Страшные сказки
Ночь перед Рождеством. На подоконнике, на фоне стекла, украшенного морозными узорами, сидит старинная кукла и смотрит в никуда пустым взглядом грубо намалёванных голубых глаз. Открыты глаза и у маленького хозяина комнаты – он встал в своей кроватке в полный рост, чтобы лучше видеть камин, из которого обязательно должен появиться Санта Клаус. Белобородый волшебник не заставляет себя долго ждать, и вот он уже поднимается, отряхивает колени от золы, подходит к кроватке, протягивает леденец… Но что это? Рядом появляется второй Санта Клаус, третий, четвёртый, пятый. В комнате становится тесно, от обилия красного и белого начинает болеть голова, окружающая реальность идёт волнами, клоны символа добрых чудес всё прибывают и прибывают, малыш плачет, а вместе с ним и тощий старый мальчик в странном шлеме на голове. Бедняга никогда не видел снов, а значит, ни разу не испытывал волшебного ощущения полёта, не путешествовал по никогда не существующим, и оттого таким прекрасным странам, не разговаривал со зверями, не видел китов, вальяжно плывущих по облакам. Без фантазий ребёнок стремительно стареет, а Кранк никогда не мог похвастаться наличием воображения. Всё, на что его хватило – это похищать маленьких детей, подключаться к их сознанию с помощью чуда собственной изобретательской мысли и пытаться подглядывать за их грёзами. Но отчего-то пленникам снятся только кошмары. Всегда одни кошмары. Идея противостояния обиженного когда-то взрослого, годами пестовавшего свои комплексы, и маленьких героев не нова. В конце концов, все мы родом из детства, а незакрытие гештальтов чревато. Ещё одной популярной темой в литературе и кинематографе является взаимодействие детей со сверхъестественным, что тоже неудивительно – в силу гибкости воображения и отсутствия жизненного опыта познавание мира становится занятием весьма увлекательным и непредсказуемым, а если добавить щепотку саспенса и сделать акцент на страхе неизвестности, то на выходе можно получить не самый плохой ужастик. Марк Каро и Жан-Пьер Жёне психологами не являлись, но в модных тенденциях ориентировались весьма и весьма прилично, читали много сказок – от Джамбаттисты Базиле до Клайва Льюиса, от Эдгара По до Ганса Христиана Андерсена, да и воображением обижены не были. Результатом стал замечательно придуманный мир, в котором персонажи Пикассо пробираются сквозь паноптикум в декорациях стимпанка, чтобы победить прячущегося на нарнийском острове сбывшихся сновидений постаревшего Яльмара, который, очевидно, был слишком злым мальчиком, и поэтому Оле-Лукойе постоянно держит над ним свой самый обыкновенный зонтик. Датская атмосферность сливается с итальянской страстностью, на фоне мрачности вечных туманов Города потерянных детей красный сарафанчик девочки на шаре и зелёный свитер силача выделяются особенно ярко, сюрреализм правит балом, и какой-нибудь «Сон, вызванный полётом пчелы вокруг граната, за секунду до пробуждения» уже кажется лишь неумелым наброском начинающего рисовальщика. Да, не зря Жан-Поль Готе трудился на созданием оригинальных костюмов, неспроста в кадре суетился размноженный на семь клонов Доминик Пинон, недаром Дариус Хонджи смотрел на происходящее «рыбьим глазом» - визуал фильма выглядит свежо и оригинально и в двадцать первом веке. Однако кропотливость работы над картинкой сыграла злую шутку с создателями ленты – то ли креативность кончилась, то ли фантазия иссякла, но богатство и разнообразие выбранной формы оказалось прямо пропорционально предсказуемости сюжета. Возможно, дело в том, что двухчасовой хронометраж слишком велик для одного кошмара, однако Каро и Жёне решили ограничиться лишь парой сюрреалистичных сновидений главного героя, а остальную, большую часть картины пустили по стандартным рельсам не самой оригинальной детской сказки. Пропп был бы пьян от счастья при виде такой концентрации шаблонов на квадратный сантиметр плёнки, однако обычному зрителю, далёкому от вскрытий и препарирований, становится просто откровенно скучно. Конечно, при желании можно было бы заняться поиском глубинного смысла, например, в склоке между сиамскими близнецами, или в привязанности одного из героев к своим дрессированным блохам, однако режиссёры старательно отодвигают историю на второй план, делая своих героев лишь фоном для торжества визуала. Сосредоточившись на внешних признаках кошмарного сна, режиссёры делают сюжет слишком логичным для сюрреалистического мира, в результате чего «Город потерянных детей» становится похож на банальную раскраску-антистресс: владелец может выбрать любые сочетания цветов, но основа так и останется лишь набором стандартных чёрно-белых паттернов. Французкий драматург Андре Бирабо как-то сказал, что настоящая любовь начинается со вздоха и заканчивается зевком. Творение Марка Каро и Жана-Пьера Жёне, пожалуй, и есть такая любовь – восхищённо открывший рот, с первых кадров забывший, как дышать, зритель, в финале лишь устало зевнёт вместе с – о, спойлер! – спасённым братом главного героя. И, возможно, где-то внутри шевельнётся чувство разочарования и обиды, ведь режиссёры так и не смогли сделать выбор между ужасным концом и ужасом без конца. А что может быть губительнее для детского кошмара, чем взрослый, сознательный, разумный компромисс.
