ОБЗОР · БИОГРАФИЯ, ДРАМА
2002 · 01:50:00 · США, ФРАНЦИЯ, ВЕЛИКОБРИТАНИЯ, КАНАДА, ГЕРМАНИЯ

Часы

Часы
▶  Смотреть онлайн
7.568Кинопоиск
7.5IMDb
7.8Оценка критиков
Год фильма
2002
Время просмотра
01:50:00
Сюжет переплетает один день из жизни трех женщин из разных эпох, чьи судьбы незримо связаны романом Вирджинии Вульф «Миссис Дэллоуэй». В 1923 году в пригороде Лондона сама писательница борется с приступами депрессии, пытаясь найти вдохновение для первых строк своей книги. В 1951 году в Лос-Анджелесе домохозяйка Лора Браун, поглощенная чтением того же романа, планирует день рождения мужа, но чувствует, как рутина и невысказанные желания душат её изнутри. А в 2001 году в Нью-Йорке современная редактор Кларисса Вон, которую друзья называют миссис Дэллоуэй, готовит вечеринку для своего умирающего от СПИДа друга-поэта. Каждая из героинь стоит перед мучительным выбором между долгом, общественными ожиданиями и жаждой подлинной жизни.

СМОТРЕТЬ ОНЛАЙН

СЕАНС НАЧИНАЕТСЯ
Часы
HD 1080 · 01:50:00
▶  Начать просмотр

КОММЕНТАРИИ

Выделите текст и нажмите «Спойлер», чтобы скрыть его
Комментариев пока нет — будьте первым!

КАДРЫ И ПРОМО

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

12 ФАКТОВ
01
Фильм снят по мотивам романа Майкла Каннингема «Часы» (The Hours, 1998).
02
Майкл Каннингем, автор романа, по которому снят фильм, исполнил в фильме камео — роль прохожего у цветочного магазина, где героиня Мерил Стрип покупает букет.
03
На роль Лоры Браун рассматривались кандидатуры Гвинет Пэлтроу и Эмили Уотсон.
04
Николь Кидман выучилась писать правой рукой специально для роли Вирджинии Вулф (актриса — левша, а Вулф была правшой).
05
Продюсер Харви Вайнштейн не хотел уродовать актрису Николь Кидман накладным носом, однако Стивену Долдри удалось отстоять оригинальный грим, придавший Кидман портретное сходство с Вирджинией Вулф. Аналогичная ситуация возникла на съёмках фильма «Братья Гримм» (2005), на этот раз Вайнштейн остался непреклонен и не позволил режиссёру Терри Гиллиаму украсить Мэтта Дэймона накладным носом.

