Деликатесы

Мир поглотила желтая мгла. Было ли то неумолимое стихийное бедствие, выброс местной промышленной фабрики или третья мировая война — не знает никто. Случилась ли та история в далеком или опасно близком будущем, параллельной вселенной. Не кровоточащий ли это социальный срез, выдранный из общества прямо с мясом? Дом-крепость посреди мироздания, будто отгородившийся от остального мира стеной тумана. Дом, нетронутый тлением, величаво возвышающийся среди руин, словно вампир высосавший жизнь из окрестностей. Его владелец - замечательный человек и мясник, обладатель заразительно-чумного смеха, услышав который, любой психически здоровый человек незамедлительно спасется бегством. Однако отчего-то постоянные жильцы совершенно не тревожатся звуками этого смеха. Для них он не представляет угрозы, ведь рачительный хозяин предусмотрительно держит свободной одну комнату для приезжих, гостеприимно готовый приютить любого бродягу, разумеется, предварительно осмотрев и ощупав толщину ляжек и мясистость гузки. Однажды, привлеченный рекламой дармовых апартаментов, к дому прибывает артист. Это молодой человек лет тридцати-сорока с лучистыми глазами и легкими залысинами. Талантливый клоун и ярмарочный паяц, не снимающий маску простака и за пределами сцены. Удобная на первый взгляд жертва, кроме, разве что, крайней худобы и малого роста, но для расчетливого мясника после откорма все люди одинаково полезны. Трудно даже вообразить сколь печальный катаклизм в одночасье постиг этот мир, но кое-что осталось неизменным. Социальное неравенство принимает здесь извращенно издевательские и гротескные формы. Под землей, в канализации обосновались агрессивно настроенные, отверженные обществом, озлобленные люди, называющие себя троглодитами. А наверху, наслаждаясь сытой и беззаботной жизнью, жируют людоеды, кормящиеся вокруг лавки деликатесов, что держит мясник. Об этом мире с уверенностью можно утверждать только одно: до технологии трансмутации воды в луц общество еще не додумалось, но до производства зеленого сойлента в промышленных масштабах осталось полшага. Что же случилось с людьми и миром, почему все оскотинились, но сохранили видимость приличий? Неужели в одночасье сошли с ума, вот так безо всяких видимых причин? Или же случилось кое-что похуже: излеченные шоковой терапией безумцы превратились в смертельно опасных нигилистов? Не стоит ждать ответов от фильма. Режиссеры и сценаристы не берут на себя непосильный труд по пояснению своих бедовых идей. Не это их интересует. Подобно подавляющей части французского кинопрома, этот фильм призван импортировать безумие в другие более упорядоченные страны. Иной раз привезут модерновую сопереживательную историю про безвредных безумцев, или классическую абсурдистскую комедию про безалаберных разинь. На этот же раз попалась сказочная идиотия – как отдельный жанр. Первое время ничего не предвещает беды. Терпеливо ждешь хоть какого-то разумного пояснения на вопросы, порождаемые просмотром: отчего маис стал цениться выше человеческой жизни, превратившись в свободно конвертируемую валюту; куда испарился остальной мир, скрываемый туманной пеленой; от кого схоронились, а главное с кем борются канализационные сепаратисты-троглодиты; почему местный почтальон вооружен как Почтальон... Смирение, впрочем, со временем приходит, и вместе с ним начинаешь сосредотачиваться на самой картине, пытаясь изыскать достоинства, оправдывающие просмотр. И их совсем нетрудно найти. Начиная с великолепной игры Жан-Клода Дрейфюса. Мясник в его исполнении — властный, жирный, лоснящийся паразит вселенских масштабов. Радует и общий профессиональный уровень режиссуры и актерской игры. Тонкий и ироничный юмор, искусно вплетенный в картину, вроде «идиотометра», зашкаливающего на фразе «жизнь хороша». Изобретательный самоубийца, пытающийся покончить с собой повинуясь голосу из труб и терпящий неудачу за неудачей. Бедняк изобретатель, лишенный простой радости соития с законной женой, вынужденный штопать многократно использованные изделия номер один, в ожидании спасительных месячных. Однако в один прекрасный момент, любуясь восхитительной пустотой фильма, намекающей одновременно на все разом, возникает неприятное чувство гадливости от наблюдения за этим зоопарком уродов, запертых в клетках комнат. Закрывать глаза на практически полное отсутствие сюжета становится решительно невозможно. Простенькая фабула про любовь отходит на второй план вместе с актерами, разыгрывающими ту самую любовь, открывая дорогу второстепенным персонажам. Связные и последовательные диалоги скатываются к отдельным ситуационным скетчам, вплоть до экранизации анекдотов. Что вместе с градусом безумия, который отказывается двигаться по нарастающей, скрывая огрехи и увлекая зрителя, просто переходит в вакханалию толкотни и возни финала, открывая глаза на зияющие пустоты смысловой составляющей фильма. Однажды желтая пыль осядет, прогоняемая рассветными лучами. Пережившие ночь каннибалы будут улыбаться восходу и играть на музыкальных инструментах веселую мелодию. Возможно, именно в этом и скрыт глубинный смысл картины. Есть желание поискать?

Мне сложно оценивать фильмы подобного рода из-за превалирования в них субъективного начала. Возможно, если моя картина мира совпадала бы с воззрениями Жан-Пьера Жене, я бы высоко оценила эту картину. Однако лично у меня фильм вызвал очень противоречивые чувства: волнами меня накрывали то отвращение, то умиление, то печаль, то радость и проч. К слову, если скрупулезно начать анализировать ленту, то можно с утверждением сказать, что режиссер как раз и добивался этого контраста: с одной стороны, темные, мрачные тона комнат постояльцев, погрязших в собственной злости, зависти, жадности и пороках, а с другой – светлые и чистые комнатушки добродушной, чуткой Жюли и нравственного, гуманного Луизона. Особенность фильму придают множество непростых символических образов и предметов. Например, многочисленные попытки самоубийства Оро (алая лента на швейной машинке, провод от дверного звонка, электрическая лампа) или финальная сцена затопления дома водой, как очищение от всего пошлого и греховного, как крушение старого мира… Юмор в фильме своеобразный, но в ряде моментов разбавляет всю эту желтую, удушливую атмосферу фильма. Было забавно смотреть, как близорукая Жюли разливала по чашкам чай, а чего стоит сцена со скрипучими пружинами. Вскользь упомянув о некоторых достоинствах фильма, я не могу не сказать об общем гнетущем чувстве обреченности при просмотре ленты, которое не устранил даже хэппи энд. Это чувство, помноженное на неприязнь от мерзких жителей, как наземного, так и подземного мира, оставили горький осадок у меня, как у зрителя. (Это несмотря на то, что я в принципе люблю мрачную тематику, сложные во всех смыслах картины …) Подытоживая, можно сказать, что «Деликатесы» придутся по вкусу не каждому. P.S. Когда-нибудь пересмотрю сие неоднозначное творение – вкусы же с возрастом меняются. Вдруг всякие беспозвоночные станут для меня вершиной «кинематографического деликатеса»?