Пусть кто-нибудь найдет это послание чтобы покончить со всем этим…
История, что будет рассказана в данном фильме, разворачивается в другом мире, который одновременно и похож и не похож на наш собственный. Это мир, где гениальный ученый решил бросить вызов Господу Богу и создать новую жизнь. Опережая ваш вопрос отвечу – да, он ее создал, но как это обычно и бывает, не обошлось без легких казусов. Девушка, которая должна была стать женой ученого ростом была едва ли с метр. Дети, которых создавал ученый по своему образу и подобию оказались в целом добрыми, но глупыми людьми, страдающими от «сонной болезнью». Мудрым наставником и учителем стал говорящий мозг страдающий от приступов мигрени. Ну а идеальный человек оказался не таким уж идеальным, да и человеком его назвать можно лишь с большим трудом. А все дело в том, что «идеальный человек» Кранк был лишен воображения, а вместе с тем и души. Стоит ли удивляться что «благодарные» творения высказали ученому свое категорическое фи и сбросили последнего в пучину морскую? Думаю, что не стоит, итак очевидно. Вот только Кранк решил воплотить замысел своего творца и стать наконец идеальным человеком, а потому он заставляет своих «братьев» фантазировать за него, а маленьких детей видеть за него прекрасные сны, но те видят лишь жуткие кошмары. В то же время в городе находящемся неподалеку, культ, что был основан Кранком, похищают маленького ребенка прямо из дома и его названый брат, чье имя можно перевести и как Один и как Единственный, отправляется в погоню за сумасшедшими культистами. По пути наш герой столкнется с маленькой девочкой Миетт/Крошкой, что сбежала из жуткого приюта, с циркачом у которого доброе сердце, но который не в силах ни покинуть этот мир ни изменить его, а так же со многими другими не менее странными личностями, что живут и выживают в «Городе потерянных детей». Не смотря на то что в картине присутствуют самые разные жанры и не смотря на то что сюжет в целом наводит на мысли о том, что где-то я такое уже слышал, данный фильм является одиночным продуктом и ни на что не похож. Хотя нет, вру. Данный фильм мне отчетливо напоминает картины Сальвадора Дали и кинокартину Терри Гиллиама – «Бразилия». Почему именно их? Ответ чуть ниже. Во-первых, «Город потерянных детей» наполнен до отказа разного рода образами и аллегориями. Я не стану углубляться далеко и приведу примеры из самого начала картины, дабы не портить вам, уважаемый зритель, впечатление от просмотра. Так вот в самом начале мы видим малыша, сидящего у рождественской елки и ожидающий чуда и это самое чудо в лице Санта Клауса не заставляет себя долго ждать и появляется из каминной трубы. Вот только взгляд старца совсем недобрый и вскоре появляются другие Санта Клаусы, что заполоняют дом маленького мальчика. Тем самым мы видим как с легкой руки сказка была опошлена, ну а в следующей момент будет показана сцена, как у маленького ребенка отбирают плюшевого медведя и бросают последнего в воду и эта сцена демонстрирует отнятое детство. Дальше подобных сцен будет больше и если вглядываться да вдумываться в происходящее, то можно увидеть много чего интересного. Во-вторых, сам мир является гротескной пародией на наш собственный. Серый город. Люди, что влачат жалкое существование и все что их заботит, так это как бы заработать денег чтобы не умереть с голоду. Жуткий культ, похищающий детей и промывающий людям голову на тему того, что если у вас будет третий глаз, то вы станете лучше и выше простых людей, но на деле же «Подслеповатые братья» полностью оправдывают свое название – это слепцы которые смотрят, но не видят. Или владелицы детского дома – сиамские близнецы, носящие прозвище «Гидра». Злые и коварные женщины, которые запугивают детей и в наглую пользуются своим авторитетом, чтобы те выполняли то что хочется им. В-третьих, это идея, которую пытались донести и Сальвадор Дали и Терри Гиллиам до остального человечества – смотреть и видеть. Именно этим и отличаются главные герои картины, к которым можно отнести Ван, Миетт и как это не странно - живой мозг «дядю Ирвина», от остальных персонажей фильма. Так вот, не смотрите на то что герой Рона Перлмана взрослый он смотрит на мир глазами ребенка. А вот