу 3). И это далеко не главная причина смотреть этот фильм. 'Полуночный ковбой' - противоречивое кино. Оно показывает идеальную жизнь и жизнь жестокую. Два идеалиста по сути неудачники, живущие в каморке. Беззаботное детство главного героя скрывает множество страшных тайн. Примитивные желания сменяются чувством верности и дружбой... И сам фильм из картины о забавном глуповатом ковбое превращается в картину о том, что есть настоящая дружба. Отдельный большой плюс заслужила операторская работа: съемка кадров крупным планом, сменяющиеся изображения с яркого и радужного на убогое и серое - вот что действительно передаёт настроение фильма. Иногда это даже лучше диалогов, которые тоже немаловажны. И конечно, стоит отметить потрясающую актёрскую игру Джона Войта и Дастина Хоффмана. Фильм оставляет осадок, но его обязательно стоит посмотреть. 9 из 10

Светловолосый и порядком самовлюбленный парнишка Джо Бак хоть и живет в Техасе, но даром носит ковбойский прикид, так как работает на своей малой родине ничем неприметным посудомойщиком. Впрочем, амбиции Джо выходят за пределы его захолустья и отправляют парня на восток – в город сбывающихся надежд Нью-Йорк. В Большом Яблоке Джо надумал со своей славно сбитой внешностью стать… альфонсом. Да, потрахивать дамочек и получать за это деньги. Но шустрый план с самого начала пошел наперекосяк. Бабы денег не дают, а напротив, выманивают последнее. И вроде бы новый хромой приятель Риццо обязуется Джо «организовать правильно процесс», но и тот оказывается бомжом-шарлатаном. Более того, приезжий ковбой опустился до того, что стал подрабатывать в гей-проституции. А счастье, как думал Джо, все равно рядом – просто оно слепое или тупое, а может его и вовсе нет. Даже для Голливуда, окунувшегося во все тяжкие наступившей «сексуальной революции», работа англичанина Джона Шлезингера оказалась чересчур вызывающей. Режиссер, экранизировав скандальный роман Лео Херлихая, поднял одним махом все самые грубые сексуальные перверсии, о которых ранее осмеливались говорить исключительно полутонами – беспорядочный секс, альфонство, наркомания, фриканутость и массовая педерастия. По сути Шлезингер показывает Америку наизнанку со всей ее грязью по соседству, только грязь становится на место витрины. Город-мечта Нью-Йорк, где вроде как деньги должны сыпаться к каждому приехавшему только потому, что он сюда приехал, на самом деле может вполне органично трансформироваться в город тотального зла. Но все же «Полуночный ковбой» - это в первую очередь высококультурный продукт со смыслом и очень цельной историей. Режиссер не морализирует, не ставит каких-то красных флажков, не осуждает и уж точно не делает сознательно тему извращенного секса объектом исследования. Шлезингер снял кино об очень необычной мужской дружбе двух потерянных и вроде как несовместимых одиночеств. Каждый из них подонок по отношению к внешнему миру, но друг к другу они относятся чрезвычайно трепетно, потому что где-то по наитию соображают о том, что никому другому больше не нужны. Ну и игра ведущей пары Джон Войт – Дастин Хоффман вызывает порядочное уважение. Начинающий актер Джон Войт, для которого «Полуночный ковбой» стал практически дебютом, с ходу вписался в ударное амплуа наивнейшего, в чем-то не решительного, но все же точно не конченного селюка. Пусть его Джо и катится постепенно в нравственно-разлагающийся ад, но большое сердце у этого паренька все же присутствует. Заплакавшей бабе он отдаст чуть ли не половину своих скудных сбережений; минетчика-малолетку, развевшего ковбоя на халявский оральный перепихон, пожалеет и не заберет часы; ну а своего дружбана-жулика будет и вовсе опекать по-отечески. Хорошее начало карьеры для будущего папаши Анджелины Джоли. А дружбана-жулика отменно играет 32-летний Дастин Хоффман, который после ударного исполнения молодой бестолочи в «Выпускнике» набрался матерости и перевоплотился в этом фильме буквально до неузнаваемости. Если Войт в фильме был актером действия, то Хоффман, шикарно отыграв ушлого бомжа с массой физиологических проблем, создал всю атмосферу. Киноакадемики оскаровской номинацией за роль второго плана также отметили некую Сильвию Майлз, которая весьма запоминающимся образом сыграла потасканную бабу «под вамп» с удовольствием легшей под ковбоя. Но главное «достояние республики» в фильме – это все же убедительная игра молодых Джона Войта и Дастина Хоффмана. «Полуночный ковбой» - это не только «откровенно о сокровенном», когда барьеры вроде кодекса Хейса перестали даже мерещиться за спиной, но еще и талантливо. И время показало, что постановка Шлезингера чуть больше, чем просто история о фриках, педерастах и лицах с низкой социальной ответственностью.