ОТЗЫВЫ КРИТИКОВ

CC
chi_lll
Кинокритик
Негативный отзыв
Духовная патология
О, этот сладкий инцест Истина познаётся в сравнении. Если сравнивать 'Часы' (1998) с другой экранизацией романа гомосексуалиста Майкла Каннингема 'Дом на краю света' (1990), то и там, и тут мы обнаружим маленьких детей, которые усилиями своих аморальных родственников становятся свидетелями неподобающих сцен, граничащих с сексуальным надругательством. В 'Доме' подобная сцена пожёстче, в 'Часах' помягче. Маленькая девочка видит, как её мать слилась в страстном поцелуе со своей родной сестрой, знаменитой писательницей; маленький мальчик наблюдает, как его беременная мама как-то не по-соседски целует зашедшую в гости подругу. И можно было бы не заметить подобные мелочи, если бы не тенденция. Да, Каннингем не случайно выбирает подобные темы. Никто не станет спорить за очевидностью фактов, - я по крайней мере на это надеюсь, -- что произведения Каннингема являются позитивной пропагандой гомосексуализма. Но не только его одного. Каннингем осторожно, вкрадчиво, завуалированно пропагандирует также педофилию и инцест. Пропагандирует как абсолютно положительные явления. И в этом Каннингем безусловно опередил своё время; поскольку только сейчас педофилия и инцест стремительно легализируются, подобно тому как был легализирован гомосексуализм (официально в 1992). Относительно недавно гомосексуализм считался психическим заболеванием, и вот теперь во всех цивилизованных странах за одно подобное утверждение на любого человека обрушится гнев не только ЛГБТ, но и вообще всего общества. Такие нежные, трепетные, ранимые В 'Часах' показан один день из жизни трёх разных женщин, разделённых временными эпохами. Объединяет их одно -- гомосексуализм, понятное дело; вспомним, кто является автором истории. Все три мучаются непонятной тоской и все три решают свои проблемы радикальным образом. Самоубийством. Одна топится, вторая собирается отравится, но трусит и 'передумывает', у третьей проблемы решаются как бы путём самоубийства самого источника проблем. Что же так сильно ранит нежные души героинь? Ничего! Жизни женщин практически идеальны, все три пребывают в достатке и благополучии, их желания, даже самые вздорные, исполняются, окружающие их люди милы и терпеливы, за одним исключением. Вопросы -- так что же тебе, собака, не хватает? луны с неба, может, хочешь? -- появляются у зрителя не раз и не два при просмотре фильма (по крайней мере у меня появлялись). Разумеется, Каннингем даёт свой ответ на этот вопрос. Нелепый ответ, но какой уж есть. Мучения женщин связаны с нереализованностью их лесбийских желаний. И виновником гибели и поломанных женских судеб становится общество. Конец 30-х, знаменитая английская писательница Вирджиния Вульф, тоскующая о женской ласке, а вполне возможно и о сексуальной связи с родной сестрой, вынуждена жить в матримониальном, глубоко чуждом ей браке. Не представляя для себя иного выхода, она бросается в реку и тем самым избавляется от дальнейших мук. 50-е годы, Лос-Анджелес. Домохозяйка Лора Браун загнала глубоко внутрь себя свои истинные, гомосексуальные чувства, которые прорываются порой в виде внезапных страстных поцелуев с женщинами. Подавленный внутренний конфликт заставляет Лору ненавидеть свою внешне идеальную жизнь, мужа, сына и даже ещё не родившегося ребёнка, ненавидеть до такой степени, что самоубийство видится ей единственным выходом из ситуации. К счастью общество за 20 лет стало толерантнее, и Лора может сбежать от опостылевшей жизни в другой город, а лучше -- в другую страну, и там начать жизнь заново. Что она и делает после рождения второго ребёнка. 90-е годы, Нью-Йорк. Успешный редактор Кларисса Воган живёт в счастливом лесбийском союзе. Общество изменилось, и таким женщинам уже не надо подавлять свою сексуальность. Кларисса могла бы быть счастлива, однако старый гей-друг Клариссы, умирающий от СПИДа, отравляет её существование, -- и в то же время наполняет его глубоким, истинным смыслом. По-настоящему Кларисса живёт только рядом с ним (вот такие они, геи!). В финале истории, после самоубийства друга, Кларисса находит успокоение в горьком и нежном поцелуе со своей любимой. Ходячая патология Вот собственно ТАК авторы и создатели фильма предлагают нам воспринимать данную историю. На самом деле, эта история -- манипуляция искажёнными смыслами, игра на чувствах, эмоциональное давление, ложь, и всё это с привлечением голливудских звёзд первой величины. Не может духовно сильная, нежно любимая, творчески реализованная женщина, сама выбирающая свою жизнь, желания которой исполняются беспрекословно, -- броситься в омут из-за того, что не смогла затащить родную сестру в постель. А если она всё-таки в омут бросится, то не симпатии будет вызывать, а лишь отвращение. Не может называться хорошей та женщина, та мать, которая, не имея на то абсолютно никаких причин, ненавидит собственных детей и мужа до такой степени, что с лёгкостью и навсегда их бросает. И никакими внутренними конфликтами столь противоестественный поступок не объяснить и не оправдать. Зависимость от манипулятора, мизантропа, домашнего тирана не любовью называется, а мазохизмом. И ничего сакрального, наполняющего жизнь истинным смыслом в возне с умирающим стариком нет. Если из 'Часов' убрать весь голливудский лоск, хотя бы часть манипулятивности, если назвать вещи своими именами, то. То три женщины, героини фильма станут тем, кем они являются, - ходячей патологией, суицидницами, их поступки начнут возмущать и вызывать отвращение.