Миетт пришлось стать гораздо старше своего возраста, но пусть она пытается выглядеть и рассуждать как взрослая, она все еще ребенок, а как известно дети замечают то что порой ускользает от нас с вами дорогие друзья. Дети видят мир в более ярких тонах и потому лишь дети смогут бросить вызов Кранку и попытаться изменить этот мир к лучшему. А что до «дяди Ирвина», то чего вы от него хотите? Мозг был создан по образу и подобию человека, но так как у него нет физического тела он сам может быть как ребенком, так и умудренным старцем, мечтающим изменить этот мир. Так что да, это удивительный фильм. Это фильм-сказка, но сказка эта не для детей, она для взрослых, которые когда-то были детьми. Так же эта кинокартина для взрослых детей, которые не перестали верить в чудеса даже не смотря на почтительный возраст. Этот фильм был снят людьми и для людей, и я в свою очередь рекомендую его всем присутствующими. 10 из 10
От себя куда деваться? Бить себя в горячий лоб и по улицам шататься как разбуженный циклоп (с)
Первое, с чего необходимо начинать разговор о фильме 'Город потерянных детей' - это не фильм для детей. Жан-Пьер Жёне и Марк Каро пытались зачем-то уверить публику в обратном, но это тот редкий случай, когда режиссёрам верить нельзя. Не показывайте этот фильм детям, и все будет хорошо. 'Город потерянных детей' начинается кошмарным сном, и это не только задает основную тему и конфликт фильма, - фактически, сложно сказать, кончается ли этот кошмар вообще, или все происходящее - вязкий сон во сне (один такой в фильме определенно есть). Мир сюрреалистичен, но не настолько, чтоб восприниматься вполне автономно - напротив, это некая искаженная и нарочито странная копия нашего мира. Многие его элементы остаются непроясненными, но при этом - по логике сна! - не выглядят нарочитыми сюжетными дырами. Фактически, мы имеем дело скорее с чередой образов, связанных эмоционально и тематически, чем с логически выверенной последовательностью событий. Все персонажи так или иначе одиноки, брошены и оторваны от мира, это изгои, люммпены, уроды или отшельники. Жёне и Каро проводят, в сущности, очень простую демаркационную линию между условно-положительными и условно-отрицательными персонажами своего фильма: заботятся ли эти изгои о ком-то, кроме себя. Фактически, главная мысль 'Города потерянных детей' в том и состоит, что заботиться только о себе невозможно: все такие персонажи заканчивают буквальным саморазрушением. Образы фильма броские и запоминающиеся, они оставляют очень сильное впечатление - и большей частью впечатление крайне неуютное. Уродцы в духе Броунинга, секта стимпанковых киборгов (явно пришедших из раннего фильма Жёне 'Бункер последнего выстрела', мутно-зелёные - то ли гнилая ряска, то ли кислота - воды... Есть настоящие шедевры образности - как переподключение 'искусственного глаза' сектанта, чтоб он видел собственную агонию, есть и традиционные, легко считываемые архетипы, вроде дуэта прекрасной маленькой Жюдит Витте и низколобого гиганта Рона Перлмана. И, конечно, цветовая гамма, напоминающая выцветшие фото столетней давности, только с нарочито сбитым балансом цветов, из-за которого любой кадр пугает и вызывает неуютные ощущения независимо от его содержания. Именно актерской работой, а не типажностью, запоминается в первую очередь Доминик Пинон - что неудивительно, он исполняет в этом фильме так много ролей! Впрочем, Дваниэль Эмильфорк, несмотря на свою впечатляющую внешность, демонстрирует также и вполне яркую игру. 'Город потерянных детей' - одна из самых жутких, сюрреалистических и броских кинокартин девяностых (это - по меньшей мере). Думаю, она входит в число обязательных для понимания киноискусства вещей... Только детям не показывайте. Не надо. 8 из 10
Фильм, который заранее назвали 'Шедевром'