Джо Бака в фильме нам показывают добрым, одиноким, слегка наивным парнем, который мечтает разбогатеть. Он уезжает из своей деревни в Нью-Йорк в надежде исполнить свою мечту. Джон Войт превосходно сыграл своего героя, он полностью вжился в роль. Дастин Хоффманн тоже отлично отыграл очень сложного персонажа. Без него этот фильм не был бы таким интересным. Это актеры отлично дополняют друг друга, из них получился хороший дуэт в этом фильме. Джо Бак меняется в течении всего фильма. Сначала он полон надежд, и сразу готов приступить к своему делу. Но постепенно дела складываются все хуже. Вот его уже обманывают, и ему остается только бродить по ночному городу. Фильм с каждой минутой становится все более драматичным, тяжелым. Ты уже перестаешь верить в успех главных героев, но в тебе еще теплится надежда на их успех. Фильм вызывает бурю эмоций, заставляет окунуться в Нью-Йоркскую бедность, которая соседствует с элитными жилыми комплексами. Под конец мечты Джо Бака окончательно рушатся, но у него все-таки появился друг. Друг, которого он уже не может просто так бросить. Это фильм о взаимоотношениях, дружбе, подлости, мечтах. Это драма, в которую нужно вникать, улавливать каждый момент. 10 из 10

Подобно Голливуду конца 60-х и начал 70-х, пытающийся встать на новые рельсы, вдохнув собственную изюминку к европейскому авангарду и создавая бунт против устоев старого Голливуда, фильм 'Полуночный ковбой' также бунтует против старой моральной составляющей, прописанной еще в 'Кодексе Хейса' и показывает обратную сторону всех красивых и чудесных картинок, заставляя схлестнуться с жестокой реальностью, где приходится выживать одному или с собратьями по несчастью. При всем этом отдельно хочется отметить еще и полное переосмысление подходов воздействия фильма на зрителя, где множество кинотеорий переплелись в единое целое под названием 'Полуночный ковбой'. Как многими было отмечено, но факт от этого не перестает быть фактом, картина начинается с демонстрации 'американской мечты' - переездом в большой город амбициозного, наивного и глуповатого, но чистого в своих побуждениях главного героя Джо. И первый же моральный слом - это нетипичный для золотого и серебряного Голливуда выбор 'таланта' Джо, с которым он собирается покорять большой город - стать ковбоем-жигало. Джон Шлезингер с места в карьер бросает зрителя, заявляя ему, что не стоит ждать чудесной сказки, где герой будет правильной тропой и с благоволением удачи расти и добиваться своей мечты. Помимо самого нарратива, Шлезингер яркое использует бесшовный и часто перебивающийся монтаж с флешбэками, приоткрывающий дверь в психологию Джо, раскрывающий его онтологию с точки зрения травматизма над подражанием взрослому окружению своей семьи, которое для маленького провинциального мальчика являлось апофеозом идеала и тем самым является игрой с Фрейдизмом. Данная монтажная техника заставляет проникнуться переживанием к главному герою, не погрузиться в фильм, но позволить проникнуть фильму в сознание и стать кукловодом. Сама же склейка ненароком заставила вспомнить и отдать дань уважения Эйзенштейну. Дальнейшее повествование показывает крах мечты и демонстративный эффект усиливается как раз таки за счет наивности главного персонажа, где зритель того времени мог посмотреть в зеркало через Джо, особенно с помощью зерна флешбэков, посаженного ранее. Скитания заставляют падать Джо ниже относительно норм морали, пока перед нами не предстает второй главный герой Риццо в исполнении великолепного Дастина Хоффмана. И после этого по мнению большинства фильм перетекает в классический бадди-муви. Но является ли он таковым - это уже другой вопрос. Ведь сам Риццо не является каким-то проводником на яркую дорожку. Он такой же затерявшийся и тонущий маленький человек в большом городе, занимающийся плутовством, чтобы хоть как-то выживать. И в рамках данного фильма этот амбивалентный дуэт представляется, скорее, как вынужденный союз(как минимум со стороны Риццо), чтобы выжить и не сойти с ума в одиночестве и беспомощности, а мотивы Джо не являются понятными, что подчеркивается еще более сложным и интригующим монтажным ходом с перемешкой флешбэков с фантазиями, которые разграничиваются делением цветокора между релевантными и черно-белыми цветами. И все это является демонстрацией образа-времени Делеза, где действия побуждают к перцепции, а перцепцию к дальнейшим действиям. В связи с этим можно предположить, что фильм работает не на дружбу и человечность(при том, что моменты бесчеловечности также присутствовали и заставляли задаваться вопросом о правонравности таких действий, насколько человек может быть судьей, определяя дли одних хорошее, а для других плохое, взирая лишь на собственную перцепцию и эмпирику, что кидает еще один камень в огород нравственности и моральности), а на социальный протест и попытку выжить разными, пускай и низкими способами. А множество находок постпродакшна не заканчивается, по всему фильму расставлены и другие интересные переходы, цепляющие глаз и растворяющие грани рамки или окна, а где-то являющимися яркими комедийными моментами, разбавляя акцент на гаптическом восприятии. Помимо этого очень радует работа со звуком и расстановка его и в диегетическом, и в недиегитическом планах, что, как не раз было упомянуто, заставляют чувствовать этот фильм полным переносом зрителя в жестокую реальность в одних моментах и самореференцировать себя с Джо, который просто прогуливается с радио проигрывателем на плече и слушает музыку, дабы окружить и закрыть себя от этого враждебного мира. Фильм цепляет своим подходом и по более позднему Метцу помогает искать разные смыслы в этой более жестокой, но из-за этого и более обыденной для восприятия истории. 8 из 10