P4
Penelope 48
Кинокритик
Позитивный отзыв
Время жить и время умирать
Когда-то давно этот фильм Стивена Долдри поразил меня и на долгие годы обогатил одной мыслью: «Кому-то нужно умереть, чтобы другие ценили свою жизнь». Он казался песней на одном дыхании, музыкой о жизни и смерти. И вот, спустя много лет, ты словно вновь достаешь из глубин библиотеки книгу, которая была так дорога и важна для тебя, готовясь к встрече со старым дорогим другом, а она распадается на глазах на параллели, музыку, слова, жесты, актеров и красоту. То, что не разбиралось, приходится мучительно собирать. То, что чувствовалось, теперь необходимо осмыслить. Но даже через легкую горечь разочарования, я ни в коем случае не хочу говорить об этом фильме цинично или грубо, потому что даже не веря больше стихам, которым ты всей душой верил когда-то, нужно откладывать их только с благодарностью. Когда-то я не думала, почему «Часы», когда-то я не замечала указующего перста параллельного монтажа, когда-то для меня не были так очевидны и нарочиты три женских поцелуя по одной причине: «когда какая-нибудь женщина… ей изливалась, что-то ей говорила, часто даже какие-то глупости, она вдруг подпадала под ее прелесть…. только на миг; но и того довольно; это было откровение, внезапное, будто краснеешь, и хочешь это скрыть, и видишь, что нельзя, и всей волей отдаешься позору, и уже не помнишь себя, и тут-то мир тебя настигает, поражает значительностью, давит восторгом, который вдруг прорывается и невыразимо облегчает все твои ссадины и раны. Это как озарение; как вспышка спички в крокусе; все самое скрытое освещалось; но вот опять близкое делалось дальним; понятное - непонятным». Горько, когда твои прежние кумиры теряют совершенство. Кто-то, оказывается, упрекал Долдри в картонности и наивности, кто-то в увлечении гомоэротизмом, кто-то в пустоте и абсурдности мелодраматизма уровня женской предменструальной истерики, разливающейся по его картине. Красивые актеры говорят пафосные слова о жизни и смерти, умирают без достаточно основательно-убедительного повода, который невозможно развить за полтора часа на всех, накладной нос Николь Кидман, минимализм Гласса – и вроде всё кажется простой и ясной дешёвкой. Можно поплакать, а можно посмеяться. Неужели это весь вердикт, который можно приписать этой картине? 'Часы' очень красивы и благоуханны. И благодаря актерам, и благодаря выверенности и сочности каждого кадра, и благодаря цельности и самодостаточности музыки Филипа Гласса, которая только на титрах в течении мучительных аккордов находит светлые проблески. Кажется, что в этот фильм втиснуто невтискиваемое, потому что за ним мерцает и всё творчество и жизнь Вирджинии Вульф, и одноименный роман Майкла Каннингема, и весь роман 'Миссис Дэллоуэй', и миссис Дэллоуэй, которая плетет судьбу миссис Дэллоуэй и свою собственную, и миссис не-Дэллоуэй, которая стала миссис Дэллоуэй для поэта, который прорисовал по-другому её судьбу и судьбу своей матери, похожей на миссис Дэллоуэй, но теперь некому больше сравнивать этих женщин с героиней, когда-то самой купившей цветы. Как возмущался Дин Винчестер, читая роман Бога про свою жизнь: «Я сижу в прачечной и читаю о себе, сидящем в прачечной и читающем о себе, сидящем в прачечной… с ума можно сойти!» Слишком много веков и жизней позади, так что постмодернизм, сэр. Но в то же время, за недостаточностью причин и улик, этот фильм напоминает попытку снять «День сурка» по мотивам размышлений А. Камю. Все достоинства и недостатки этой картины от одной причины – попытки поэтичности. Символы, параллели, переклички, триада жизнь-смерть-и-любовь, драматическая клиповость под музыку, старание соединить и поэтически переплести творчество поэта, писателя с его жизнью. И этот фильм о часах горя и часах счастья, о выборе между жизнью и смертью может вызывать неловкость, как слишком откровенно-безыскусное стихотворение, а может пробудить нерефлексируемые потоки слез и катарсическую силу жить дальше. «Смотреть жизни в лицо, всегда смотреть жизни в лицо!» Но есть только один способ смело смотреть жизни в лицо – это глядеться в зеркало смерти. Пересказать содержание этого фильма можно множеством цитат и эпиграфов, и в то же время нельзя. Потому что Долдри задевает какой-то нерв, который болит, но слишком страшно или невозможно признаться себе какой именно. И, пересматривая «Часы» в третий раз подряд, понимаешь, что дело тут не в постулатах и не в выводах, а в цветах на день рождения и похороны, в тортах и крабах на будущую славу и на подкравшуюся смерть, в мертвой птице, которой пытаешься заглянуть в глаза через желтые розы, и желтки нерожденных птиц, которые перебираешь в руках не глядя. В детской синей мальчишеской пижаме, в которой начинается горе, вырастающей в халат разъеденного этим горем насквозь поэта. Часто у самых печальных песен бывают повторяющиеся припевы. И неважно, что этой песней ничего не объяснено, важно, что ей многое схватывается заживо, пока ты любуешься живописью под музыку. 9 из 10