Творческий дуэт французских режиссёров и сценаристов Жана-Пьера Жёне и Марка Каро некоторое время набивал руку, снимая короткометражные фильмы, но их же дебютный полнометражный проект - 'Деликатесы' (1990-й год) - сделал их знаменитыми, да так, что некоторые критики даже поспешили их назвать представителями новой европейской волны в кинематографе, которая должна была бы составить достойную конкуренцию американцам. И вот были розданы такие сладкозвучные авансы, а тандем...исчезает из поля зрения на целых пять лет, пока им не предлагают снять фэнтези-сказу 'Город потерянных детей'. Для этого выделяется огромный для того времени бюджет в 18 миллионов долларов и полная свобода в творческом подходе. Многие европейские кинокомпании решили предоставить свою помощь, дабы не оказаться вне лодки под названием 'Лучший европейский фильм'. Увы, многим надеждам сбыться так и не удалось. И вроде бы в плане оформления, визуального изображения, декораций, гриме, подборке света и цвета (надо сказать, что один из режиссёров пристроил в фильм свою излюбленную манеру светокоррекции) всё в 'Городе потерянных детей' в порядке, но по отзывам зрителей, в том числе и европейских, лента вызвала противоречивую реакцию, но, если честно, то в большинстве своём положительной она, увы, не была. Красивая, изящная сказка, в которой проглядывается влияние культового 'Метрополиса', встроенная для взрослой аудитории 'Города...', и страшных сказок от братьев Гримм и Шарля Перро (естественно, это было сделано специально для детей), никак не мотивирует по совокупности для захватывающего или же вдумчивого просмотра - кроме оформления, работы художников, костюмеров и гримёров, а также музыки от самого Анджело Бадаламенти в картине ничему зацепиться. А вроде бы же есть такие харизматичные персонажи: добрый силач Ун (в других переводах - Один), сумасшедший учёный Кранк, похищающий детей, чтобы видеть их сны, две злобных близняшки, компания его карликов-клонов вместе с такой же малорослой 'мамашей', ещё есть похожие на ведьму из 'Ганзель и Гретель', и смелая не по годам девочка Миетт. Но опять все они разом как-то сосуществуют гармонично в визуальной картинке фильма, но интерес подогревать у них не выходит, причём это касается каждого из отдельно взятого персонажа. Сложилось такое чувство, что Каро и Жёне так сильно старались создать настоящий шедевр, что эти старания вышли им боком. Сделай что-то несколько проще, так и смотреть было бы легче, а тут целое нагромождение всего и ото всюду, что никак не позволяет увидеть фильм в его единстве, всё как-то в нём существует отдельно, а кому же вдруг захочется разбираться в каждом нюансе картины? Это только для искушённых, а обычный зритель требует цельного и захватывающего зрелища и вот зрелище есть, но никакое оно не цельное и не захватывающее. К актёрам, как и технической команде 'Города потерянных детей', претензии предъявлять нет никакого смыла - актёры действительно старались, вот именно они погрузились в атмосферу сказки Жёне и Каро, но их сняли так выпукло, что их было даже по-своему жаль, ведь они, повторюсь, так старались. Особенно хочется отметить высококлассную игру Рона Перлмана. Добрый, косноязычный циркач Ун, любящий своего младшего брата всем сердцем, которого похитили прислужники Кранка, в исполнении Перлмана так приходится по душе, что даже прямо-таки хочется сорваться с места и прийти к этому добряку на помощь. Кстати, Перлман был единственным англоязычным актёрам в 'Городе...', но он добросовестно отнёсся к работе и не допустил ни единой ошибки в произношении текста. Маленькая Жюдит Витте (Миетт) поражает своей отвагой, что явно указывает на достойное исполнение роли юной актрисой. Кранк, которого играл Даниель Эмильфорк, подобран был от души, он вообще способен испугать, когда в первом же эпизоде фильма он истошно кричит. В общем, актёры молодцы. И не вина актёров 'Города потерянных детей', что всё получилось не так удачно, как задумывалось, они свою работу делали честно и не халтурили. В ногу с актёрами работал технический состав фильма и, конечно же, как всегда божественную музыку написал Анджело Бадаламенти. Но только вот триумфа у фильма не получилось - это неплохая сказка, доступная, с интересной цветовой гаммой, но ожидания были больше. 7 из 10
AD
Ariana Dumbledore
Кинокритик
Позитивный отзыв
Меня усыпили сказкой… а был я разбужен сном (с)
