Алая буква

«Алая буква» режиссёра Роланда Жоффе получила семь номинаций премии «Золотая малина», но члены жюри решили пощадить очередную экранизацию этого классического произведения американской литературы и присудили одну специальную премию за худший ремейк. И премию, на мой субъективный зрительский взгляд, вполне заслуженную. От оригинального романа Натаниеля Готорна режиссёр и сценарист решили оставить только название. Остаётся лишь удивиться тому факту, что зрителю не дали возможности увидеть на красочной афише фильма предупреждение: «Сюжет и персонажи являются продуктами творчества автора и сценариста. Любое совпадение с романом Н. Готорна «Алая буква» является случайным». Коротко сие гениальное творение Жоффе можно охарактеризовать словами «дорогая безвкусица». Становится очень обидно за композитора Джона Бэрри, оператора Алекса Томсона и художника по декорациям Розалинд Шинглтон, с исторической достоверностью воссоздавшей антураж эпохи первых американских колонистов. Обидно, когда берущий за душу саундтрек и волшебная операторская работа оттеняет откровенно плохой сценарий и посредственную игру Деми Мур, гордо пронёсшую одно выражение лица сквозь все два часа экранного времени. Афиша фильма выглядит обложкой дешёвого женского романа в мягком переплёте: крупным планом показаны ключевые персонажи – герои-любовники, сгорающие в пылу неистовой страсти. Но едва заметный силуэт Гестер Прин на фоне заката служит «визуальным цитированием» финала экранизации романа «Унесённые ветром», что делает смелую заявку на близость к когорте золотого фонда американского кинематографа. Смелую, но весьма опрометчивую. Грустно, что эта афиша служит манифестом самой экранизации. «Давайте немножко сместим акценты, – предложил режиссёр. – Со стороны любви – в сторону диких танцев страсти и розовых сопелек. Со стороны духовных страданий – в сторону политических игр местных властей и ругачек белых людей с индейцами. Это поможет привлечь нам больше целевой аудитории». Не помогло. Расчёты не оправдались, и кассовые сборы оказались в пять раз меньше бюджета фильма. Если разбавление сценария приторными амурными диалогами на потеху зрителю ещё может быть со скрипом оправдано, то неумение взрослых образованных людей вдумчиво читать книгу вызывает осуждение. Понял ли Роланд Жоффе, о чём повествует автор? О необузданной страсти, не находящей удовлетворения? О конфликтах между коренным населением Америки и жителями колоний? О распрях в логове нехороших пуритан, ревностно защищающих законы Божьи, но отрицающих человеческие? Не совсем. Эта книга – о всепоглощающем чувстве вины и очищении души через раскаяние. Вероятно, Жоффе забыл о том, что презрение к Гестер Прин настолько сплотило единодушных в своих религиозных взглядах пуритан, насколько их не сплотила бы необходимость воевать с аборигенами и пачками сжигать ведьм. Отдельного слова заслужила режиссёрская интерпретация образа преподобного Артура. Величайшая сильная сторона и одновременно величайший порок этого человека – чувствительность и мягкость характера, противопоставленная жёсткости пуританского общества. Эта мягкость сослужила ему плохую службу, долгое время лишая Артура Димсдейла силы воли и стимула к публичному раскаянию за грех прелюбодеяния. Но чуткость к вопросам морали всё-таки привела его к катарсису, отсутствующему в финальных сценах фильма. И здесь не играет большой роли, перед кем должны исповедаться главные герои сюжета – перед Богом или перед своей совестью. «Покаяния было довольно, но раскаяния не было», – ёмко охарактеризовал свои душевные терзания книжный Димсдейл. В киноверсии романа не отражено ни покаяния, ни раскаяния, но присутствует лишь упоение своими чувствами как с одной, так и с другой стороны. По версии сценариста, подлинное раскаяние постигло лишь Чиллингуорта. Хотя в его случае основной мотив этого чувства также претерпел сильную трансформацию. В то время, как русскоязычные зрители умиляются шпионажу Гестер Прин за обнажённым красавцем-священником, американцы ругают экранизацию Жоффе на чём свет стоит. Причина столь ощутимой разницы во мнениях предельно ясна. Без опоры на книжный текст фильм кажется ванильно-розовой мелодрамой, которую интересно посмотреть один раз. Но несчастные американцы изучают «Алую букву» Натаниеля Готорна на уроках литературы в школе. Представьте, каково им видеть гротескный финал и весьма реалистичную интимную сцену, тогда как в действительности самый пикантный момент повествования Готорна – попытка Гестер снять с головы чепчик перед Артуром. Рекомендую фильм к просмотру лишь в том случае, если вы уверены, что ни при каких обстоятельствах не будете читать роман «Алая буква». В противном случае зритель рискует получить сильный когнитивный диссонанс.