АКТЁРЫ И СЪЁМОЧНАЯ ГРУППА

Николь Кидман
Джулианна Мур
Мэрил Стрип
Эд Харрис
Миранда Ричардсон
Клэр Дэйнс
Джефф Дэниелс
Стивен Диллэйн
Джон Си Райли
Тони Коллетт
Эллисон Дженни
Джордж Лофтус
Чарли Рэмм
Софи Уайберд
Режиссёр
Стивен Долдри
Продюсеры
Роберт Фокс, Скотт Рудин, Майкл Элден, Марк Хаффам
Страна
США, Франция, Великобритания, Канада, Германия

ПОДРОБНЫЙ РАЗБОР

«Часы»: Три женщины, одна книга и эхо времени — разбор фильма со спойлерами

Часы

«Часы» (The Hours, 2002) — драма режиссёра Стивена Долдри, экранизация одноимённого романа Майкла Каннингема. Фильм переплетает судьбы трёх женщин из разных эпох, связанных романом Вирджинии Вулф «Миссис Дэллоуэй». В главных ролях: Николь Кидман (Вирджиния Вулф), Джулианна Мур (Лора Браун) и Мерил Стрип (Кларисса Вон). Картина получила «Оскар» за лучшую женскую роль (Николь Кидман) и множество других наград. Это глубокое исследование жизни, смерти, творчества и выбора, разворачивающееся на фоне трёх временных линий: 1923 год (Ричмонд, Англия), 1951 год (Лос-Анджелес) и 2001 год (Нью-Йорк).

Фильм начинается с пролога: утро 1941 года, Вирджиния Вулф (Николь Кидман) пишет прощальные письма мужу и сестре, наполняет карманы пальто камнями и входит в реку Уз. Она тонет. Затем действие переносится в 1923 год, в Ричмонд, где Вирджиния живёт с мужем Леонардом (Стивен Диллэйн) и начинает писать роман «Миссис Дэллоуэй». Она борется с депрессией и творческими муками, чувствуя себя запертой в тихом пригороде. Леонард заботится о ней, но их отношения напряжены. Вирджиния говорит, что в романе одна из героинь должна умереть — это даёт ей ощущение власти над жизнью и смертью.

В 1951 году в Лос-Анджелесе домохозяйка Лора Браун (Джулианна Мур) готовится ко дню рождения мужа Дэна (Джон Си Райли). Она читает «Миссис Дэллоуэй» и чувствует себя подавленной: её жизнь кажется пустой, несмотря на любящего мужа и маленького сына Ричи (Джек Ровелло). Лора пытается испечь торт, но безуспешно. Она навещает соседку Китти (Тони Коллетт), которая больна раком, и в момент откровенности они целуются. Позже Лора оставляет сына с няней, едет в отель и думает о самоубийстве, но в последний момент отказывается. Она возвращается домой и говорит мужу, что любит его, но внутренне решает, что однажды уйдёт.

В 2001 году в Нью-Йорке живёт Кларисса Вон (Мерил Стрип) — редактор, которую друзья называют «миссис Дэллоуэй». Она готовит вечеринку в честь своего друга и бывшего любовника Ричарда (Эд Харрис), поэта, умирающего от СПИДа. Кларисса покупает цветы, заезжает к Ричарду — он живёт в запущенной квартире, его состояние ухудшается. Ричард получает престижную литературную премию, но отказывается ехать на церемонию. Кларисса спорит с ним, а затем встречается с дочерью Джулией (Клэр Дэйнс) и её подругой. Вечером, когда гости собираются, Ричард говорит Клариссе, что остаётся с ней только ради неё, и что он должен отпустить её. Он садится на подоконник и выбрасывается из окна, покончив с собой. Кларисса в шоке.

После похорон Кларисса встречает мать Ричарда — и это оказывается Лора Браун (в старости — Миранда Ричардсон). Лора признаётся, что бросила семью, когда Ричи (так звали её сына) был маленьким, и уехала в Канаду работать библиотекарем. Она говорит, что не жалеет, потому что иначе не выжила бы. Кларисса злится, но постепенно понимает, что Лора сделала свой выбор. Финал фильма возвращается к Вирджинии Вулф: она пишет прощальное письмо мужу, где говорит, что всегда будет чувствовать его любовь, но должна уйти, чтобы не обременять его своей болезнью. Она идёт к реке. В последней сцене Кларисса возвращается домой, ложится на диван и улыбается, принимая жизнь такой, какая она есть. Фильм заканчивается словами Вирджинии: «Смотреть на жизнь в лицо, всегда — смотреть жизни в лицо и знать её — какой бы она ни была — и, наконец, познать её, полюбить её и отбросить». Три женщины, каждая по-своему, делают выбор между жизнью и смертью, и их судьбы переплетаются через книгу.