Последняя работа режиссерского дуэта Марка Каро и Жан-Пьера Жёне. На мой взгляд, вершина их совместного творчества, впрочем, оставшаяся в своем время недооцененной. Фильм номинировался на несколько престижных премий, но в итоге получил лишь одну – «Сезар» за лучшую работу художника. Публика, положительно отреагировавшая на их предыдущую ленту «Деликатесы», на этот раз также встретила новое творение без особого восторга. Причина такого прохладного приема, как мне кажется, заключалась не только в эстетике, явно рассчитанной на любителя, но и в том, что фильм несколько не вписывался в кинематограф эпохи 90-х. Сейчас, когда зрители с бОльшим интересом ожидают выхода фантасмагорий вроде гиллиамовского «Воображариума», а стиль стимпанк популярен как никогда, красивая сюрреалистическая сказка для взрослых от Каро и Жёне была бы очень актуальна. Точнее, даже не сказка, а сказки, мастерски сплетенные в одну причудливую историю. В качестве основных можно выделить три сюжетных линии: Первая – кошмарная сказочка о страшном профессоре Кранке, похищающем детей в надежде, что после своих научных экспериментов он научится видеть их сны. Вторая – история в духе поэтического реализма, повествующая о трогательной дружбе добродушного силача Уана (в др. вариантах перевода «Один» или «Одиночка»), отправившегося на поиски похищенного братишки, и маленькой, но не по годам серьезной Миетт («Крошки»), девочки из странного «воровского» интерната. И третья – драма обезумевшего творца-перфекциониста и его оживших ущербных творений. Философский конфликт, вокруг которого, собственно, и формируется сюжет фильма. Добавьте сюда стимпанковский антураж и умопомрачительный паноптикум персонажей (чего стоит один дядюшка-мозг, живущий в аквариуме), и получится божественный винегрет, в котором прекрасно уживаются сатира и возвышенная поэтичность, балаганное представление и философская притча. В адрес режиссеров-визионеров сейчас сыплется немало едкой, но обоснованной критики. Фильмы с «красивой картинкой», нашпигованные спецэффектами, громкими именами, роскошными костюмами и символикой, оказываются довольно убогими в плане сюжета (вспомнить хотя бы недавнюю 'Войну Богов' Тарсема). Этакие прекрасные титаны с разумом уэллсовских элоев. Это я к тому яд пускаю, что «Город потерянных детей» – прекрасный пример того, как фильм аж двух визионеров может отличаться не только изысканным видеорядом, но и интересным содержанием. И гм… некоторым талантливым режиссерам неплохо бы было его пересмотреть. ^^ Здесь тоже в обилии и символов, и аллюзий, только вот они не кажутся притянутыми за уши для залатывания дыр в сценарии. Особо хотелось бы отметить саундтрек Анджело Бадаламенти. Я надеялась, что фильм от режиссера «Амели» не останется без достойного музыкального сопровождения, но не ожидала, что оно будет настолько красивым. Яркая и эмоциональная музыка с запоминающимися лейтмотивами отлично дополняет атмосферу фильма. Интересный момент: песня «Who Will Take My Dreams Away», более известная у нас по фильму «Девушка на мосту», на самом деле была создана для именно «Города потерянных детей» (сама песня звучит в титрах, а ее мелодия в фильме является темой Миетт). И конечно же, актеры: Даниэль Эмильфорк, прекрасно исполнивший роль Кранка, жуткого и комичного монстра. Рон Перлман, которого до этого я знала лишь по ролям каких-то злодеев, здесь предстал в образе такого трогательного персонажа, что лишь диву даешься, как дядьке с такой э-э-э... необычной внешностью это удалось. Маленькая Жюдит Витте, очень убедительная в роли Миетт – ребенка с душой взрослого человека. Иногда даже пугающе убедительная. Доминик Пинон, колоритный и очень одаренный актер, которому в этом фильме пришлось отдуваться за пятерых. Сам фильм, несмотря на мрачную атмосферу и неоднозначность финала, как ни странно, оставил после себя светлые чувства. Сумеречный мирок с причудливыми персонажами, отталкивающий и пугающий поначалу, к концу фильма становится почти родным. Как сон, который вроде бы был страшным, но в который очень хочется вернуться, чтобы досмотреть его до самого конца. Ну что же, в заключение каркну для порядка: «На любителя!», как и сотни зрителей до меня, и порекомендую к просмотру поклонникам страшных сказок, странных снов, цирка Дю Солей, стимпанка и всевозможных воображариумов. И лучше, конечно, смотреть в оригинале 10 из 10
LL
La_Petite_Parisienne
Кинокритик
Позитивный отзыв
И не пойму, плыву ли я по небу или иду по океану...
«В некотором царстве, в некотором государстве...» - это про фильмы Жан-Пьера Жене. В его волшебных историях не определить ни время, ни место действия, не понять в них ни начала, ни конца. Там, как в любой сказке, есть плохие и хорошие; впрочем, иногда хорошие могут оказаться совсем не хорошими, а плохие вдруг оказываются не такими уж гадкими...в общем, все перемешано. Ах да, а еще в этом разноцветном и многоголосом пудинге не бывает морали. Вот нет ее, и не ищите. Все это на сто процентов относится и к «Городу Потерянных детей». Ломтик истории про секту (в данном случае условных Циклопов), к какой не примерь - ко всем подойдёт; ломтик про то, что нужно нести ответственность за созданное и содеянное (учёный, спрятавшийся от тех, кого сам насоздавал); все это щедро приправлено полубезумной и почти атональной музыкой, полито сиропом из костюмов Готье и лежит на большом корже из того, как взрослые любят использовать детей...любыми способами, от втягивания в совершение преступлений до использования для опытов (да хотя бы со сновидениями) И больше ничего. Фильм ни к чему не призывает, не пытается ничему учить и более того - не пытается притворяться, что он это делает. Становится ли он от этого плохим? Нет. Наслаждаться чем угодно можно и без поисков смысла: какая мораль в том, что вы едите шоколад, катаетесь на карусели или загораете на пляже? Думаю, Жан-Пьер Жене снимает свои восхитительные и пугающие сказки для взрослых именно для этого - чтобы их просто смотрели. И получали удовольствие, своё от каждого фильма. Необъяснимое - и не требующее объяснений 10 из 10
Визуально стильная, но довольно пустоватая фантасмагоричная взрослая сказка
Очередная взрослая картина с детским сюжетом про злобного презлобного старика со злыми мыслями и злыми планами, вся цель которого увидеть наконец красивый сон. Для этого он похищает маленьких детей и проникает в их сны, но это не помогает. Постепенно приспешники этого обиженного на жизнь добираются до младшего братика одного циркового силача и надеются с помощью него прекратить мучения злодея. И тут сказку начинает швырять из стороны в сторону. Оказывается тут есть ещё куча своеобразных персонажей на пути силача к спасению братишки. И всё это лишь ради растягивания хронометража. Роста и развития у персонажей толком нет, некоторые вообще только мелькнут в одном эпизоде, чтобы окончательно пропасть из фильма. И это как раз обидно, что при таком колорите персонажей и общего визуального стиля, глубины толком нет. Крошка и силач толком не развиваются, хоть и бредут почему-то вместе. Самая интересная линия здесь лишь про клонов - это самая уморительная и довольно умная часть, где клоны мучаются в распознании оригинала. Также здесь проглядывается сходство с персонажами мультфильмов 'Гадкий я' с тамошними миньонами. Доминик Пинон буквально из кожи лез, чтобы наполнить свои эпизоды кучей юмора. Очень колоритный актёр, появление которого в кадре очень часто оживляет фильм. Рон Перлман тоже колоритен в дуэте с Жюдит Витте, но из-за языкового барьера было видна сложность взаимодействия между персонажами. Могли бы взять на роль силача того же Депардье, который уж точно смог бы оживить этот вялотекущий фильм. По итогу остались неприятные эмоции от фильма. Финал получился каким-то смазанным, сюжета интересного обнаружено не было, а одним визуалом с колоритными персонажами сыт не будешь. Нужен более глубокий сюжет, где будет ясна суть этого мира и взаимодействие в нём. Увы, но смотреть было очень утомительно, не смотря на энергичного Пинона. Также слишком много взрослых тем и устрашающих образов для просмотра с детьми.
Мрачная красота стимпанка
В туманном и мрачном городе живет злой ученый Кранк, быстро стареющий, не имея возможности спать. Группа его помощников клонов похищает детей, сны которых Кранк превращает в свои. Вот только из-за того, что дети его очень боятся, он видит только кошмары. Одним из пропавших детей становится брат Одина, силача из цирка, который готов пойти на все, лишь бы найти братишку. Истинный предмет искусства созданный дуэтом французских режиссеров. Взрослая сказка, где прекрасны костюмы, выполненные в стиле стимпанка, музыка, игра актеров, мрачная, запоминающаяся атмосфера. Да, это удивительный фильм полный образов и аллегорий на жизнь, который можно посоветовать всем любителям «другого» кино.
ОМ
Олеся Макарова
Кинокритик
Позитивный отзыв
Дети как взрослые и взрослые как дети
Иногда хочется посмотреть какого-то крышесноса, чтобы переломать шаблоны в труху. Разобрать себя полностью и собрать заново! Встряхнуться чтоб! Безо всякого вашего алкоголя. И сильвупле. Всегда помните о фильмах, рекомендованных ВГИКом, пожалуйста. Не знаю, как там поживает моя психика после всяко-разного увиденного за жизнь, но вот случился со мной “Город потерянных детей” (1995), после которого сомневаюсь, существую ли я как таковое в принципе... Ещё бы! В фильме жуткий учёный ворует маленьких деток, чтобы с помощью спец устройства воровать их сны, ведь сам он стремительно стареет именно потому, что сны не видит. Но однажды он похищает братика циркового силача, и тот вместе с девочкой, похожей на юную Амели, спешат ему на выручку. Возможно, из моих уст это звучит просто, но по факту мы получаем мозговыедательную сказку не то для детей, не то для взрослых с уймой фриковых персонажей и чумачечих декораций, от которых любой художник-постановщик придёт в пищащий восторг. Каждый кадр я бы повесила на стену в Музей современного искусства. Атмосфера дождливого нуара, красно-зелёная цветокоррекция, как предвестник блистательной Амели (тот же режиссёр, если это кому-то важно!), куча хитропридуманных зданий, комнат, локаций – тесных, детально заставленных побрякушками, от которых можно свихнуться, что я, собственно, спустя два часа по просмотру и сделала. Силач с душой ребёнка и девочка с душой рассудительной женщины встречаются и… Чёрт, это странно и захватывающе! Создаётся ощущение, что история про то, как взрослые с инфантильными воззрениями превозносят детство, но в то же время и жёстко его эксплуатируют, а дети в свою очередь в этом мире абсолютно не защищены. Да в любое время так, что в сказке, что в реальности... Признаюсь сразу. На фильме я засыпала два раза (примерно как на всех фильмах Джармуша, да простит меня Господь), но каждый раз, когда просыпалась, хотела выключить и включить обратно, словно неотработанный проклятый гештальт. Что-то в нём есть притягательное, физиологическое и жизненно важное! Только счастливые дети видят хорошие сны, а кошмарами не продлить своё жалкое существование, каким бы гениальным учёным ты ни был. Если тебя никто не любит и не дорожит тобой, то какова цена твоим изобретениям? Я не разгадала смысла этого дикого фильма, виновата! Помню, что после у меня болела голова, и два часа я бегала по квартире-карантине с воплями: “На буя я это посмотрела? Мир не будет прежним!” Но он в любом случае прежним не будет. Надо слезть с потолка и это принять. В общем, смысл такой. Режиссёр этого безумия снял “Амели” и “Деликатесы”, оператор сотворил “Семь”, “Пляж”, “Ускользающую красоту” и полсотни других хитов, музыку к фильму написал Анджело Бадаламенти (это к Линчу), а костюмы от Жана-Поля Готье... Время требует нашей полной разобранности и собранности обратно, иначе никак. 6 из 10
Французская фантазия на грани реальности
«Город потерянных детей» (1995) — кинематографический эксперимент Марка Каро и Жан-Пьера Жёне, в котором причудливо переплетаются стимпанк, сюрреализм и барочная эстетика. Это не просто эксцентричная сказка, а сложная система образов, где внешняя хаотичность уравновешена почти математической точностью построения — эффект так называемого «упорядоченного безумия». С самого начала фильм погружает зрителя в самобытный мир, где пространство становится полноценным персонажем. Архитектура здесь — не просто фон, а выразительный носитель тревоги. Асимметричные лестницы и коридоры, ведущие в замкнутые круги, подчёркивают ощущение безысходности. Тактильная фактурность окружения — ржавчина на металле, потрескавшаяся штукатурка, вязкая вода в бассейнах — вызывает почти физический дискомфорт. Цветовая палитра, построенная на болотно-зелёных, свинцово-серых и охристых оттенках, усиливает чувство застоя, изредка взрываясь кроваво-красными акцентами. Особенно выразительна лаборатория учёного: её механизмы напоминают органы гигантского организма, а стеклянные колбы с плавающими эмбрионами создают эффект «живой анатомии». Это не образ прогрессивной науки, а её болезненная пародия, где стремление к знанию превращается в форму некрофилии. Персонажи фильма работают как гиперболизированные символы. Учёный (Krank) воплощает одержимость знанием, лишённым этических границ. Его монотонные реплики и механическая жестикуляция превращают его в подобие заводного автомата, а не живого человека. Клонированные братья становятся сатирой на саму идею индивидуальности: их идентичность растворена в коллективном «я», что подчёркивается синхронными движениями и зеркальными диалогами. Циркач Уан выступает антиподом учёного — его сила в спонтанности и телесной свободе, резко контрастирующей с механистичностью антагониста. Даже второстепенные фигуры — слепая предсказательница или дети в клетках — функционируют как визуальные метафоры, чьи молчание и позы напоминают полотна Босха, говоря громче любых слов. Повествование выстроено по законам сновидения, лишая зрителя привычной опоры. Сцены соединяются не причинно-следственными связями, а через образы-рефрены: вода, ключи, глаза. Ритмическая прерывистость — чередование длительных статичных планов с хаотичным монтажом — имитирует скачки сознания. Границы между явью и кошмаром намеренно размыты: например, эпизоды в подводной башне выглядят как застывшие кадры из ночного ужаса. Такой подход превращает историю не в последовательность событий, а в насыщенный эмоциональный опыт, требующий от зрителя отказа от привычных нарративных ожиданий. Ироничный подтекст фильма проявляется в абсурдной «обыденности» чудовищного. Диалоги клонов, где каждый упорно доказывает своё первенство, превращают экзистенциальный кризис в комический фарс. Сцена с гигантским крабом, которого пытаются накормить, становится гротескной пародией на ритуалы заботы. Использование старомодных технических устройств, вроде громоздких телефонов, в футуристическом антураже создаёт эффект «ретро-иронии». Однако этот юмор не разряжает напряжение — напротив, он усиливает тревогу, демонстрируя, как привыкание к аномалии становится новой нормой. На глубинном уровне фильм исследует сложные темы, балансируя между фрейдистскими мотивами и кафкианской абсурдностью. Похищенные дети выступают метафорой утраты невинности, а их сны — последними островками воображения перед лицом рациональной жестокости. Мотив одиночества в толпе раскрывается через изоляцию персонажей: даже в скоплении людей каждый остаётся одиноким — как слепая прорицательница, «видящая» лишь через прикосновение. Кризис авторства проявляется в попытках учёного «создавать» сны: его творения мертвы, что становится метафорой бесплодности чистого рационализма, не питаемого живой фантазией. При всей художественной смелости фильм не лишён слабых сторон. Избыточная визуальность порой подавляет драматургию: некоторые персонажи остаются декоративными элементами, не получая развития. Нелинейность повествования может разочаровать зрителей, ожидающих чёткой интриги. Финал, несмотря на поэтичность, воспринимается скорее как эстетический жест, нежели как разрешение конфликта — он оставляет больше вопросов, чем ответов. В итоге «Город потерянных детей» предстаёт как кинематографический лабиринт, где каждый поворот открывает новый смысловой слой. Это не развлекательное кино, а интеллектуально-эмоциональный вызов, требующий от зрителя готовности отказаться от ожиданий «логичного» повествования и довериться чувственному восприятию. Фильм остаётся актуальным манифестом кинематографического свободомыслия: там, где другие ищут ответы, он предлагает вопросы, облачённые в неповторимую визуальную поэзию. Это кино не для всех — оно требует особого настроя, но тем, кто готов погрузиться в его странную, почти сюрреалистическую реальность, подарит незабываемый опыт встречи с подлинным авторским видением.
КОММЕНТАРИИ